— Ты чего видео не включил? — Голос Цзян Сяо звучал ровно и буднично, словно растрепанный Линь Дун его ни капли не смутил.
Линь Дун подумал, что тот задает глупые вопросы.
— Я даже не умылся еще и зубы не почистил! Выгляжу ужасно. Словно сам не видел!
Линь Дун надеялся, что тот скажет «не видел» — тогда было бы не так неловко. Однако Цзян Сяо ответил без колебаний:
— Видел.
Линь Дун готов был с потрохами заглотить собственный телефон.
— Всё из-за твоих видеозвонков, — раздраженно нахмурился он. — Что стряслось-то?
В этот момент Линь Дуну даже показалось, что младший действовал с умыслом: сам нарядился с иголочки, подтянутый и статный, и спозаранку устроил проверку его внешнего вида.
— Хотел спросить, что больше любят твои дедушка и бабушка. Может, привезти им какие-нибудь подарки?
— Да ты же ещё совсем ребёнок, к чему подарки? Я и сам к ним всегда с пустыми руками езжу. Мама им регулярно посылки отправляет. К тому же после поезда нам ещё больше часа ехать на машине — с кучей сумок только мучиться.
Сказать-то Линь Дун сказал, но когда они встретились на вокзале скоростных поездов, Цзян Сяо всё ещё заметно нервничал.
Сжимая в кулаке билеты, Линь Дун пробирался по вагону, поглядывая на указатели над креслами:
— Мое место у прохода, твоё — у окна.
Их билеты были в двухместный ряд.
Обернувшись, Линь Дун потянул парня за рукав:
— Давай поменяемся? Хочу у окошка посидеть.
Усевшись, он выставил на откидной столик несколько контейнеров с нарезанными фруктами и повернулся к спутнику:
— Если проголодаешься в дороге, возьмём один комплексный обед на двоих. Я пару ложек съем, а остальное отдашь мне фруктами — обожаю их.
Цзян Сяо молча кивнул.
Линь Дун открыл лоток с дыней, подцепил шпажкой сочный ломтик, отправляя в рот, и подвинул контейнер ближе к Цзян Сяо.
— Попробуй, — пробормотал он с набитым ртом. — Медовая прямо!
Цзян Сяо послушно взял ломтик.
Под столиком Линь Дун незаметно толкнул его носком обуви в пятку:
— Ты чего такой хмурый? Не в духе, что ли?
Он попытался сообразить, с чего бы младшему киснуть. Неужели из-за того, что он утром рявкнул на него во время звонка?
— Боюсь, твоим дедушке с бабушкой я не понравлюсь.
В проходе с чемоданами туда-сюда сновали пассажиры в поисках своих мест, так что им приходилось перешептываться, соприкасаясь ногами под столиком.
Старшие никогда не жалели и не любили Цзян Сяо. Будь то родня со стороны отца или матери — все они переносили неприязнь к его родителям на ни в чём не повинного ребёнка, щедро одаривая его косыми взглядами, холодным недовольством и пренебрежением.
Линь Дун незаметно опустил ладонь на край своего сиденья и поманил Цзян Сяо пальцами.
Цзян Сяо накрыл его руку своей, и их пальцы крепко переплелись — под прикрытием кресел никто в вагоне этого видеть не мог.
— Вот приедешь к ним и сам увидишь, какие они замечательные. Сразу перестанешь всякую ерунду выдумывать, — уверенно заверил Линь Дун, ни капли не сомневаясь в своих словах.
Цзян Сяо крепче сжал его ладонь. Тревога не ушла до конца, но когда Линь Дун вот так держал его за руку, казалось, что даже если худшие опасения подтвердятся — это уже не важно.
Линь Дун молча погладил пальцы Цзян Сяо, ощущая внутри приятное тепло и удовлетворение. Ему нравилось, когда парень вел себя как шелковый. Жаль только, что мелкий мелким, а настоящим «послушным мальчиком» он бывал крайне редко — обычно лишь притворялся.
Дедушка и бабушка Линь Дуна раньше жили в городе, но пару лет назад решили вернуться в родную деревню, ближе к давним друзьям и знакомым. Теперь они спокойно возились на грядках, выращивая любимые овощи, и даже вдали от детей не скучали, наслаждаясь размеренной жизнью.
В своё время их деревня сумела поднять собственное производство и теперь считалась одной из самых зажиточных и благоустроенных в округе. Инфраструктура там была отличная, так что Линь Дун и Ли Чань со спокойной душой оставляли стариков там.
Сойдя с поезда, Линь Дун и Цзян Сяо сразу на вокзале поймали такси и помчались прямо к месту назначения.
Хотя август ещё не наступил, зной стоял липкий и изнуряющий. В машине кондиционер еле дышал, так что оба парня на заднем сиденье то и дело утирали пот.
