Парни обычно не брезгуют пить из одной бутылки, хотя чаще предпочитают не касаться её губами: запрокидывают голову и льют воду навесу прямо в рот.
Разговаривая, Линь Дун уже протянул бутылку Цзян Сяо. Пластик, изрядно пострадавший в его руках, утратил прежнюю аккуратную форму и сморщился, точно выжатое полотенце. Линь Дуну и самому стало неловко за такой убогий вид.
Цзян Сяо взял бутылку, но пить не спешил. Он с улыбкой посмотрел на покорёженный пластик:
— Можно сказать, она познала все тяготы жизни, а под конец её ждёт печальный финал.
Настроение Линь Дуна и без того напоминало закипающую воду, в которой со дна поднимаются частые мелкие пузырьки. Нарочитое замечание Цзян Сяо будто обнажило всё его смущение — вода мгновенно забурлила ключом, и шум этого кипения уже невозможно было скрыть.
— Тогда отдай обратно, — Линь Дун тут же потянулся за бутылкой.
Цзян Сяо вскинул руку, уклоняясь, и посмотрел на его вспыхнувшее от досады лицо:
— Не-а. С таким трудом выманил — с чего бы отдавать?
«С таким трудом выманил». Мелкие пузырьки внутри Линь Дуна разом вспучились в огромные пузыри.
Цзян Сяо скрутил крышку, сжал бутылку в ладони и запрокинул голову. На миг горлышко зависло в воздухе, но тут же коснулось его губ. Он неспешно сделал несколько глотков; его кадык отчётливо двигался вверх-вниз при каждом движении.
Летний ветер дохнул жаром, отчего щёки Линь Дуна вспыхнули ещё сильнее.
Скамейка под ним будто покрылась иголками — сидеть стало совершенно невыносимо. Он неловко поднялся и пробормотал:
— Раз доиграли, я пошёл домой.
Цзян Сяо опустил бутылку. Его губы чуть влажно блестели. Опустив взгляд на Линь Дуна, он произнёс:
— Подожди.
— Чего ещё? — Линь Дун отвернулся, избегая прямого взгляда. На щеке проступила мягкая ямочка — он слишком сильно поджал губы, отчего выглядел совсем безобидным.
Цзян Сяо на полсекунды зацепился взглядом за эту ямочку и только потом спросил:
— Мы сегодня ещё поиграем?
Линь Дун не успел ответить, как тот добавил с лёгким вздохом:
— Кажется, будто мы сто лет не заходили вместе в игру.
В голосе Цзян Сяо проскользнула такая явная обида, что Линь Дун аж возмутился: это же совершенно не соответствовало действительности!
— Какое ещё «сто лет»? Мы только вчера пропустили, — строго поправил он.
Цзян Сяо изобразил наигранное удивление:
— Правда?
— Ну да! — решительно кивнул Линь Дун.
— Значит, это мне без тебя день за год кажется, — вздохнул Цзян Сяо.
Линь Дун застыл. В голове у него мгновенно зашумело.
Кипящая вода окончательно превратилась в густой пар, ударивший прямо в лицо. Линь Дун воровато огляделся по сторонам: хотя рядом никого не было, ему казалось, будто все вокруг только на них и смотрят.
— Не мели чуши, — тихо выдохнул он.
— Так братец поиграет со мной сегодня? — Внимательный взгляд красивых глаз Цзян Сяо лучился улыбкой. Разбредавшиеся было после матча люди снова пришли в движение, и парочка игроков как раз направлялась в их сторону.
— Поиграем, поиграем! — скороговоркой выпалил Линь Дун, панически боясь, что Цзян Сяо при свидетелях ляпнет ещё какую-нибудь двусмысленность и окончательно растопчет его авторитет старшего. — Только замяли тему, понял?
Получив желаемое, Цзян Сяо мгновенно послушнел и покорно кивнул:
— Понял.
Чжан Юаньчжэ, шедший за Сяо Янем, хотел подобраться поближе и понаблюдать за этой парочкой. Однако, подойдя, он услышал, как Линь Дун отдаёт указания тонким тоном настоящего старшего брата, а вспыльчивый монстр Цзян Сяо беспрекословно ему подчиняется.
«Кем же надо быть, чтобы так укротить этого психа?» — изумился Чжан Юаньчжэ. Примерно те же мысли читались на лицах остальных парней из баскетбольной сборной. Теперь они смотрели на Линь Дуна с невольным почтением.
Смущение Линь Дуна ещё не улеглось, а тут он внезапно обнаружил, что на него в упор уставилась целая толпа. От этого зрелища у него даже кожа на голове зачесалась.
— Ладно, я пошёл, — пробормотал он и, едва заметно махнув рукой остальным, добавил: — Пока.
Чжан Юаньчжэ даже рта открыть не успел, а игроки сборной уже практически хором рявкнули:
— До свидания, брат Дун!
