На дальнем перекрёстке промчался автомобиль, и свет его фар на мгновение выхватил из темноты дорогу перед Линь Дуном и Цзян Сяо.
Закончив фразу, Линь Дун замер, не зная, куда девать руки и взгляд. Краем глаза заметив пучок сорняков, свисавший с края клумбы, он осторожно носком кеда затолкнул их обратно в землю. И тут до его уха вновь донёсся голос Цзян Сяо:
— Тогда... можно тебя обнять?
Линь Дун резко вскинул голову. Память мгновенно подкинула воспоминание о тепле и силе недавних объятий, и парень отчаянно замотал головой:
— Нет. Нельзя.
Он сейчас напоминал переполненный воздушный шар, до отказа накачанный смущением и готовый лопнуть в любую секунду. Куда уж тут добавлять ещё пару атмосфер от Цзян Сяо?
Цзян Сяо изобразил искреннее сожаление, однако руки покорно опустил по швам и вполне вежливо уточнил:
— А когда будет можно?
Смущение Линь Дуна окончательно переросло в безвредную вспышку досады. Строго насупившись, он взмахнул рукой:
— Нельзя — значит нельзя! Что за бесконечные вопросы? Всё, я домой. И ты топай давай, хватит тут стоять.
Развернувшись, он поспешил к подъезду.
За его спиной Цзян Сяо остался на месте. Засунув руки в карманы, он наконец расслабил мимику — со стороны вылитый хищный волк, караулящий добычу. Впрочем, голос его прозвучал донельзя кротко и послушно:
— Тогда доброй ночи, гэгэ.
Линь Дун, даже не обернувшись, чеканил на ходу, будто заведённый:
— Доброй-доброй!
* * *
Ли Чань мыла фрукты на кухне. Услышав щелчок входной двери, она крикнула, не оборачиваясь:
— Что-то ты сегодня рано. Прогулялся уже?
Ноги чесались. Опустившись на банкетку в прихожей, Линь Дун разулся и принялся почесывать голень. На коже красовались три зудящих укуса в ряд.
— Угу, — неопределённо буркнул он.
Ли Чань вышла из кухни с вазой, полной мытых ягод, и, застав сына за усердным раздиранием кожи, тут же всплеснула руками:
— Ну-ка не расчёсывай! Расцарапаешь — шрамы останутся. Самому потом приятно будет смотреть на эти пятна?
Поставив вазу Линь Дуну в руки, она достала из аптечки тюбик с мазью, опустилась перед сыном на корточки и аккуратно смазала укусы.
Линь Дун отправлял в рот сочную клубнику, с интересом разглядывая мать.
Ли Чань не жалела сил и средств на уход за собой, но в свои сорок с лишним, да ещё при её изматывающей работе, у глаз матери всё же пролегали заметные лучики морщинок.
Проглотив ягоду, Линь Дун неожиданно спросил:
— Мам... а у тебя сейчас есть кто-нибудь на примете? Ну, кто нравится?
Ли Чань замёрзла на мгновение, а затем усмехнулась, подняв на сына взгляд:
— С чего вдруг такой вопрос?
— Да просто... стало интересно.
За эти годы Ли Чань пару раз заводила отношения, но всё заканчивалось расставанием: сказывались её постоянная занятость на работе и отсутствие малейшего желания снова связывать себя узами брака. Впрочем, даже несмотря на это, она сохраняла оптимистичный настрой и никогда ничего не скрывала от сына.
— Пока никого, — улыбнулась Ли Чань. Закрутив колпачок на тюбике, она поднялась. — Появится — сразу тебе скажу. Пойду руки помою. И смотри мне, не чеши там больше!
Влияние матери на Линь Дуна всегда было сильным. Во всяком случае, не имея собственного любовного опыта и других ориентиров перед глазами, он подсознательно перенимал её отношение к жизни.
Вернувшись в комнату с тарелкой клубники, Линь Дун мужественно терпимо относился к зуду на ноге, медленно смакуя ягоды. В голове сами собой всплывали слова, сказанные Цзян Сяо у подъезда.
Теперь Линь Дун твердо знал: Цзян Сяо его привлекает. И волнение, и смущение рождались из неравнодушия — к человеку чужому и безразличному подобных чувств не испытывают.
Отправив очередной клубничный хвостик в ладонь, парень задумался: а какова природа симпатии самого Цзян Сяо? Из-за разницы в возрасте Линь Дун невольно чувствовал себя старшим братом, а значит, и ответственности на нем лежало больше.
