«Тоже сходила в „Хайдилао“! Вчера в „Ванда“ встретила такого красавчика... Ы-ы-ы, его ноги ушагали прямо мне в сердце! Попробую отыскать его через сеть».
Подпись сопровождала видеоролик, снятый явно исподтишка. В кадре виден молодой парень, сидевший за столиком наискось от автора. Он даже не выпрямил ноги под столом, но те всё равно казались невероятно длинными — пропорции просто сумасшедшие. А вот сидевшего напротив него спутника из-за неудачного ракурса перекрывало наглухо, так что нельзя было разобрать даже пол.
С приходом эпохи коротких видео каждый мог снять пару секунд на телефон и выложить в сеть на суждение публике. Снимать людей без их согласия — поступок так себе, но мало кто задумывался об этике, считая это безобидной забавой.
Автор ролика — обычная пользовательница — выложила видео просто потому, что краш показался ей чертовски хорош собой. Подпись сделала по расхожему интернет-шаблону. И кто бы мог подумать: её продуманные посты никогда не набирали просмотров, а этот шуточный ролик за одну ночь собрал сотни тысяч лайков, и счётчик показов продолжал стремительно расти.
Ролик длился от силы секунд пятнадцать, под стильный трек. Сюжет проще некуда: парень сам опускал креветочный фарш в кипящий бульон. В какой-то момент подошёл официант, чтобы помочь, перекрыв обзор на пару секунд.
Взгляд вверх, пара слов, опять вниз, движение руки... Аккуратные шарики фарша один за другим соскальзывали с лопаточки в бурлящий бульон. В клубах пара черты парня приобрели лёгкую, почти кинематографичную размытость. Но даже расстояние и пар не скрадывали его красоты — наоборот, делали образ ещё более притягательным и дразнящим.
«Мать твою, я от этой красоты аж родила!»
«Кажется, у моего нерождённого ребёнка только что сменился папа...»
«Подруга перед смертью завещала мне выйти за него замуж!»
«Если у него уже есть девушка, я согласна быть второй женой!»
«Что за филиал курятника в комментариях?! Я вызываю полицию!»
Место съёмки находилось совсем рядом с Университетом А. Студенты часто мотались в тот торговый центр развлечься, так что алгоритмы соцсетей быстро подкинули ролик нужной аудитории. Вскоре в комментариях начали узнавать героя.
Несмотря на то что комментарии летели с бешеной скоростью, то и дело проскакивали сообщения: это же студент Университета А! Новый статус мгновенно накинул ему баллов. Народ и не надеялся, что красавчик окажется кем-то помимо симпатичного лица, а тут — студент одного из лучших вузов страны!
Университет А котировался крайне высоко по всей стране, а уж в самом городе А и подавно. Комбо «красавец + умник» мгновенно вывело видео за пределы платформы. Скриншоты ролика и комментариев разлетелись по другим соцсетям, и за пару дней тему обсудили вдоль и поперечно. Хэштег даже взобрался на двадцатые строчки поиска в Вэйбо, собрав внушительную волну хайпа.
По мере того как история набирала обороты, личность парня окончательно подтвердилась. Он действительно студент Университета А, и в самом Университете А уже успел стать местной знаменитостью. В комментариях начали выкладывать его снимки, сделанные другими студентами на территории кампуса: с разных ракурсов, в разное время... И все они доказывали одно — парень безупречен с любого угла.
«Хе-хе, и правда наш первокурсник! Капаю слюнями!»
Кто-то выложил подборку снимков других красавцев и красавиц университета, что спровоцировало новую волну обсуждений:
«Я-то думал, в А-да одни ботаники сидят, а тут, оказывается, такой цветник!»
У Линь Дуна с самого начала семестра дел было невпроворот — последнее время он активно готовился к сдаче на права. В Вэйбо он не заглядывал уже несколько дней и понятия не имел, что пламя интернет-хайпа добралось до его собственного дома.
Новость принёс Оуян Хао: сам наелся сплетен, а потом разжевал их и запихнул Линь Дуну прямо в рот, отправив ссылку с призывом срочно идти в Вэйбо.
