— Вернёшься в университет — береги себя, ничего не теряй, ложись спать вовремя и вставай пораньше...
Каникулы подходили к концу. В последний вечер перед отъездом Ли Чань, непрестанно хлопоча и давая напутствия, укладывала вещи Линь Дуна.
Линь Дун сидел на диване с тарелкой фруктов на коленях.
— Мам, ты завтра проведёшь нас до станции?
— Вас?
— Ну да, — Линь Дун повернулся к ней. — Меня и Сяо Сяо.
Ли Чань мягко улыбнулась:
— Конечно, милый.
Раньше мать часто называла его «милый», но это было ещё в детстве. Услышать это ласковое обращение сейчас было немного смущающе, но в то же время от забытой теплоты сердце наполнилось нежностью. Линь Дун смотрел, как мать сидит на корточках перед чемоданом, аккуратно разглаживая его вещи, и думал о том, какими доверительными всегда были их отношения. Ему вдруг захотелось открыться ей.
— Мам, — серьёзно позвал он, отставляя фруктовую тарелку на журнальный столик.
В его взгляде проскользнула робость, сменившаяся тёплой улыбкой, когда мама подняла на него глаза.
— Я хочу кое-что рассказать... Насчёт моих отношений.
— Да? Я слушаю, — Ли Чань отвлеклась от чемодана и с улыбкой посмотрела на сына.
— В общем, я с кем-то встречаюсь... и хотел с тобой поделиться... — Линь Дун с трудом подбирал слова, путаясь в формулировках.
И именно в тот момент, когда он собирался назвать имя, резким звонком разразился мамин телефон.
Она взглянула на экран, виновато посмотрела на Линь Дуна, приложила палец к губам и быстро ответила:
— Да, слушаю... Да-да, говори.
Приготовленные слова застряли у Линь Дуна в горле. Он молча проводил взглядом мать, ушедшую в сторону кухни. Глядя, как она, прислонившись к дверному косяку, обсуждала рабочие дела с коллегой, Линь Дун почувствовал, как недавний порыв угасает. «Ладно, расскажу в другой раз», — подумал он.
Разговор затянулся. Линь Дун сам дособирал вещи и ушёл к себе еще до того, как мать закончила отвечать на звонки.
Проходя мимо его комнаты, Ли Чань услышала смутные звуки голосового вызова. Линь Дун с кем-то разговаривал — его смешливые, тихо проговоренные «спокойной ночи» доносились сквозь щель в двери. Она на секунду замерла в удивлении, но вскоре тихонько прошла дальше.
* * *
На следующий день Ли Чань повезла Линь Дуна и Цзян Сяо на вокзал скоростных поездов.
У неё выдался редкий свободный час, поэтому выехали с запасом. Как и следовало ожидать, попали в пробку: машина еле плелась в плотном потоке.
В салоне никто не нервничал. Из динамиков тихо лилась спокойная музыка, а Линь Дун с Цзян Сяо, расположившись на заднем сиденье, уткнулись в телефоны, играя в одной команде.
— Да не рвись ты так вперёд! Слишком агрессивно, я за тобой не успеваю! — недовольно бубнил Линь Дун, не отрывая взгляда от экрана. — Ты привык играть в лесу, но сейчас-то ты на саппорте! Ой-ой-ой, ну вот, меня убили!
Не успел он договорить, как из динамика раздался печальный звук гибели его героя. Зато у Цзян Сяо высветилось уведомление о двойном убийстве — он в одиночку зачистил вражеских керри, вызвав шквал одобрительных реплик «Отличная работа!» от сокомандников.
Цзян Сяо взглянул на надувшегося Линь Дуна, и уголки его губ сами собой поползли вверх.
На самом деле Линь Дун прекрасно понимал: Цзян Сяо вкатился в замес безупречно, выдав идеальный контроль. Это сам Линь Дун допустил пару мелких ошибок, из-за которых и отправился на перерождение. Ругать Цзян Сяо было не за что, оставалось только досадовать на самого себя, но ехидная улыбка младшего окончательно его вывела.
