Глянув вниз, Линь Дун уставился на руку Цзян Сяо. Тот всё ещё держал средний стакан с ледяной колой, и от напряжения мышцы на его предплечье заметно натянулись.
Рядом с крепкими руками Цзян Сяо собственные конечности Линь Дуна смотрелись совсем уж хрупкими. Едва эта мысль успела оформиться в его голове, как прямо над ухом пронеслась широкая ладонь. Цзян Сяо с безупречной точностью сграбастал за плечо наглеца, только что бесцеремонно пихнувшего Линь Дуна, одним движением рванул его назад и с глухим ударом впечатал в стену прохода.
Цзян Сяо удерживал прохожего без видимых усилий, но тот не мог даже шелохнуться. Сам же Линь Дун уже оказался за широкой спиной спутника: Цзян Сяо мягко оттеснил его второй рукой, почти полностью заслонив собою обзор.
Ошарашенный парень не успел опомниться — на его лице смешались испуг и крайнее изумление. Он уже собрался было вспыхнуть и качнуть права, но, встретившись взглядом с Цзян Сяо, моментально сдулся: перед ним стоял человек, с которым лучше не связываться.
— В общественных местах ходить не учили? — проговорил Цзян Сяо. Пальцы его сжались на чужом воротнике, подбираясь к самому горлу и сдавливая дыхание.
Линь Дун, стоя за его спиной, слышал лишь ровный, спокойный голос и не чуял никакого подвоха. А вот бедняга напротив от такого контраста испытывал настоящий ужас.
Невоспитанный прохожий совсем пал духом: подкосившиеся ноги едва держали, а попытки сбросить чужую руку не давали никакого результата.
— Про… извините! — с трудом выдавил он. Из-за пережатого горла голос прозвучал хрипло и глухо.
Услышав этот измученный бас, Линь Дун перепугался, решив, что Цзян Сяо сцепился с каким-то угрюмым амбалом. Он тут же ухватился за плечо друга и выглянул из-за его спины, пытаясь сгладить угол:
— Ничего страшного! Просто в следующий раз будьте аккуратнее.
Увидев выглядывающего из-за плеча парня, Цзян Сяо моментально ослабил хватку. Рука, только что сжимавшая горло, разжалась и теперь ровно лежала на груди прохожего, будто тот просто заботливо расправлял ему складки на куртке.
Такая резкая смена гнева на милость выглядела откровенно жутко. Вырвавшись на свободу, прохожий думал только об одном — унести ноги. Нагнувшись, он юркнул в темноту зала, даже не оглядываясь. Внутри его уже ждала девушка, вертевшая головой в поисках спутника.
Прохожий А спешно проскользнул к своему ряду.
— Ты чего так запыхался? — недоуменно спросила девушка, едва он подошёл. — Чуть отстала, а ты уже будто от волков убегал.
Это была лишь шутка, но её парень вовсе не посмеялся, а с весьма серьезным видом оглянулся назад, будто за ним и впрямь гналась стая хищников.
— Ты чего? — Девушка подалась вперёд, проследив за его взглядом, но увидела лишь входящих в зал людей. Ничего необычного.
Не желая упасть в грязь лицом перед своей девушкой, прохожий А выдавил из себя фальшивую улыбку:
— Ничего, показалось, что знакомого встретил.
Тем временем в проходе показались Линь Дун и Цзян Сяо. В полумраке коридора прохожий А не разглядел их лиц, но высокий рост Цзян Сяо выделялся так ярко, что ошибиться было невозможно.
Увидев, что парочка остановилась у его ряда, прохожий А мысленно взмолился:
«Только не сюда, только не со мной рядом…»
Закон подлости сработал безукоризненно. Не успел он прочитать эту молитву и трёх раз, как более низкий парень, вежливо извиняясь и отсчитывая кресла, опустился аккурат на соседнее сиденье.
Боковым зрением прохожий А уловил, как высоченный верзила, усаживаясь вслед за другом, скользнул по нему быстрым, прохладным взглядом. От этого по спине пробежал озноб.
Линь Дун толком не разглядел участника инцидента в проходе, а потому даже не подозревал, что в каких-то пятнадцати сантиметрах от него восседает тот самый «пострадавший».
Устроившись поудобнее, Линь Дун прижал к груди ведро с попкорном, забрал из рук Цзян Сяо колу и вполголоса наставительно произнёс:
— Сяо-Сяо, ты бы поосторожнее в следующий раз. Мало ли на кого наткнёшься. Мы-то, конечно, правы, но вдруг попадутся какие-нибудь бандиты? Нам же потом несдобровать. Тот тип с виду был явно не из кротких — настоящий головорез.
Линь Дун говорил не то чтобы громко, но и не шептал, так что его слова без труда долетели до ушей соседа.
Прохожий А, и без того напуганный, почувствовал глубочайшую обиду.
«Какой ещё бандит?! Какой головорез?! А тот, что сидит рядом с тобой, по-твоему, ангел во плоти?!»
Линь Дун тем временем продолжал делиться своей житейской мудростью:
— Стерпишь минутку — и на душе спокойно, отступишь шаг — и кругом тишь да гладь.
С этим тезисом прохожий А был согласен на все сто: сам сейчас только им и спасался. Но вот чего он никак не ожидал, так это того, что парень, способный раскатать его в тонкий блин, спокоёнечко поддакнет:
— Угу.
«И с какими такими щами ты поддакиваешь?!»