Линь Дун как раз решал билеты к теоретическому экзамену. Он нехотя отвлёкся на присланную картинку, кликнул... и его глаза медленно поползли на лоб.
На скриншотах был тот самый ролик из «Хайдилао», а под ним — целый лонгрид с хронологией и сливами. Хотя совсем уж интимных деталей никто не выкладывал, имя Цзян Сяо, его возраст и факультет деанонимизировали полностью.
Оуян Хао сыпал в чате завистливым ядом:
«Всё, Цзян Сяо единолично забрал право на выбор партнёра на все четыре года универа! Желающих родить ему детей — и парней, и девушек — хватит на очередь от А-да до самой Франции! Эх, вот она, пропасть между простыми смертными и богами...»
Линь Дун молча переваривал увиденное. Тесты на телефоне мгновенно потеряли всю привлекательность. В этот день во второй половине дня пар у него не было, поэтому он вернулся домой пораньше и уютно свёрнулся калачиком на диване под пледом. Теперь же он скинул плед в сторону и сел прямо.
Проигнорировав болтовню Оуян Хао, Линь Дун пролистал длинный пост до самого низа и наткнулся на кое-что ещё более абсурдное.
В конце статьи громко заявлялось, что личный аккаунт Цзян Сяо в соцсетях найден, и прилагался скриншот профиля. Линь Дун взглянул на него — и обомлел. Этот профиль принадлежал вовсе не Цзян Сяо. Это был его собственный аккаунт!
Цзян Сяо, кроме «Моментов» в Вичате, вообще не признавал соцсетей. Аккаунт в Вэйбо у него имелся, но он там ничего не лайкал, не комментировал и уж тем более не выкладывал — по сути, страница была мёртвой.
А вот Линь Дун время от времени выкладывал короткие зарисовки из своей жизни — просто на память.
Линь Дун спешно свернул Вэйбо и открыл приложение с видео. Обычно он редко оставлял комментарии и отключил уведомления о лайках и ответах, чтобы не мозолили глаза. Но едва войдя в профиль, он увидел сплошные «99+» на всех вкладках. Личка буквально взрывалась от сообщений.
Линь Дун прижал ладонь ко лбу. Что за дичь?!
Чего там только не было: и откровенные подкаты, и непристойные предложения — от парней и от девушек, вежливые и предельно развязные. Были даже предложения о сотрудничестве от блогерских агентств и рекламщиков. Прочитав парочку, Линь Дун состряпал точь-в-точь ту самую физиономию из мема с дедом в метро.
Он кликнул по своим роликам и заметил, что один из них набрал аномальное количество лайков и комментариев. Это было видео многомесячной давности, где он мельком снял Цзян Сяо на баскетбольной площадке.
Снималось всё вечером, кадрам не хватало чёткости, но разглядеть лицо Цзян Сяо не составляло труда.
В комментариях под видео выстроилась километровая очередь. Судя по другим постам, владельцем профиля явно являлся парень, поэтому сетевые детективы единодушно решили: это аккаунт самого Цзян Сяо.
Линь Дун закрыл видео, желая переварить всё в тишине, но при обновлении ленты умные алгоритмы тут же подсунули ему несколько постов от развлекательных пабликов. Те с полной уверенностью давали ссылку на его профиль, заявляя, что это страница «того самого красавчика».
Опровергнуть это было непросто: логика пользователей казалась непробиваемой. Никнейм Линь Дуна был «Любитель клубничного торта», а в сливах как раз указывалось, что у с виду холодного и неприступного красавца ники в Вичате и в играх предел милоты — «Клубничный торт».
«Ненавижу алгоритмы», — уныло подумал Линь Дун и растянулся на диване.
Ни он, ни Цзян Сяо по натуре не были публичными людьми и ни капли не стремились к славе. Подобная внезапная популярность и пристальное внимание общественности вызывали у Линь Дуна одно-единственное чувство — глухое раздражение.
Однако ситуация зашла слишком далеко. Даже если та девчонка из «Хайдилао» удалит ролик, коллективная память интернета и любители посмаковать чужие тайны так просто не успокоятся.