Линь Дун на секунду споткнулся, после чего прибавил шагу.
* * *
Он вернулся домой с пылающими щеками. Ли Чань, высунувшись из комнаты, решила, что сын просто перегрелся на улице.
— На дворе такая жара! Сходи скорее в душ, ополоснись.
— Ага, — отозвался Линь Дун и шмыгнул в ванную.
Прохладная вода струилась по голове, и лишь спустя некоторое время жар на лице начал спадать. На самом деле на улице было не так уж и жарко, да и после игры прошло достаточно времени. Линь Дун залез под холодную воду исключительно ради того, чтобы затушить внутренний пожар: в груди всё настойчивее клокотало что-то непонятное и тревожное.
Выдавив на ладонь порцию шампуня, он взбил густую пену. Клок пены упал на пол, и подхваченный струёй воды, неожиданно свернулся у его ног в кривоватое сердечко.
«Даже пена в душе — и та в форме любви», — внезапно пронеслась в голове дурацкая мысль.
Линь Дун испуганно вздрогнул, мгновенно размыл пенистое сердце ногой и принялся смывать шампунь гораздо быстрее.
В доме обычно работал кондиционер. Летом Линь Дун всегда мылся тёплой водой, но сегодня, желая остудить голову, мылся исключительно холодной. Пока стоял под душем, холода не замечал, но стоило лишь выйти в прохладу комнаты, как по телу побежали мурашки.
Брошенный на кровать телефон пискнул, предупреждая о разряженной батарее. Линь Дун растянулся на покрывале, выудил из-за тумбочки кабель, подсоединил зарядку и открыл приложение Вэйбо, чтобы полистать новостную ленту.
В горячих трендах не густо: то какая-то звезда поправилась, то другая расплакалась. Наконец палец зацепился за тему: «Как понять, что ты влюбился?». Линь Дун замер в колебании, а когда опомнился, ссылка уже оказалась открыта.
Пост выложил очередной паблик с любовными советами, а комментарии под ним были забиты шаблонными фразами. Похоже, тему просто проплатили.
И всё же с каждым прочитанным комментарием сердце Линь Дуна уходило в пятки.
«Ты следишь за каждым его шагом и способен мгновенно выхватить его взглядом из любой толпы».
«Цзян Сяо высокий и яркий, его не заметить — надо постараться», — попытался убедить себя Линь Дун.
«Если от одной его простой фразы твоё сердце замирает, а щёки начинают гореть — ты почти наверняка влюбился».
«Да это всё потому, что Цзян Сяо постоянно несёт какую-то несусветную чушь!» — мысленно отнекивался он.
«Любить — значит ревновать. Если ты ловишь себя на ревности, ты точно влюблён».
Прочитав эту строчку, Линь Дун внезапно почувствовал огромный прилив облегчения. Я же не ревную! Значит, со мной всё в порядке.
Он выключил экран, прижал телефон к груди и перевернулся на спину.
За окном скупое солнце, едва проглянувшее после дождя, снова тонуло в густых тучах, окрашивая край неба в багровые тона.
У Ли Чань сегодня выдался свободный день, поэтому она приготовила роскошный ужин из своих фирменных блюд. Линь Дун наелся так, что едва мог дышать.
После еды он вытянулся на диване, давая улечься ужину, и снова вспомнил несказанные слова Цзян Сяо.
Днём тот обронил, что тоже плохо спал прошлым вечером. Поездка в голове, он думал... А вот о чём он думал, Линь Дун так и не узнал.
За окном окончательно стемнело. Время заставить себя спросить всё-таки пришло.
Линь Дун разблокировал телефон, колеблясь. Спросить прямо сейчас или подождать, пока зайдут в игру? Заводить подобный разговор ни с того ни с сего казалось слишком странным. Лучше перевести всё в игровой контекст. В конце концов, желание оттянуть неловкий момент взяло верх.
Едва часы пробили семь вечера, Цзян Сяо прислал приглашение в лобби. Линь Дун тут же принял его.
Оба знали игру вдоль и поперек. Линь Дун привычно выбрал роль поддержки, но на этот раз, взглянув на пики союзников, взял не мягкого саппорта, а плотного Чжан Фэя, способного и урон принять, и инициацию выдать.
Цзян Сяо снова взял Ли Бо в лес.
Магом на средней линии у них оказалась Ван Чжаоцзюнь. Ещё на экране загрузки Линь Дун заметил, что у неё и у Цзян Сяо стоят парные лимитированные скины к Году Петуха. Поначалу он счёл это просто совпадением, но едва герои появились на базе, как скины Ли Бо и Ван Чжаоцзюнь активировали совместную озвучку:
— Красавицу встретил — ввек не забыть; день не увижу — тоска сжигает...
Линь Дун, прогонявший своего грузного Чжан Фэя мимо изящной Ван Чжаоцзюнь, от этой фразы едва не потерял управление. Герой споткнулся на месте. Ли Бо уже ушёл в лес, а Ван Чжаоцзюнь побежала к средней башне.
