Линь Дун вихрем ворвался в спальню:
— Мне привезли мороженое!
Он так спешил поделиться радостью, что закричал прямо с порога, а затем с разбегу плюхнулся на кровать. Матрас глухо прогнулся под его весом, и в то же мгновение в наушниках раздалось спокойное, сдержанное:
— Угу.
— Твоих рук дело? — Линь Дун пробежал взглядом по чеку, приклеенному к коробке. Спросить-то спросил, хотя внутри уже не сомневался, от кого подарок.
— Угу. Раз уж привезли, съешь сначала, — Цзян Сяо проявлял ангельское терпение и явно не собирался выходить из игрового лобби. — Я подожду.
Линь Дун от избытка чувств аж растерялся:
— Сяо Сяо, ну до чего же ты золотой человек! С таким характером ты в холостяках точно не засидишься!
Даже он, парень, растрогался от подобной чуткости — да ни одна девчонка перед такой заботой не устоит!
На том конце провода раздался тихий, едва уловимый смешок:
— Раз ты так считаешь, значит, всё не зря.
Линь Дун сдёрнул упаковку, не особо задумываясь над скрытым смыслом его слов. Потыкав ложкой плотные шарики, он принялся делиться впечатлениями с Цзян Сяо:
— И привезли мгновенно, представляешь? Даже растаять не успело!
Отправив в рот первую ложку, он вздохнул:
— По-хорошему, это я должен был угощать тебя мороженым, а вышло всё наоборот.
В комнате царила блаженная прохлада летнего дня. Неугомонное стрекотание цикад за окном глохло в стеклопакетах, уступая место мерному гудению кондиционера. Линь Дун растянулся на покрывале прямо в одежде. Ему было настолько хорошо и лень двигаться, что стало абсолютно всё равно, капнет мороженое на постель или нет.
— До чего же у них вкусно, — протянул он с глубоким наслаждением.
Цзян Сяо молчал, лишь изредка подавая голос лаконичными «угу» и «ага». Но в этом молчании не ощущалось ни равнодушия, ни неловкости — лишь удивительное спокойствие.
Линь Дуну от этой простоты становилось всё приятнее: рядом с младшим он чувствовал себя совершенно свободно и раскованно.
— Слушай, а ты давно вообще в «Честь королей» катаешь? — неожиданно поинтересовался он. — И с кем обычно собираетесь?
— Да где-то в конце прошлого года качнул, — отозвался Цзян Сяо. — Заходил время от времени, а нормально взялся только в прошлом сезоне. Гонял партийки с пацанами из баскетбольной секции, но перед экзаменами пришлось подзабить.
Линь Дун вспомнил свои пыхтения. Он-то торчал в игре уже года два, пахал каждый сезон как проклятый, а всё равно застрял на «Звёздном сиянии» — до ранга «Владыки» ему было пилить и пилить. Пришлось горько признать: поговорка про «раннюю пташку» придумана чисто для утешения бездарей. А такие самородки, как Цзян Сяо, бесят одним своим существованием.
— Я-то в прошлой катке решил, что тебе та Цай Вэньцзи приглянулась, вот и позвал её в пати, — Линь Дун принялся с усердием смешивать ложкой два сорта мороженого, торопливо переводя тему. — Ты же сам сказал, что у неё голосок крышесносный. Вот я и подумал...
Застенчивость мешала признать очевидное: сам-то он мгновенно поплыл от нежного девичьего лепета! Но выставлять перед младшим братом свои слабости было жутко неловко, вот он и пытался свалить всё на Цзян Сяо.
— Я говорил вовсе не о ней, — невозмутимо возразил Цзян Сяо.
— Да-а? — Линь Дун отправил в рот солидную порцию десерта. От холода у него аж зубы сводило, и он передернул плечами. Попытался вспомнить, что ещё в том разговоре могло зацепить парня, но так ничего и не надумал, решив замять тему.
Зато Цзян Сяо неожиданно подал голос сам:
— А тебе нравятся такие девчонки?
— А? — Не ожидая столь резкого поворота к теме идеалов, Линь Дун даже растерялся. — Ну... не то чтобы прямо безумно...
Серьёзных отношений у него никогда не было, да и не влюблялся он толком ни в кого, так что с ходу набросать портрет мечты он оказался не готов.
Цзян Сяо опередил его:
— Чтобы симпатичная, с милым голосом, хорошей фигуркой и кротким характером?