Встречались они с Цзян Сяо без лишнего шума. Помимо совместных обедов в университетской столовой, на людях они не проявляли никакой особой нежности. Два парня едят вместе — вполне обычное дело для хороших друзей. К тому же ни один, ни другой внешне не производили впечатления геев, так что подавляющее большинство окружающих (за исключением самых зорких) принимали их за обычных гетеро-друзей.
Именно этот статус «якобы одинокого красавчика» и подхлестнул волну интернет-безумия.
Личные сообщения пестрели диковатыми страстями. Одни просили Цзян Сяо «поставить им клубничку», другие сами напрашивались на роль этой самой клубники. Линь Дуну аж глаза резало. Кто-то более сдержанный присылал фотографии собственноручно испечённых клубничных тортиков с кокетливым вопросом: «Братик, не хочешь попробовать?»
Линь Дун некоторое время гипнотизировал изображение аппетитного торта и, к своему стыду, почувствовал, как исходит слюной.
В этот момент у входной двери раздался щелчок электронного замка. Линь Дун резко вскинул голову. На пороге появился слегка запыхавшийся Цзян Сяо с двумя увесистыми пакетами в руках.
Встретившись с чересчур горящим взглядом Линь Дуна, Цзян Сяо на секунду опешил, а затем улыбнулся:
— Ты чего так смотришь? Проголодался?
Он помахал пакетами, в которых угадывались свежие продукты, парочка коробок с любимыми деликатесами Линь Дуна и всякие снеки.
Завтра наступали выходные, так что они могли беззаботно просидеть дома почти двое суток. К тому же Линь Дун ещё в обед клятвенно обещал сварить вечером домашний суп.
— Ты стал звездой, — вполне спокойным тоном произнёс Линь Дун. Шлёпая тапочками, он подошёл к Цзян Сяо и поднёс к его лицу экран телефона.
В окружении Цзян Сяо не было любителей сплетничать о подобном, да и новость висела в сети уже два дня — окружающие наверняка решили, что он и так всё знает, и просто восхищались его выдержкой.
Цзян Сяо потребовалось около пяти минут, чтобы разобраться в происходящем. И хотя он явно не ожидал стать интернет-сенсацией при таких странных обстоятельствах, особо озабоченным он не выглядел.
Линь Дуну даже показалось, что ему вообще плевать.
— В сети народ уже наперебой предлагает от тебя родить, — с лёгкой кислинкой пробурчал Линь Дун.
— «Родить от меня»? Это ещё что за сленг? — переспросил Цзян Сяо, проявив трогательную дремучесть в сетевых мемах.
Линь Дун кратко ввёл его в курс дела. Цзян Сяо лишь усмехнулся:
— Да ну, преувеличивают.
Линь Дун уселся за обеденный стол, открыл баночку «Якульта», сделал глоток, а затем натянул одноразовую перчатку и взялся за острую утиную шейку.
— Это просто такой способ выразить восторг и симпатию, — пояснил он с набитым ртом.
— Ну так вырази.
— Что выразить?
— «Роди» от меня.
— Кабы мог, давно бы уже «родил», — проворчал Линь Дун. — Нет у меня такой опции.
Потом вздохнул с досадой:
— И что теперь делать? Они все припёрлись в мой профиль и требуют, чтобы ты выложил новое видео.
Цзян Сяо подпёр щеку кулаком. Чужая озабоченность его проблемой вызывала у него лишь мягкую улыбку — до шумихи в сети ему не было никакого дела.
— Ну так выложи.
— Объяснить всё? — уточнил Линь Дун. — Написать, что аккаунт не твой?
Сделать-то это можно, но казалось, что этого мало.
Цзян Сяо качнул головой:
— Объясни им, что рожать от меня право имеешь только ты. А остальным тут делать нечего.
Линь Дун замер. Именно это его и задевало больше всего, а Цзян Сяо выложил всё прямо в лоб. Уши Линь Дуна мгновенно вспыхнули. Но ведь и правда! Оставить своего парня с клеймом «завидного холостяка», пока всякие девицы в сети строят ему глазки, он совершенно не собирался.
