Затор на дороге быстро остался позади, и автомобиль снова выкатился на широкую, свободную от потока полосу.
Оставшаяся часть пути оказалась короткой: Линь Дун с трудом коротал время, молча пролистывая горячие темы в Вейбо и разглядывая сплетни о знаменитостях. Цзян Сяо за всё это время не сделал ни единой попытки заговорить первым, отчего тугой узел в груди Линь Дуна немного расслабился. Но стоило машине замереть, как он с удивлением обнаружил: Цзян Сяо заехал прямо на вокзальную парковку, а не к эстакаде для высадки пассажиров.
Линь Дун-то рассчитывал на привычную схему на втором этаже: выскочить из машины, зайти в терминал, а Цзян Сяо покатит дальше по своим делам.
— Можешь высадить меня прямо здесь, — Линь Дун выпрямился, оглядывая подземный ярус. — Я и сам дойду через боковую дверь. Место всё равно сейчас вряд ли сыщешь.
Цзян Сяо пропустил его слова мимо ушей и продолжал крутить руль, пробираясь вглубь паркинга. Стоило миновать поворот, как впереди замаячили два свободных парковочных кармана, расположенных бок о бок.
Он подкатил к ним, плавно сдал назад и, отщёлкнув ремень безопасности, лишь тогда посмотрел на Линь Дуна:
— Осторожнее с дверью.
На слова Линь Дуна о том, что тот и сам справится, младший, похоже, класть хотел — действовал исключительно так, как считал нужным. Будь это в любой другой день, Линь Дун без колебаний возразил бы, но сейчас получалось так, будто один лишь он разводит драму на пустом месте. Цзян Сяо привёз его на вокзал, и скоротать с ним время перед поездом — вполне обычный дружеский жест.
Чересчур упорствовать с отказом было бы даже глупо и подозрительно.
Линь Дун замялся, не зная, как реагировать. Он выбрался из машины, прижимая рюкзак к груди, и уже занёс лямку, чтобы закинуть её за плечо, но на полпути сумку перехватила чужая рука.
Хватка у Цзян Сяо оказалась железной — держал так, словно это была его собственная вещь. Подмятый этим напором, Линь Дун случайно выпустил лямки, а когда опомнился, рюкзак, который должен был висеть у него на плече, уже устроился в руках спутника.
— Ты чего удумал?
— Тяжёлый какой. Что ты туда набил? — Цзян Сяо уже шагал впереди и оглянулся на него.
Линь Дуну всё ещё было не по себе, но отмалчиваться не выходило:
— Вещи обычные. Да ноутбук — конспекты вести на занятиях.
— Что за занятия?
— Да так, языковые курсы в сети. Сам записался.
Они прошагали ещё немного, и Линь Дун, озираясь по сторонам, заподозрил, что они ходят кругами. Многоярусный паркинг везде выглядел одинаково — потерять ориентацию здесь было проще простого.
Покосившись на спину идущего впереди Цзян Сяо, а затем по сторонам, Линь Дун подозрительно уточнил:
— Ты хоть знаешь, куда идти? Сразу предупреждаю, я топографическим кретинизмом страдаю.
С чувством направления у него и впрямь было катастрофически плохо: если не побывает в месте раз три, в сторонах света точно не разберётся.
Цзян Сяо замер и небрежно указал рукой наискосок, где из прохода лился мягкий дневной свет:
— Нам туда.
Линь Дун плёлся в нескольких шагах позади, поэтому из-за угла обзора не сразу разглядел указанный проход. Он ускорил шаг и лишь тогда увидел проём выхода, силуэты прохожих и почувствовал накатывающую снаружи липкую, душную волну раскалённого воздуха.
Линь Дун перевёл дух, но, вскинув взгляд, наткнулся на хитрое, еле сдерживающее ухмылку лицо Цзян Сяо.
Линь Дун насупился и наградил его недовольным взглядом. Он поджал губы, намереваясь изобразить крайнее возмущение, но от этого движения у него на щеке отчётливо проступила ямочка. Сам он таких тонкостей не сознавал, а потому, смерив парня строгим взором, скользнул вперёд:
— Как зайдём, сразу возвращайся. Тебе-то на поезд не нужно. Я отсканирую билет и уйду в перронную зону, тебя всё равно дальше не пропустят.
Цзян Сяо держался сзади, нарочно слегка сбавив шаг:
— До поезда ещё сорок минут с гаком. Я побуду с тобой.
Короткий отрезок пути между паркингом и боковым входом вокзального терминала пролегал под открытым небом, и спёртый, раскалённый зной наваливался всей своей тяжестью.
Линь Дун пересёк этот раскалённый пятачок перебежкой и первым юркнул в прохладу здания. Когда Цзян Сяо шагнул вслед за ним, его встречали вытянутые руки старшего:
— Давай сюда и ступай.
Цзян Сяо даже не шелохнулся, возвышаясь над ним с рюкзаком за плечами:
— Я с тобой.