Линь Дун пихнул телефон Цзян Сяо в руки:
— И чего ты лыбишься? Бесишь! Рад, что я сдох, да?
Цзян Сяо улыбался вовсе не из-за его смерти — просто в такие моменты Линь Дун сбрасывал с себя маску «старшего брата» и становился невероятно милым. Цзян Сяо хотел незаметно бросить взгляд на зеркало заднего вида, но тут же столкнулся глазами с Ли Чань.
Она наблюдала за ними через зеркало. Встретившись взглядом с Цзян Сяо, Ли Чань лишь слегка улыбнулась и снова сосредоточилась на дороге.
Цзян Сяо поднял телефон Линь Дуна и тихо произнёс:
— Хочешь, поменяемся? Ты сейчас как раз респавнишься.
Линь Дун, заботящийся о своём рейтинге, тут же забрал у него устройство:
— Ладно, так и быть. Но если я ещё раз сдохну — всю неделю забудь про совместные катки!
Говорил «не буду занудствовать», а сам капризничал вовсю.
Однако, как бы Цзян Сяо ни опекал Линь Дуна, тот играл на основном керри, и вражеская команда целенаправленно фокусила только его. Как только началась командная драка, обе стороны сцепились, пытаясь добраться до задней линии. Цзян Сяо инициировал замес филигранно, Линь Дун выжимал из своего персонажа максимум урона, но его всё равно забрали.
— Да почему опять только я умер?! Я что, мешаю вам выигрывать файты одним своим фактом существования? — Линь Дун от досады откинулся на подголовник и со злости чуть не заскрипел зубами. — Всё, я слов на ветер не бросаю: всю неделю больше с тобой не сяду играть!
Это были чистой воды капризы.
Цзян Сяо кротко уточнил:
— А заходить на твой аккаунт и бустить его мне можно?
— А я что, могу тебе запретить? Запрещу — выйдет, будто я совсем бессердечный, — буркнул Линь Дун с важным видом, хотя в душе радовался такой помощи.
Цзян Сяо опять усмехнулся. Ему безумно хотелось взъерошить волосы Линь Дуна, погладить по щеке, но в присутствии Ли Чань пришлось сдержать этот порыв.
* * *
День возвращения в университет строго говоря ещё не был последним днём каникул. Во всяком случае, у Линь Дуна на следующий день не намечалось ни одной пары, так что спешить в общежитие не имело смысла. Приехав в Университет А, он первым делом отправился на квартиру к Цзян Сяо, куда они сразу позвали Сяо Яня и остальных на ужин.
Решено было устроить новоселье с хого — заказали доставку прямо на дом, чтобы отпраздновать окончание военной подготовки и полноценное начало университетской жизни.
Сяо Янь и Чжан Юаньчжэ пришли не с пустыми руками: принесли кучу закусок и напитков.
Цзян Сяо с Сяо Янем предложили немного выпить, но Линь Дун с Чжан Юаньчжэ сначала замешкались.
Особенно Линь Дун:
— Мне совсем чуть-чуть... Нам с Сяо Паном ещё в общагу возвращаться.
Цзян Сяо тут же прибавил ходу, разливая алкоголь по рюмкам:
— Это же празднование новоселья! Как тут не пригубить?
Сяо Янь прикинул и тоже плеснул Чжан Юаньчжэ:
— Цзян Сяо прав, давай уважь хозяев.
«А я-то тут при чём?!» — мысленно взмолился Чжан Юаньчжэ, но озвучить это перед Цзян Сяо не посмел. Наблюдая, как Сяо Янь щедро наполняет его стакан, он лишь молча смирился и разбавил крепкий алкоголь спрайтом.
Как ни старался Линь Дун контролировать дозу, как ни утешал себя тем, что Цзян Сяо пьёт вдвое больше, он переоценил свои силы и недооценил выносливость младшего. Хмель ударил в голову почти мгновенно. Спустя некоторое время он уже с трудом улавливал суть разговора и, сомкнув веки, начал заваливаться в сторону Чжан Юаньчжэ.
Чжан Юаньчжэ, почти не пивший и сохранявший трезвость ума, реактивно подхватил сонного Линь Дуна и перенаправил его прямо в объятия Цзян Сяо, аккуратно уложив на плечо хозяина квартиры.