С одной стороны девушка тыкала ему в нос телефоном, пытаясь выяснить, какой из двух абсолютно одинаковых оттенков помады ей больше идёт. С другой — сидел сущий дьявол, созерцательно постигающий глубины философского умиротворения. Вжавшись в кресло, прохожий А начал всерьёз сомневаться в разумности устройства этого мира.
Завершив короткий инструктаж по выживанию, Линь Дун закинул в рот горсть сладкого попкорна и подвинул ведро ближе к спутнику:
— Будешь?
Цзян Сяо скользнул взглядом по его тонким пальцам, медлившим над хрустящими хлопьями, и кивнул:
— Буду.
Зал погрузился в темноту — гаснущий свет ознаменовал начало показа.
Линь Дун нацепил 3D-очки, и мир вокруг стал ещё чуточку темнее.
На экране закрутилась заставка студии, сменяясь анонсами. Линь Дун внимательно следил за происходящим. Покончив с первой порцией лакомства, он наощупь потянулся к ведру за новой горстью, но вместо сладостей пальцы уткнулись в рукав и пальцы Цзян Сяо.
Кондиционеры в зале работали на полную мощность, и Линь Дун успел подзябнуть, тогда как ладонь Цзян Сяо излучала приятное тепло. В момент касания пальцы Цзян Сяо слегка приподнялись, переплетаясь с его пальцами на короткое мгновение. Разница температур отозвалась странным, щекочущим чувством.
Обычная случайность, не заслуживающая внимания. Однако в ту самую секунду, когда Цзян Сяо собирался отстраниться, его пальцы вдруг лёгким, сжимающим движением коснулись ладони Линь Дуна — так, будто он случайно перепутал её с попкорном. И именно это мимолётное прикосновение дало Линь Дуну отчётливо ощутить, насколько Цзян Сяо горячее его самого.
В любой другой обстановке подобная мелочь прошла бы незамеченной, но в тишине и полумраке кинозала все чувства обострились до предела. Эта крошечная капля чужого тепла почему-то заставила Линь Дуна смутиться.
Подушечки пальцев моментально отдёрнулись. Линь Дун косо взглянул на соседа. Цзян Сяо же, казалось, вовсе ничего не заметил: он невозмутимо смотрел на экран, отправляя в рот пару хлопьев.
Линь Дун решил, что просто накручивает себя. Потёр озябшие пальцы, прогоняя наваждение, зачерпнул весомую горсть попкорна и от души захрустел им, запив приличным глотком ледяной колы. Теперь стало совсем хорошо.
Наконец экранное время дошло до самого фильма, и Линь Дун полностью погрузился в сюжет.
Комедийные зарисовки следовали одна за другой, и он смеялся вместе со всем залом. Подмечая по ходу дела кое-какие скрытые детали, Линь Дун сгорал от желания поделиться своими догадками — чтобы потом, когда сюжет вывернет куда надо, у него был свидетель его проницательности.
Оживившись, он ткнул Цзян Сяо локтем в руку и, едва тот повернулся, прошептал прямо в ухо:
— Тот толстяк, который только что пробежал… Готов спорить, он и есть главный злодей!
Заботясь о других зрителях, он понизил голос до едва различимого шелеста.
Цзян Сяо что-то ответил, но в этот момент на экране грохнула музыка очередного сюжетного поворота, полностью заглушив его слова.
Линь Дун ничего не разобрал, но, свято веря, что собеседник согласился с его гениальной теорией, с гордым видом наклонился ближе:
— Я не расслышал. Повтори?
Сквозь 3D-очки Цзян Сяо смотрел на склонившегося к нему Линь Дуна. В уголке его губ застряла крошка от попкорна, отблески экрана скользили по щеке, а аккуратная мочка уха казалась невероятно мягкой.
Линь Дун всего лишь хотел разобрать ответ, но неожиданно его щеки касаются пальцы. Голос Цзян Сяо раздался у самого уха, обжигая мочку горячим дыханием:
— Я сказал, что ты абсолютно прав.
Он чеканил каждое слово медленно и плавно — то ли желая убедиться, что его точно поймут, то ли по какой-то иной причине.
Чистый, прохладный тембр Цзян Сяо, намеренно пониженный и бархатистый, смешался с тёплым веянием у самого уха, заставив мысли Линь Дуна мгновенно спутаться.
Плечи сами собой вжались, ухо вспыхнуло алой краской, а по коже побежали мурашки.
«Да что с ним?! Я же не то чтобы прямо жаждал услышать!»
Прикрыв ухо ладонью, Линь Дун подозрительно уставился на Цзян Сяо. Их взгляды встретились сквозь тёмные стёкла очков: один смотрел совершенно спокойно и с явным удовольствием, второй же панически метался из стороны в сторону.
Стоило Линь Дуну малодушно отвернуться обратно к экрану, как со стороны Цзян Сяо донёсся тихий, еле слышный смешок.
Линь Дун вжал голову в плечи. Внутри, не поддаваясь никакому логическому объяснению, закипало глухое смущение. Навязчивое чувство никуда не уходило, настойчиво пульсируя в висках.
А Цзян Сяо, похоже, и не думал переставать.
— Чего ты смеёшься?! — не выдержал Линь Дун, сгорая от неловкости.
Однако улыбка на лице Цзян Сяо расцвела ещё ярче.
Линь Дуну ничего не оставалось, кроме как с гордым видом уставиться на экран. Будучи старшим, он великодушно решил простить неразумного младшего, сделав для себя лишь один вывод: до самого конца фильма он с этим типом больше не молвит ни слова.