Линь Дун рассмеялся:
— Да кто же от такой откажется? Или тебе подобные не по вкусу?
— Угу, — неопределённо буркнул Цзян Сяо.
— Хотя с этими чувствами никогда не угадаешь, — рассудительно добавил Линь Дун. — Любовь ведь не загнать в готовые рамки. Я могу хоть до утра перечислять критерии идеала, а потом встречу человека, который им ни капли не соответствует, и всё равно по уши влюблюсь.
Напряжение, залегшее было между бровями Цзян Сяо, постепенно растаяло.
Спустя секунду Линь Дун хохотнул, окончательно сбросив с себя вид мудрого философа:
— Ха-ха-ха! Но если будет выбор, я всё-таки выберу идеал! Мне нравятся мягкие, нежные, с ласковым голосом, жизнерадостные и светлые!
Цзян Сяо: «...»
Замечательно. Ни одного совпадения, да ещё и с точностью до наоборот.
В этот момент мимо двери Цзян Сяо крадучись проходил его старший брат, Цзян Ци.
До него доносились глухие обрывки фраз — Цзян Сяо с кем-то общался. Понять слова не удавалось, и Цзян Ци замер у стены, желая хоть краем уха разведать, с кем контактирует младший и как ведёт себя с друзьями. Но едва он притаился, смутный гул за дверью стих.
Опустив взгляд на ковровую дорожку, Цзян Ци бесшумно продвинулся чуть ближе к косяку. Дверное полотно в этой старой квартире не доставало до пола на пару сантиметров, и тень от его ног яркими полосами перекрыла дневной свет, проникавший в щель.
Опомнившись, Цзян Ци испуганно дернулся назад, но было поздно — дверь резко распахнулась.
На пороге стоял Цзян Сяо в наушниках. На лице его застыло ледяное выражение.
Заметив наушники, Цзян Ци испытал укол любопытства: ему искренне хотелось узнать, с кем общается брат. Но под этим отстранённым, тяжелым взглядом слова застряли у него в горле.
«Я же ничего толком не услышал! Почему я виноват-то?!»
Он только разинул рот, чтобы выдать хоть какое-то оправдание, как Цзян Сяо круто повернулся, шагнул обратно и с откровенной злостью грохнул дверью прямо перед его носом. Щёлкнул замок.
Линь Дун ещё при первой совместной игре не заметил за Цзян Сяо никакой «трудности» или «ершистости», а уж теперь и подавно. Мнение Цзян Ци наверняка строилось на годах застарелых обид и взаимном нежелании нормально поговорить. Линь Дун находил младшего просто чудо-парнем: ласковый, вежливый, не пререкается, послушно слушает всё, что ему говорят.
Много ли сейчас найдётся парней, способных проявить такую чуткость к абсолютно постороннему человеку?
Чувствуя ответственность старшего — всё-таки они столько лет знакомы, да и парень регулярно величает его «братом Дундуном», — Линь Дун решил совместить уничтожение десерта с ненавязчивым просвещением:
— Сяо Сяо, а у тебя самого-то есть кто на примете?
— Есть, — Цзян Сяо отозвался мгновенно, словно только и ждал этого вопроса, и сразу вернул подачу: — А у тебя?
— У меня пока пусто, — авторитетно заявил Линь Дун. — Зато я могу преподать тебе пару уроков по соблазнению!
Диванный гуру любовных дел Линь Дундун дорвался до благодарного слушателя и не терпящим отлагательств тоном вознамерился выплеснуть на него весь запас своих грошовых премудростей:
— Слушай сюда. Перво-наперво ты должен приковать к себе внимание. Сделать так, чтобы человек привык к тебе, начал полагаться, а потом уже и жизни без тебя не мыслил.
Цзян Сяо покорно ублажал тщеславие «старшего брата» и задал вполне логичный вопрос:
— А если тому, кто мне нравится, совсем не подходят парни вроде меня?
— Тут главное — не вешать нос! — чеканно вывел Линь Дун. Голос его звучал воодушевленно и уверенно. — Опустишь руки — всё, считай, пропал! Да какая разница, какой там у неё идеал? Где надо — прояви нежность, где надо — поднажми и включи мужика! Любые фантазии под себя перекроешь!
Не дождавшись ответа, он с интонацией строгого учителя, стучащего указкой по доске, добавил:
— Ну что, усвоил науку? Всё запомнил? Готов применить на практике?
— Всё запомнил, — с готовностью прилежного ученика откликнулся Цзян Сяо. — Обязательно применю.