Встречаться вовсе не обязательно с прицелом на всю жизнь или навечно, но любые отношения — хоть между парнем и девушкой, хоть между двумя парнями — требуют серьёзного и искреннего отношения. Ориентация тут ни при чём. Разница в возрасте и некоторая двусмысленность их статуса всё же заставляли Линь Дуна осторожничать.
Расправившись со всей тарелкой, он окончательно уяснил для себя один ключевой момент. Если он действительно поймёт, что Цзян Сяо ему дорог и он хочет быть с ним, то сомневаться и отступать не станет.
А из-за разницы в возрасте Линь Дун считал именно себя тем, кто должен направлять эти отношения и задавать им границы.
Глядя на гору клубничных хвостиков, он испытал лишь облегчение от одной мысли: к счастью, Цзян Сяо послушный и милый. Будь он капризным или буйным, голова больно бы разболелась.
* * *
После недавнего визита четы Дуань в доме Цзян воцарилась совсем уж тягостная атмосфера.
Старики Дуань, хоть и разобрались во всём по возвращении домой, из гордости и упрямства так и не признали своей вины. Впрочем, после того скандала обе семьи окончательно порвали все связи.
Цзян Ци бросил попытки уговорить Цзян Сяо уехать с ним за границу. Он осознал, что у брата есть проблемы, но куда большие проблемы кроются в семействе в целом. Раз уж отношения родственников дошли до такой точки, насильно мирить всех не имело смысла да и не было возможности. Теперь Цзян Ци лишь надеялся за оставшийся месяц хоть немного наладить контакт с младшим братом.
Разговор о совместном ужине с Линь Дуном всё откладывался из-за накладок в расписании, и лишь этим вечером Цзян Ци наконец вспомнил про своё обещание.
Вынеся пустую тарелку из-под клубники, Линь Дун вернулся в комнату и увидел мигающий экран телефона. Вытерев влажные пальцы салфеткой, он разблокировал дисплей.
[Цзян Ци: Дундун, ты свободен завтра вечером? Придёшь к нам поужинать?]
[Цзян Ци: По ресторанам ходить надоело, да и ничего особенного там нет. Я тут пару отличных стейков купил, сам приготовлю. Сделай одолжение, а?]
В носу у Линь Дуна засвербело. Он потер кончик носа, но всё равно громко чихнул.
Прикинув планы на завтра, он понял, что вечер абсолютно свободен.
[Дундунциан: Мы будем только вдвоём?]
[Цзян Ци: Ага.]
[Дундунциан: Ну ладно, договорились. Приду на ужин.]
Закрыв чат с Цзян Ци, Линь Дун почувствовал накатившую дремоту. Почистив зубы, он сразу отправился спать.
* * *
На следующее утро Линь Дун проснулся с тяжёлой головой. Нащупав телефон и глянув на время, он осознал, что вчерашняя сонливость была неспроста. Поднявшись, он измерил температуру — к счастью, та держалась в пределах нормы.
Похоже, сказывался вчерашний прохладный душ сразу после игры в баскетбол. Найдя в аптечке порошок от простуды, он развёл его в горячей воде и выпил. Аппетита не было совершенно, поэтому парень просто снова завалился в постель.
Проснулся он только к трём часам дня. Самочувствие заметно улучшилось: осталась лишь лёгкая заложенность носа, а так ничего не болело, разве что во рту стоял неприятный сухой вкус и есть по-прежнему не хотелось.
И всё же он перекусил кое-чем из холодильника.
Телефон он не брал в руки почти весь день. Шмыгнув носом, Линь Дун разблокировал экран. Помимо сообщений от Цзян Ци с уточнением времени прихода, там висело утреннее «доброе утро» от Цзян Сяо. Не получив ответа, тот спустя полчаса прислал стикер с обиженным поросенком.
После этого примерно каждые тридцать минут Цзян Сяо отправлял по такому же стикеру, и теперь в их чате выстроилась целая вереница из несчастных хрюшек.
В самом конце, так и не дождавшись ответа, Цзян Сяо попытался набрать его по голосовой связи. Но Линь Дун перед сном перевёл телефон в бесшумный режим и пропустил звонок.
Посмотрев на время — вызов был всего пять минут назад, — Линь Дун поспешил набрать ответный номер.
* * *
Дом семьи Цзян.
Цзян Ци полулежал на диване с телефоном. Услышав торопливые шаги, доносящиеся с лестницы, он выпрямился и оглянулся:
— Уходишь куда-то?