Всего два слова, но сказанные таким непререкаемым тоном, что не оставляли ни малейшей щели для возражений. Торговаться с ним было бесполезно.
На Линь Дуна одинаково действовали и просьбы, и прямое упрямство. Встретившись со строптивостью Цзян Сяо, он окончательно растерялся — больше всего на свете он боялся услышать встречный вопрос: «А почему нельзя?»
"Да потому что мне кажется, будто ты клейма на мне ставить собрался от любви!" — подобные откровения Линь Дун не выговорил бы даже под пытками.
Они некоторое время молча мерились взглядами, пока Линь Дун не выбросил белый флаг. Развернувшись, он нервно зашагал вперёд. Вот только разница в росте давала о себе знать: там, где Цзян Сяо делал один неспешный шаг, Линь Дуну приходилось делать полтора, отчего со стороны их тандем выглядел комично — семенящий старший и неторопливо плывущий следом младший.
Чувствуя себя уязвлённым, Линь Дун всё больше распалялся, хотя, если судить здраво, никаких причин злиться на Цзян Сяо у него не имелось. Что паршивчик сделал-то?
В сорокаградусную духоту подбросил его до вокзала, да ещё и сам вызвался коротать с ним время в ожидании. Раньше Линь Дун за такое сам бы на шею вис с криками: «Вот это я понимаю — настоящая дружба!»
Выходит, злиться причин нет. Оставалось только докопаться до какой-нибудь ерунды:
— А чего это ты меня сегодня ни разу «братом» не назвал? Всё «ты да ты». Распоясался?
На первом ярусе расположились зоны выхода и ряды сетевых магазинчиков. Линь Дун, продолжая ворчать, целенаправленно поволокся к круглосуточному минимаркету.
— Да-а? — протянул Цзян Сяо.
Линь Дун встал перед стеклянной дверцей холодильника и через мутноватое отражение поймал взгляд Цзян Сяо.
— Вот именно, — твердо кивнул он.
Брови его воинственно сошлись на переносице, придавая лицу преувеличенно-строгий вид.
Цзян Сяо неторопливо кивнул:
— О-о-о, — его отражение на стекле расплылось в ленивой ухмылке. — Тогда... Брат Дундун?
Пауза между «Дундун» и «брат» вышла настолько нарочито тягучей, что Линь Дун от неожиданности так рванул ручку холодильника, что дверца звонко звякнула. Кассир за стойкой удивленно вскинула голову, а через пару мгновений к ним подошла молоденькая сотрудница и тихим, приветливым голосом поинтересовалась:
— Вам подсказать что-нибудь?
Линь Дуну стало смертельно неловко, и он тут же затараторил:
— Нет-нет, что вы! Я просто дверью хлопнул нерасчётливо, простите великодушно.
Девушка открыто улыбнулась:
— Ничего страшного. Выбираете напиток? Вот эта новинка очень вкусная, рекомендую.
Продавщица располагала к себе с первого взгляда — ровесница Линь Дуна, скорее всего, подрабатывающая на каникулах. Её приветливость мгновенно растопила его недовольство, а косой взгляд на мрачного Цзян Сяо окончательно утвердил Линь Дуна в мысли, что его спутник — вредный мальчишка.
В душе Линь Дуна вовсю заиграли фанфары — против обаяния милых девушек у него не было никакой защиты. На лице сама собой расплылась сияющая улыбка. По большому счёту Линь Дуну было всё равно, какой напиток брать, так что после слов девушки его рука послушно заложила вираж к рекомендованным бутылкам.
Но не успели его пальцы коснуться полки, как тяжёлая мужская ладонь свалилась откуда-то сверху прямо ему на плечо. Линь Дун ощутил ощутимый нажим, а повернув голову, обнаружил, что Цзян Сяо не просто сгрёб его за плечи, но и сам вплотную притёрся к его боку.
Прежде чем Линь Дун успел сообразить, что происходит, Цзян Сяо чуть тяганул его на себя. Ноги Линь Дуна поехали, и он всей тушкой накренился прямо на грудь младшего.
Цзян Сяо ловко зафиксировал его, второй рукой быстро выгреб из витрины пару банок обычнейшей минералки и с сухим стуком захлопнул дверцу.
Зажатый под мышкой у Цзян Сяо, Линь Дун на ходу был потащен к кассе. Снизу ему открывался лишь безупречно-холодный профиль младшего, а в голове царил абсолютный хаос.
Зато когда Линь Дун обернулся к продавщице, та провожала их таким взглядом, в котором читалось крайнее изумление, пополам с... бурным восторгом?!
Поймав его взгляд, девушка и вовсе расплылась в донельзя многозначительной ухмылке — похоже, грубый демарш Цзян Сяо, бесцеремонно прервавшего их милую беседу, её ни капли не задел.