Цзян Сяо поднялся и пошёл на кухню мыть овощи. Раньше он совершенно не умел готовить, но беспомощных людей не бывает: пожив с Линь Дуном, он быстро освоил кулинарные приложения и научился неплохо стряпать.
Линь Дун, обещавший сварить суп, вымыл руки и вернулся на диван — сообразить, как лучше поступить. За те пару минут, пока он грыз утиные шейки и болтал с Цзян Сяо, интернет-ищейки успели раздобыть свежие улики.
Слили скриншоты его игрового профиля! В классе с Цзян Сяо общались многие, да и в Вичате у него хватало знакомых, так что утечке удивляться не приходилось.
Хотя личная информация вроде рейтинга близости и истории матчей была скрыта, главную страницу профиля спрятать невозможно. И если ранг «Божественный коронованный повелитель» сам по себе никого не удивлял, то значки «Национального топ-игрока» на трёх основных персонажах-убийцах заставляли сердце сжиматься от восторга.
Что до самого Линь Дуна, то раньше он мог сыграть на любой позиции. Но стоит им зайти в игру вместе с Цзян Сяо, как он тут же пересаживался на саппортов, а в обычных матчах и вовсе расслаблялся: берёт Яо и верхом на олене «катается» на голове у своего лесного хищника.
Каково это — иметь в поддержке лесного царя с национальным титулом?!
Свежий слив заставил фанаток и фанатов рыдать от умиления ещё пуще.
Студент А-да, высокий, длинноногий красавец, да ещё и абсолютный бог леса в «Чести королей» — это же просто идеал!
Более того, въедливые диванные детективы прошерстили старые ролики Линь Дуна и разглядели мелькавшие в кадрах вещи: брендовые кроссовки последних моделей, дорогих марок часы и ноутбук. И пусть это были не астрономически дорогие вещи, достаток семьи угадывался без труда.
Линь Дун понял, что его ответное видео должно быть исчерпывающим: закрыть все вопросы сразу. Объявить, что за столиком в «Хайдилао» сидел он, что Цзян Сяо ничерта не холост и что у местного лесного царя давно есть свой домашний «оленёнок».
Впрочем, выставлять свою ревность напоказ и выглядеть слишком уж дёрганным тоже не хотелось.
В душе Линь Дуна боролись противоречивые чувства. Он вскинул голову, бросил взгляд на Цзян Сяо, методично нарезавшего редьку на кухне, и опять уткнулся в экран.
Линь Дун открыл галерею. Первым снимком, связанным с Цзян Сяо, был скриншот из игры: тот настолько круто затащил катку, что Линь Дун сохранил результат на память. Дальше шли скриншоты их растущего уровня близости со значком парочки.
Цзян Сяо в соцсетях был полнейшим профаном, а вот Линь Дун ориентировался в них как рыба в воде. Немного подумав, он принялся за монтаж.
Минут через тридцать Цзян Сяо вышел из кухни: суп уже тихо булькотел на медленном огне, а рисоварка доходила до готовности.
Линь Дун подскочил к нему и гордо протянул телефон:
— Всё, я смонтировал ответ!
Цзян Сяо посмотрел ролик и не удержался от тёплой улыбки. Наклонившись, он мягко коснулся губами щеки Линь Дуна:
— Идеально.
Линь Дун, довольный реакцией, выложил короткое, меньше минуты, видео. Это был его единственный и окончательный ответ всей этой суматохе.
Ролик состоял из сменяющихся под ритмичный трек фотографий. Всё начиналось с игровых скриншотов: профиль «Дундунциан» раз за разом отправлялся в катку в паре с «Клубничным тортом». На следующих снимках, по мере роста уровня близости, никнейм «Дундунциан» сменился на «Любитель клубничного торта».
Затем шли фрагменты переписок, где обычно сдержанный Цзян Сяо швырялся милыми эмодзи, совершенно не вяжущимися с его холодным внешним видом.