Цзян Сяо на ходу неопределённо буркнул «угу», хмуря брови.
Цзян Ци добавил:
— Я сегодня стейки собрался жарить. Тебе оставить кусочек?
На улице лил дождь, температура заметно упала, а сводки погоды обещали завтра приход тайфуна.
Цзян Сяо зацепился курткой за перила лестницы, отчего раздался резкий звук. Повернувшись к Цзян Ци, он раздражённо бросил:
— Я что, похож на человека, который мечтает съесть твой стейк?
Он полдня не мог связаться с Линь Дуном, и внутреннее беспокойство жгло его изнутри, выбивая из колеи.
Цзян Ци промолчал, обиженно вжав голову в плечи.
Не хочешь — не надо, чего орать-то и стейки мои принижать...
Спустившись в гараж, Цзян Сяо только собрался завести машину, как в кармане зазвонил телефон. Поспешно вытащив его, он увидел входящий голосовой вызов от Линь Дуна и тут же принял звонок.
— Алло, Дундун?
— Алло... — Линь Дуну стало немного неловко, и он даже не обратил внимания на то, как тот к нему обратился. — Это я.
— Слава богу... — Цзян Сяо откинулся на сиденье. Напряжение, сковывавшее его полдня, наконец отступило.
Голос Линь Дуна звучал слегка гнусаво:
— Я немного простудился, почти весь день проспал. Ничего не случилось.
— А я уж подумал... — Выражение лица Цзян Сяо смягчилось. — Ты сейчас дома? Ещё где-то болит? Может, мне приехать к тебе?
— Не нужно приезжать, — возразил Линь Дун. — Я выпил лекарство, выспался и чувствую себя нормально. К тому же я скоро всё равно иду к вам — поужинать с твоим братом.
Говоря это, Линь Дун заметил два новых сообщения от Цзян Ци:
[Цзян Ци: Сяо-Сяо только что умотал куда-то. Ужинать с нами не будет, походу, решил развлечься отправиться.]
[Цзян Ци: (плачущий смайлик) Он только что ещё и мои стейки закритиковал! Ты уж вечером отъешься за двоих!]
Линь Дун мельком отправлял Цзян Ци стикер [погладил по головке] в качестве весьма сухого утешения и сказал Цзян Сяо:
— Я правда в порядке. Если ты собирался гулять, иди спокойно.
— Я не собирался гулять. Я всё время был дома, — твёрдо ответил Цзян Сяо.
— А твой брат сказал, что ты ушёл развлекаться, — хмыкнул Линь Дун.
— Это он мстит за тот раз, когда ты угощал нас ужином, а я его с собой не взял, — находясь в гараже, Цзян Сяо без зазрения совести сдал брата, а затем ласково спросил: — Раз ты всё равно идёшь к нам, давай я прямо сейчас приеду за тобой?
Расстояние там было смешное, да и дорога непредвзятая. Заставлять Цзян Сяо специально ехать за ним Линь Дуну казалось глупостью.
— Не надо, — отказался он. — Я сам на метро доеду. У тебя правда нет никаких планов?
— Никаких, — убеждённо произнёс Цзян Сяо.
Линь Дун подумал, что оба брата хороши: у каждого правды не доищешься.
Тем временем на диване в гостиной Цзян Ци неожиданно чихнул.
Голос Цзян Сяо в трубке стал совсем мягким, с нотками капризного недовольства:
— Я быстро доеду. Это намного удобнее, чем на метро.
— Сказал нет — значит нет, не обсуждается, — проявил твёрдость Линь Дун. — Всё, я отключаюсь.
— Ну ладно, — неохотно согласился Цзян Сяо.
Линь Дун говорил сурово, но, завершив звонок, ещё долго разглядывал аватарку Цзян Сяо, а затем несколько раз с чувством ткнул в неё пальцем.
Вредный мальчишка.
* * *
Когда Цзян Сяо вернулся из гаража в гостиную, Цзян Ци всё так же сидел на диване, только уже не лежал, а принял сидячее положение.
Заметив возвращение брата, Цзян Ци удивлённо поднял бровь. Однако обида за недавние слова ещё не улеглась, и напрашиваться на новую грубость ему не хотелось, поэтому он уставился в телефон, делая вид, что не замечает его.
Но Цзян Сяо остановился прямо перед ним:
— Вечером я ем дома.
Цзян Ци резко вскинул голову и недоверчиво переспросил:
— Сегодня кухарки нет, я один готовлю. Уверен, что будешь мои стейки?