Лишь когда Цзян Сяо расплатился и, не выпуская его из крепких объятий, вытащил из магазинчика, Линь Дун сумел выкрутиться из его хватки:
— Ты чего устроил?! Я же хотел тот напиток попробовать!
— Я пробовал. Редкая дрянь, до тошноты, — не моргнув глазом, заявила эта зараза.
Линь Дун про себя решил, что тот нагло звиздит.
— Да даже если не его, там куча всего вкусного! Мне два часа на поезде трястись! — Линь Дун уже потянулся было назад к дверям минимаркета, но Цзян Сяо вырос на его пути непробиваемой стеной.
— Там выбор никудышный. Чуть дальше есть специализированный магазин сладостей, лучше зайдём туда, — спокойно предложил Цзян Сяо. — К тому же они новинку выкатили — сливочно-клубничное мороженое. Говорят, отвал всего.
«Сливочно-клубничное...» — Линь Дун сдвинул брови, с трудом сглатывая внезапно подступившую слюну. Выдержав пятисекундную паузу, он буркнул:
— Лишь бы привередничать.
И, проворчав это с максимально недовольной миной, стремительным шагом припустил в указанную сторону.
Полки лавки снеков пестрели ровными рядами разноцветных коробок. Цзян Сяо с рюкзаком старшего за спиной и корзинкой в руках тенью следовал за ним вдоль стеллажей.
Небольшая корзинка в его руках стремительно наполнялась немилосердным грузом.
Рассчитавшись на кассе, они вышли в проход. Время всё ещё тянулось неспешно, но Линь Дун больше не заикался о том, чтобы отправить спутника восвояси, молча смирившись с его обществом.
Они устроились на длинной деревянной скамье посреди торгово-развлекательной зоны вокзала.
Линь Дун держал в руках креманку с шариками мороженого и, за обе щеки уплетая лакомство, поинтересовался у соседа:
— Реально объедение. Точно не будешь?
Ещё у кассы Линь Дун предложил взять второе, но Цзян Сяо отказался, так что пришлось ограничиться одной порцией. И теперь, пока Линь Дун уминал десерт, его спутник сидел рядом и с сиротливым видом потягивал минералку. Контраст выходил слишком уж очевидным.
— И что, правда вкусно? — подал голос Цзян Сяо. — С виду дрянь дрянью.
Линь Дун задиристо вскинул брови — критика его не устроила. Набрав ложечкой кусочек свежей клубники в нежном креме, он отправил его в рот и упрямо парировал:
— Чего заладил? Вкуснотища невероятная!
— Ну, да, — легко согласился Цзян Сяо. — Судить о вкусе, даже не попробовав, как-то неспортивно. Как там в пословице говорилось? Практика — критерий...
— Практика — критерий истины! — бойко подхватил Линь Дун. — Вот именно! Попробовал бы разок, сразу осознал бы, какую глупость сморозил.
Чувствуя себя победителем в этом споре, он с торжествующим видом зачерпнул ещё порцию. Маленькая деревянная ложечка то и дело касалась его губ, когда он слизывал с неё сладкую массу.
— Тогда дай попробовать, — Цзян Сяо протянул руку. — Во имя истины и практики.
Линь Дун едва не поперхнулся. Переводя дикий взгляд с протянутой ладони на креманку и ложку, успевшую побывать у него во рту, он почувствовал, как в голове сокрушительным ураганом взрываются мысли.
Вообще-то между близкими друзьями пить из одной трубочки или доедать одной ложкой было делом житейским. Линь Дун отнюдь не отличался брезгливостью, но сейчас перед Цзян Сяо его одолевала тысяча сомнений.
Всё это отдавало какой-то дикой неловкостью.
— Раз так хочется, я сбегаю за целой порцией. Всё равно моё уже подтаяло, — Линь Дун подхватился было со скамьи.
Но Цзян Сяо ухватил его за предплечье, удерживая на месте:
— Да я лишь ложечку зачерпнуть. Зачем бегать лишний раз?
Линь Дун замялся.
— Брат Дундун? — с явным подвохом в голосе позвал Цзян Сяо.
— Ну... — Линь Дун медленно сполз обратно на скамью, раздираемый внутренними сомнениями.
— Я правда зачерпну всего разок. Если переживаешь — можешь сам меня покормить.
"Покормить тебя с ложечки?! Да с какого перепугу, это ещё хуже!"
Стаканчик с десертом в руках Линь Дуна словно превратился в раскалённый уголь. Он судорожно сунул креманку младшему:
— На, сам ешь!
Цзян Сяо невозмутимо принял креманку, зачерпнул деревянной ложечкой крошечный кусочек и отправил его в рот.
Линь Дун тут же сграбастал сладость обратно и с обречённым видом засунул себе в рот щедрую порцию.
— Ну? Как тебе? — буркнул он, глядя на спутника.
Цзян Сяо медленно слизнул с губы капельку сливочной пены и расплылся в довольной улыбке:
— Объедение.