А дальше — россыпь совместных кадров: два стакана колы в полумраке кинотеатра, следы на песчаном пляже и на белом снегу, баскетбольная площадка, библиотека, университетские аудитории, съёмная квартира, внутри машины и снаружи, уютные ресторанчики и семейные застолья... Бессчётное множество моментов, скрывающих тёплые воспоминания.
А в самом финале звучала короткая аудиозапись из Вичата.
Голос Цзян Сяо тихо произносил: «Ты мне так нравишься. Больше всех на свете».
И ответ «Любителя клубничного торта» — гордый, довольный стикер.
Кадры и временной охват видео не оставляли ни малейших сомнений: этих двоих связывают долгие и глубокие чувства.
Сеть мгновенно забурлила: толпа желающих «родить от красавчика» в одно мгновение превратилась в армию одиноких псов, уплетающих за обе щеки чужую любовную милоту. Кто-то завидовал, кто-то разочарованно вздыхал, а самые наблюдательные тут же подметили, что «Любитель клубничного торта» — тоже парень.
Впрочем, выложив видео, Линь Дун отложил телефон и больше не возвращался к этой теме.
Интернет-шумиха мгновенно вспыхивает и так же быстро угасает. Мало кто задерживает внимание на чужой жизни надолго. Линь Дун сам не раз бывал в роли стороннего наблюдателя, а потому прекрасно понимал: если не подогревать интерес искусственно, волна спадёт сама собой за пару дней.
Он поднялся и прошёл на кухню. Открыв холодильник, осмотрел закупленные Цзян Сяо продукты.
Цзян Сяо в это время работал в кабинете — оттуда доносился мерный, ритмичный стук клавиш клавиатуры.
Линь Дун повертел в руках картофелину, взвесил на ладони томат, подумал и убрал картошку обратно. Затем заглянул в морозилку и достал свиные рёбрышки.
На двоих одного мясного блюда, одного овощного, супа и покупных деликатесов было более чем достаточно.
Линь Дун без спешки ошпарил томаты кипятком, снял кожицу и аккуратно нарезал их кубиками.
Стоило ему поднять взгляд, как за окном открылся вид на вечерний город. Улицы уже погрузились в сумерки, зажглись фонари, а внизу мелькали огоньки проезжающих машин. Автомобили останавливались на светофорах, разъезжались по своим маршрутам и устремлялись к родным домам.
Линь Дун ненадолго замер. В этот момент стоявший на подоконнике телефон, где крутилось какое-то шоу, звякнул. Пришло сообщение от Ли Чань — скриншот меню японского ресторанчика с подписью: «Здесь отличные морепродукты! В следующий раз, как приедете с Сяо Сяо, обязательно сходим вместе».
Линь Дун сгреб нарезанные томаты в миску и зажёг конфорку. Из кабинета вышел Цзян Сяо:
— Помочь чем-нибудь?
— Не нужно, я сам, — качнул головой Линь Дун.
Цзян Сяо немного помолчал, а затем произнёс:
— Я вот подумал... Может, на Цинмин съездим к тебе на родину? Тётушка говорила, ты каждый год ездишь помянуть близких. Можно мне в этот раз поехать с тобой?
Линь Дун поднял глаза на Цзян Сяо и вдруг тихо рассмеялся.
Цзян Сяо немного удивился, но тоже ласково прищурился:
— Ты чего смеёшься?
— Да так... Просто ты сейчас ужасно похож на мою жёнушку.
Линь Дун вернулся к готовке. Боковым зрением он заметил, как во двор дома повернула очередная машина — точно так же, как каждый вечер возвращаются домой сотни самых обычных людей. Они с Цзян Сяо были точно такими же обычными людьми в этом огромном городе.
Горячий суп, вкусная еда, тихий уют и человек, который всегда рядом. Просто и искренне.
— Если тебе от этого веселее, я не против, — Цзян Сяо к роли «жены» отнёсся с абсолютным олимпийским спокойствием.
— Ну тогда крикни «муженёк», дай послушать, — Линь Дун высыпал томаты в раскалённое масло.
Раздалось громкое, аппетитное шипение.
И одновременно с ним тихий, уверенный голос Цзян Сяо:
— Муженёк.