Сяо Янь вовремя взглянул на часы и поднялся:
— Похоже, пора. Чжан Юаньчжэ, прихватить тебя до общаги?
Чжан Юаньчжэ посмотрел на время — едва исполнилось девять, потом взглянул на Линь Дуна и неуверенно предложил:
— Может, подождём, пока Брат Дундун немного протрезвеет, и заберём его с собой?
Цзян Сяо, обнимавший Линь Дуна, медленно перевёл на него взгляд.
Чжан Юаньчжэ тут же подорвался с места:
— Брат Дундун, пока!
Едва за гостями закрылась дверь, Цзян Сяо перенёс Линь Дуна на диван, дал ему спокойно прилечь, а сам собрал посуду для курьера из заведения. Служба доставки приехала быстро; когда за посыльным захлопнулась дверь, Цзян Сяо взглянул на настенные часы, вернулся к дивану и присел на корточки возле Линь Дуна.
Тот хмельно и безмятежно спал, абсолютно доверившись ему.
Полюбовавшись им некоторое время, Цзян Сяо нагнулся и покрыл поцелуями его щёки, губы и шею. Линь Дун выпил всего полстопки крепкого байцзю — хотя Цзян Сяо и нацеливался немного его напоить, чтобы оставить у себя, он никак не ожидал, что тот отключится от пары глотков.
Он беспомощно улыбнулся: Линь Дун действительно был совсем не похож на него.
Прикосновения губ разбудили Линь Дуна. Не соображая толком и едва разлепив веки, он увидел перед собой Цзян Сяо и прикрыл ладонью глаза от яркого света люстры. Во рту оставался стойкий привкус алкоголя, накатывала новая волна дремоты.
— Ты чего... Я так спать хочу.
Цзян Сяо взял его за руку:
— Давай я отнесу тебя на кровать?
— Я сам могу дойти, — заупрямился Линь Дун и предпринял попытку сесть. Взгляд его плыл, а речь звучала заплетающимся шёпотом: — Алкоголь такой гадкий... Как вы вообще его столько выпили? Ну вы и монстры...
Пробормотав это, он попытался подняться. Цзян Сяо встал вслед за ним, не успев ничего ответить, как Линь Дун уткнулся носом прямо ему в грудь и капризно протянул:
— Цзян Сяо, у меня голова кружится... и так спать хочется.
Пьяный голос Линь Дуна звучал настолько детски-растерянно, что Цзян Сяо не сомневался: завтра тот проснётся с абсолютной амнезией. Но сейчас он был невероятно искренним и трогательным. Цзян Сяо крепче прижал его к себе и тихо спросил:
— Ты меня любишь?
Пьяные не умеют врать, и Цзян Сяо жаждал услышать ответ.
— Люблю.
— Кого любишь?
— Цзян Сяо!
Удовлетворённый, Цзян Сяо помог ему умыться, почистить зубы и уложил в кровать, после чего отправился в душ. Вернувшись в тёмную спальню, где раздавалось ровное, спокойное дыхание Линь Дуна, он лёг рядом. В безмолвной темноте ночи его непреодолимо потянуло на откровения.
«Цзян Сяо самый лучший, он очень послушный, я так его люблю» — эти слова Линь Дуна эхом отзывались у него в голове. Повернувшись на бок, Цзян Сяо нащупал в темноте его ладонь и переплёл их пальцы.
— А если я вовсе не такой хороший? Если я совсем не послушный? Если я... ужасный человек, ты всё равно будешь меня любить?
Он думал, что Линь Дун уже давно крепко спит, и шептал это просто для того, чтобы выплеснуть накопившееся на душе.
Однако Линь Дун вдруг невнятно пробормотал сквозь сон:
— В... в смысле?
— Настоящий я совсем не такой, каким ты меня видишь, — тихо прижался к нему Цзян Сяо.
Линь Дун с трудом поднял руку и положил её Цзян Сяо на грудь. Сон одолевал его, но он всё же сонно пробормотал:
— Кто сказал... что я не знаю, какой ты настоящий...