— Угу, — кивнул Цзян Сяо и повернулся к лестнице.
Цзян Ци сидел в замешательстве, пока фигура Цзян Сяо не скрылась за поворотом. После этого он подпрыгнул на диване и бросился к холодильнику проверять продукты.
Он купил четыре куска отличного мяса. С гарниром на троих должно хватить с лихвой.
Цзян Ци радовался как ребёнок. Какова бы ни была причина, по которой Цзян Сяо передумал и решил попробовать его стейки, это уже был огромный шаг вперёд.
С этим воодушевлением он и встретил Линь Дуна. Открыв дверь, Цзян Ци сиял широкой доброй улыбкой:
— А ты как раз вовремя! Я только собирался начать, проходи, присаживайся.
Линь Дун, разуваясь, спросил:
— Помочь чем-нибудь?
— Да ну тебя, отдохни! Просто жди, скоро всё будет готово.
В этот момент за спиной Цзян Ци раздались шаги. Обернувшись, он увидел спускающегося Цзян Сяо.
Тот переоделся. Каждая деталь его гардероба была подобрана с иголочки, волосок к волоску уложен — парень выглядел безупречно, ярко и подтянуто. На фоне Линь Дуна, одетого в простую футболку и слегка осунувшегося после простуды, и Цзян Ци в кухонном фартуке, Цзян Сяо смотрелся так, словно сбежал с обложки журнала.
Линь Дун прошёл в гостиную и опустился на диван. Цзян Сяо тут же занял кресло рядом.
Из-за лёгкого недомогания Линь Дун выглядел бледнее обычного, и рядом с крупным, статным Цзян Сяо казался совсем хрупким.
Цзян Ци знал, что они знакомы и вроде как ладят, но, уходя на кухню, всё равно бросил на них пару тревожных взглядов — будто опасался, как бы Цзян Сяо ненароком не раздавил гостя.
Линь Дун не совсем понял значение этих взглядов. Пока он недоумённо смотрел вслед хозяину дома, сидящий рядом Цзян Сяо тихо спросил:
— Как тебя умудрилось продуть?
Голос Линь Дуна из-за заложенности носа звучал чуть ниже обычного:
— Вчера после баскетбола под холодный душ залез. Наверное, из-за этого.
Цзян Сяо протянул руку к его лбу:
— А сейчас как? Голова не горит?
Чужая ладонь опустилась на лоб. Линь Дун на секунду замер, но затем, почувствовав, что Цзян Сяо держит руку слишком долго, слегка отклонил голову назад:
— Нет жара, я мерил температуру. И чувствую себя уже нормально.
— А ты уверен, что можешь сам определить? Может, съездим в больницу, пусть в дежурном отделении осмотрят? — с абсолютно серьёзным видом предложил Цзян Сяо.
— В больнице и без меня дел хватает, с такой ерундой ехать — только медсестёр смешить, — отказался Линь Дун. — Вечером ещё раз выпью порошок, посплю, и к утру всё пройдёт.
Их разговор не долетал до кухни, где Цзян Ци вовсю воевал с плитой под шум вытяжки.
В свое время за границей Цзян Ци часто готовил себе сам, так что со стейками расправился ловко. Когда три порции аккуратно расположились на тарелках, он снял фартук, закончив образ домашнего повара.
Очутившись за одним столом, они ощутили некоторую неловкость — особенно Цзян Ци. Ему давненько не приходилось обедать ни с Линь Дуном, ни с собственным братом.
— Вина выпьешь? — поинтересовался Цзян Ци у Линь Дуна. — Дома есть пара отличных бутылок красного.
Линь Дун качнул головой:
— Спасибо, я не пью.
Цзян Ци повернулся к брату и, даже не спрашивая, а скорее утверждательно, произнёс:
— Ну а мы с тобой, Сяо-Сяо, пропустим по бокальчику?
Цзян Ци отлично знал выносливость брата к алкоголю — пара бокалов за ужином для него была не более чем разогревом.
Однако Цзян Сяо посмотрел на него с искренним изумлением и, глядя прямо в глаза Линь Дуну, с невиданным мастерством выдал:
— Я тоже не люблю алкоголь.
Цзян Ци уставился на Цзян Сяо, потом на Линь Дуна — в полном шоке. Линь Дун перевёл взгляд с Цзян Ци на Цзян Сяо — ничего не понимая.
Цзян Сяо тем временем непринуждённо подвинул свой стакан ближе к Линь Дуну и мягко попросил:
— Налей мне кокосового молока, пожалуйста. Спасибо.