Собрать мысли в кучу Линь Дуну удалось лишь у вражеского синего баффа — он пошёл проверить стартовый маршрут вражеского лесника.
— Враг начал с красного, — сообщил он и вернулся проверить свой лес.
Зачистка прошла спокойно. Выдав нужную информацию, Линь Дун наконец решился подвести разговор к интересовавшей его теме:
— Ты вчера плохо спал, может, сегодня пораньше ляжешь?
— А что такое? Есть какое-то дело?
— Да нет...
Разговор зашёл в тупик. Линь Дун досадно зачесал затылок.
У Драконьей ямы завязалась первая командная драка: два в три, плюс забрали дракона. Вполне выгодно.
Однако Чжан Фэй под управлением Линь Дуна погиб. Находясь в режиме наблюдения, он увидел, как Ван Чжаоцзюнь проходит мимо Ли Бо, и снова сработала совместная линия:
— Феникс возвращается на родину, летит по четырём морям в поисках своей фениксихи...
Вдобавок золотисто-белые спецэффекты умений переплетались настолько роскошно, что от них рябило в глазах.
— Тч, — тихо фыркнул Линь Дун.
На спавне появился второй синий бафф. У Ван Чжаоцзюнь как раз закончилась мана. Чжан Фэй прошёл мимо нее, думая, что маг отправится на базу восполнять ресурсы. Для ранней стадии игры, пока лесник сам не набрал разгон, магам полагалось вести себя скромно и не претендовать на ресурсы.
Да что там случайные игроки — даже играя с Цзян Сяо в паре, Линь Дун на маге всегда сам бегал на спавн, если кончалась мана.
И надо же было Ван Чжаоцзюнь напечатать в чат:
[Я люблю Синий бафф (Ван Чжаоцзюнь): Отдай синий.]
«Ишь чего захотела», — про себя возмутился Линь Дун, считая просьбу мага чистейшей наглостью.
Однако Цзян Сяо внезапно остановился и действительно уступил бафф!
Линь Дун выпал в осадок: «??»
Бедный саппорт Чжан Фэй что, вообще не человек?
Забрав синий бафф, Ван Чжаоцзюнь вернулась на мид и, заметив застывшего Чжан Фэя, отправила эмоцию: «Хе-хе, неплохо сыграно!»
Вслед за этой подколкой сработала и озвучка скина «Фениксы летят вместе»:
— Сразу видно: в твоём гороскопе не хватает настоящей любви~
Линь Дун и без того был на нервах из-за неудачной попытки завести разговор, а тут ещё эта дурацкая реплика.
— Достал, — буркнул он.
Раздражение, сдерживаемое всё это время, разом вырвалось наружу вместе с этой короткой жалобой.
Цзян Сяо тут же переспросил:
— Что случилось?
И Линь Дуна прорвало.
— Ван Чжаоцзюнь достала, и ты тоже достал! Несёшь какую-то ересь, делаешь странные вещи... Я уже с ума с тобой схожу! — высказал он и прыгнул обратно под защиту башни. На глазах у Ван Чжаоцзюнь и проходившего мимо Ли Бо он сгреб восстанавливающий плод, съел его и, не оглядываясь, ушёл на линию к своему стрелку.
После этого выплеска Цзян Сяо неожиданно замолчал.
В возникшей тишине Линь Дун почувствовал укол сожаления — не стоило вываливать всё так резко. Но не признать очевидное он не мог: на душе стало значительно легче.
— То, что я делаю и говорю... тебе это неприятно? — наконец тихо спросил Цзян Сяо.
Линь Дун опешил от такой трактовки и смутился ещё сильнее.
— Да нет, — буркнул он. — Просто бесит. Но бесишь не ты... Бесит, что ты вечно говоришь без начала и конца, всё как-то двусмысленно!
— Значит, тебе не мерзки мои слова и поступки, — медленно проговорил Цзян Сяо. — Тебе просто не нравится, что я не говорю всё напрямую.
Линь Дун поперхнулся словами.
Это он, что ли, только что сказал?
Но если подумать... так оно и было. Всё это время его мучила именно неопределённость. Поступки Цзян Сяо казались слишком неоднозначными, не давая понять его истинного отношения. А вот о том, что делать, если Цзян Сяо действительно в него влюблён, Линь Дун даже не задумывался.
Линь Дун никогда не умел делать два дела одновременно. Пока он осмысливал слова Цзян Сяо, тот успел оформить двойное убийство, а сам Линь Дун погиб, спасая стрелка.
Экран снова потемнел. Линь Дун понятия не имел, что ответить.
Цзян Сяо и не ждал ответа. Его голос прозвучал мягко, с затаённой нежностью:
— Если ты хочешь услышать... я могу сказать всё прямо. Сейчас. Идёт?