Едва они затормозили у ворот и вышли из машины, бабушка с дедушкой, узрев взмокших с дороги внука и его спутника, тут же всплеснули руками от жалости.
— Ой-ой, быстрей в дом заходите, под кондиционер!
— Славный мой, ты что же, без кондиционера ехал? — Бабушка подошла к водительскому окну, но в её голосе не было и капли упрёка. Напротив, она ласково предложила: — Выпей водички, милый, выходи, арбузом угостись с дороги!
Водитель добродушно усмехнулся. Привяжись к нему кто с претензиями в такую парилку — точно бы огрызнулся, но перед ним стояла душевная, приветливая старушка.
— Да хладагент кончается, мать, — виновато ухмыльнулся водитель. — Дует, да толку от него не больше, чем от карманного вентилятора.
— Ты смотри, не перегрейся! Сейчас вынесу тебе ломтик, перекусишь и поедешь. — С этими словами бабушка поспешила в дом.
Линь Дун расплатился за проезд и вместе с Цзян Сяо вслед за дедом поднялся на второй этаж. Если внизу прохлада почти не ощущалась, то в гостиной второго этажа их наотмашь обдало спасительным холодом — кондиционер пахал во всю мощь.
Линь Дун тут же притащил Цзян Сяо к сплит-системе и задрал голову, подставляя лицо ледяному потоку.
Прикрыв глаза, Линь Дун подставил лоб холодному ветру, под которым затрепетала его чёлка. Цзян Сяо тут же ладонью заслонил его от прямого потока:
— Не стой под самым холодным воздухом, простудишься ведь.
Линь Дун попытался увернуть голову от его руки:
— Да жарко же! Я буквально минуточку.
Появившийся в гостиной дедушка с подносом арбузных долек замешкался и, увидав эту картину, подхватил мысли Цзян Сяо:
— Ну-ка марш на диван! Если заболеешь от такой струи, Чаньчань мне всю голову проест, что за внуком не уследил.
Линь Дун с неохотой отступил от кондиционера и поплелся к деду, не забыв при этом утянуть за собой и Цзян Сяо.
— Дедушка, это Цзян Сяо.
Цзян Сяо, скромно замешкавшись за спиной Линь Дуна, вежливо поздоровался:
— Здравствуйте, дедушка. Меня зовут Цзян Сяо.
Дедушка снизу вверх оглядел высокого гостя и тепло улыбнулся:
— Ох, какой рослый парняга! И правда моложе нашего Дундуна? Как внук сказал, что с другом приедет, я прямо расцвёл. Статный, видный какой юноша!
Слыша, как дед хвалит его спутника, Линь Дун довольный засиял и победно покосился на Цзян Сяо. Его взгляд так и говорил: «Ну что, видел? Я же уверял, что ты им понравишься!»
Цзян Сяо, которому смущение было совершенно не свойственно, от таких слов даже чуть пригнул голову, скромно опустив взгляд.
Тем временем таксист снаружи уже махом умял сочный ломтик, поблагодарил бабушку, помахав на прощание, и уехал.
Цзян Сяо вдруг отчётливо понял, почему Линь Дун вырос таким чутким, мягким и светлым человеком. Тот, кого с самого детства окружали искренним теплом и любовью, просто не мог стать другим.
Приехали они в начале первого, а пока суетились да добирались на такси, стрелки часов уже перевалили за час дня.
— Чего покушать хотите? Бабушка ваша заготовок наделала, сейчас быстренько всё сообразит, на стол подаст.
Как Линь Дун ни просил стариков обедать без них, те, разумеется, дождались внуков.
Линь Дун, ожидавший подобного расклада, лишь расплылся в улыбке:
— Да не надо ничего жарить, дед! Я горячее в такую жару не хочу. Налей-ка мне лучше утренней каши, а к ней — маринованной стручковой фасоли!
По утрам старики всегда варили густую рисовую кашу на дровяной печи, а стручковую фасоль бабушка квасила сама по особому рецепту: с приятной кислинкой, острая и хрустящая, она разжигала аппетит лучше любых изысканных кушаний.
Услышав это, бабушка просияла ещё сильнее:
— Знала я, что мой Дундун именно этого попросит, всё наготове! А вот как же Сяо Цзян? Парень-то вона какой рослый, разве ж он одной кашкой наестся?
Цзян Сяо покачал головой:
— Я с удовольствием поем то же, что и брат Дундун.
— Да не проголодается он, — вступился Линь Дун. — Сейчас перекусим, отдохнем немного, а ближе к вечеру я сведу Сяо Сяо в местную забегаловку, хуньтуней поесть.
— Еще обед на стол не подали, а он уже о вкусняшках мечтает! Эх ты, лакомка! — с добродушным смехом откликнулась бабушка и семенящей, бодрой походкой направилась вниз, на кухню.
Дед немедленно поспешил след в след за старухой.
Вскоре оба парня с аппетитом уплетали остывшую рисовую кашу. Хрустящая фасоль, в меру солёная, с ядреной пикантной кислинкой, пробуждала зверский аппетит. Линь Дун опомнился, только когда отставил в сторону третью опустевшую пиалу. Цзян Сяо не отставал от него и тоже прикончил три порции, правда, в отличие от Линь Дуна, раздувшимся животом вовсе не страдал.
Линь Дун с довольным видом откинулся на спинку кресла-качалки, выставив сытый живот, и принялся разглядывать Цзян Сяо, сидевшего рядом ровно и чинно. Под убаюкивающий, неторопливый говор бабушки Линь Дун начал корчить парню смешные рожицы и строить глазки.
— Комнатку я вам заранее приготовила, кондиционер там работает, так что не спаритесь. Тебе-то на кровати шикарно будет, а вот Сяо Сяо, может, и тесновато придётся... Батюшки, да какой же он высокий, я отроду таких верзил не видывала! Но да ничего, под кондиционером всё равно одеялом укрываться надо, так что поместитесь вдвоём, чай не чужие, — бабушка перевела дух и с лёгкостью перескочила на другую тему: — Кстати, Дундун, матушка твоя сказывала, будто у вас прошлым тайфуном окна выбило?
— Ага, разбило, — на автомате отозвался Линь Дун, но тут же встрепенулся, резко выпрямился в качалке и подал голос: — Бабуль, так мы с Сяо Сяо вроде отдельно спать планировали!
Линь Дун покосился на Цзян Сяо. Тот продолжал сидеть с самым кротким и благонравным видом — прямо-таки скромная невестка перед свекровью, — однако Линь Дун готов был поклясться, что в глубине глаз младшего мелькнули искорки с трудом сдерживаемого веселья.
Двухэтажный дом деда с бабушкой был построен всего пару лет назад, и на втором этаже имелись три спальни — места вполне хватало, чтобы расселить гостей по разным комнатам.
— Вот глупый! Наверху кондиционеры только в двух спальнях стоят. Если ты не ляжешь с Сяо Сяо, ему что, под одним вентилятором париться? Ты чего это, братом зовёшься, а сердце такое чёрствое?
Вторую половину фразы бабушка произнесла шутливым, напевным тоном, но Цзян Сяо не выдержал и тихонько хмыкнул. Ехидно скопировав бабушкину интонацию, он прошептал на ухо Линь Дуну:
— И впрямь, братец... Ну отчего же ты у меня такой бессердечный?
— Хм! — Линь Дун поперхнулся воздухом, так и не найдя достойного ответа, и пробормотал бабушке: — Ну... ладно тогда.
Когда он ночевал в доме семьи Цзян, ему выделяли отдельную гостевую комнату. И хотя они уже официально встречались, мысль о том, чтобы улечься в одну кровать, всё ещё заставляла Линь Дуна чувствовать себя жутко неловко.
«Дело вовсе не во мне! — мысленно оправдывался Линь Дун. — А в этом мелком паршивце, у которого одни пошлости на уме и который то и дело надо мной подшучивает!»
Он со вздохом плюхнулся обратно в качалку, с досады слегка пнул Цзян Сяо коленкой по колену и буркнул:
— Невыносимый тип.
— Чего-чего говоришь, внучек? — донёсся с кухни голос бабушки, не расслышавшей его тихой бубнежки.
— Да ничего, бабуль! Говорю, объелся совсем!
— Так ступайте в спаленку, прилягте с Сяо Сяо, отдохните с дороги! — Бабушка выглянула из своей комнаты. — Дорога-то изматывает, верно говорю, Сяо Сяо?
Цзян Сяо с вежливой улыбкой кивнул:
— Да, бабушка, есть немного.
Поднявшись со стула, он повернулся к Линь Дуну:
— Ну что, братец, пойдём приляжем?
— Сам иди, а я и тут прекрасно отдохну, — буркнул Линь Дун себе под нос.
— Да что ж за выдумки! Разве ж в кресле нормально отдохнёшь? На кровати-то куда слаще спится! Да и в гостиной прохлада выветривается. Марш в спальню, я там кондиционер заранее наладила, только дверь плотно прикройте, чтобы жар с улицы не надуло!
Увидев, что внук продолжает проявлять упрямство, она лично подошла к качалке, потянула его за руку и решительно выпятила из кресла:
— А ну поднимайся, иди с младшим в комнату отдыхать!
Цзян Сяо пока не мог с уверенностью сказать, прониклись ли к нему дедушка с бабушкой Линь Дуна, но сам он был уже без ума от этой замечательной старушки.