Еще секунду назад баскетбольный мяч находился в самом центре общего внимания: за ним носились, его с боем вырывали из рук. Теперь же, подпрыгнув пару раз на асфальте, он сиротливо укатился к самому краю площадки.
Отсюда до подъезда было минут пять ходу — или чуть больше минуты, если припустить бегом. За эти считаные секунды Линь Дун честно попытался решить дилемму: давать деру или нет? Однако на него уставилась орава пацанов на несколько лет младше, и гордость взять верх над здравым смыслом не позволила. Он лишь ненадолго замер, а затем заставил себя сделать шаг и твердой поступью выйти на площадку.
По дороге Линь Дун изо всех сил внушал себе: мне нечего стыдиться, совесть чиста, я полон праведного спокойствия, так чего ради паниковать?
Впрочем, надолго этой выдержки не хватило. Замрев в трех метрах от Цзян Сяо, Линь Дун понял, что дальше нога просто не поднимается. Радиус действия его праведной уверенности на этом исчерпался.
Чжан Юаньчжэ переживал едва ли не сильнее самого Линь Дуна. Наблюдая, как Цзян Сяо идет в их сторону, пока остальные парни на площадке замерли, он покрылся холодным потом. И все же, собрав волю в кулак, набравшись храбрости, заслонил собою друга.
Парень он был крупный и крепкий — если уж дойдет до крайности, удар держит получше хрупкого Линь Дуна.
— Мы ведь пришли сюда поиграть с ними в баскетбол? — тихо спросил Линь Дун из-за его спины. Голос его звучал куда спокойнее, чем ожидал Чжан Юаньчжэ.
Чжан Юаньчжэ и сам не знал, стоит ли отвечать «да». Да и вообще, можно ли назвать это игрой? В данный момент он ни в чем не был уверен. Единственное, что он четко ощущал: стоит ему загородить Линь Дуна, как тяжелый взгляд Цзян Сяо тут же въедается в него самого.
Стоявший неподалеку Сяо Янь нашел эту сцену чрезвычайно забавной: трусоватый Чжан Юаньчжэ корчил из себя героя, а у Цзян Сяо явно заканчивалось терпение. Сжалившись над бедолагой, Сяо Янь решительно шагнул вперед, опередил Цзян Сяо и загреб Чжан Юаньчжэ за плечи. Увлекая того в сторону, он весело ухмыльнулся:
— А то как же! Конечно, вы пришли с нами поиграть! Пошли-пошли, побегаем.
Стоило Чжан Юаньчжэ сдвинуться с места, как и остальная компания «нубов» втянулась вслед за ним. Линь Дун остался один, открытый всем ветрам.
Цзян Сяо остановился напротив. Уголки его губ поползли вверх, обозначая снисходительную ухмылку:
— И как, учеба продвигается?
Очевидный выпад, поддевка с использованием той самой гнилой отговорки, которой Линь Дун пытался от него отмахнуться.
Мелкий паршивец!
Линь Дуну и без того было не по себе — руки-ноги словно одеревенели, — а тут еще эта насмешка. Он круто развернулся и бросил с наигранным холодом:
— Не особо. Пойду-ка я лучше продолжу учиться.
На полпути его за запястье властно перехватила крепкая ладонь. Цзян Сяо сдался мгновенно, без тени колебаний:
— Я виноват, гэгэ.
Готовое сорваться с языка возмущение мгновенно застряло у Линь Дуна в горле. Все из-за этого его «гэгэ»!
«Вот же падкость на ласку, отвратительная привычка!» — мысленно отругал себя Линь Дун. Рано или поздно с этим надо закончить.
— И что дальше? — раз уж спустился во двор и уйти так просто не выйдет, Линь Дун решил больше не ломать комедию. — Вы же вроде в баскетбол собирались? Почему все стоят?
Он кивнул на парней, которые с невероятно важным видом делали вид, будто делятся на команды, а сами то и дело косились в их сторону — того и гляди глаза лопнут от любопытства.
Цзян Сяо проследил за его взглядом и с ироничным недоумением подал голос:
— В самом деле, чего замерли? Играть будете?
Его вопрос прозвучал совсем с иной интонацией, нежели у Линь Дуна. Оцепенение на площадке сдуло в мгновение ока: парни принялись с шумом пихать друг друга и создавать бурную деятельность.
— Ха-ха, конечно-конечно, играем!
— Эй, Чжан Юаньчжэ, иди к нам! А Третий пусть к ним перейдет, для баланса!
— Где мяч? Пасуй сюда!
— Ну чего копаетесь, играем или где?
Чжан Юаньчжэ отчаянно пытался прислушаться к разговору у скамейки, но школьная сборная мигом втянула его в круговорот ведения, пасов и бросков. В этой суматохе следить за Линь Дуном и Цзян Сяо стало попросту некогда.
Баскетбол — штука классная, да и с сильными игроками погонять мяч выпадает не каждый день. И все же Чжан Юаньчжэ не покидало смутное ощущение подвоха. Неужели он носится по паркету ради собственного удовольствия? А если нет... то чей именно досуг он сейчас скрашивает?
Линь Дун присел на край длинной скамьи. Посередине валялся чей-то рюкзак. Помятуя об их вчерашних объятиях, Линь Дун испытал непреодолимое желание осторожно подтянуть сумку ближе к себе, чтобы устроить хоть какую-то баррикаду между собой и Цзян Сяо. Воспоминания о вчерашней ночи все еще тревожили разум, заставляя держать дистанцию.
Однако стоило кончикам его пальцев задеть ткань рюкзака, как чья-то рука, будто наперед угадав маневр, подхватила вещицу и без церемоний отбросила на противоположный край скамейки.
В следующее мгновение Цзян Сяо опустился рядом с ним.
— Как спалось прошлым вечером? — непринужденно поинтересовался он.
Вопрос из разряда самых обычных, но Линь Дуну, проведшему ужасную ночь, не хватало уверенности. Он пинул кроссовком мелкий камушек и соврал не моргнув глазом:
— С чего вдруг спрашиваешь? Отлично спал.
Главная причина его бессонницы сидела прямо перед ним — с какой стати ему признаваться?
Цзян Сяо вытянул длинные ноги. По сравнению с ними ноги Линь Дуна смотрелись заметно короче, отчего последний пару секунд с легкой завистью разглядывал чужие кеды.
— Это хорошо, — произнес Цзян Сяо. — А вот я после того, как вернулся домой, так и не смог заснуть. Ночь выдалась дрянной.
Линь Дун опустил руку и начал ковырять щель между досками скамьи, ногтем упорно цепляя засохший подтек краски.
— С чего бы это тебе не спалось?
Линь Дун напряженно уставился на площадку, не смея повернуть головы, но боковым зрением чувствовал напор пристального взгляда Цзян Сяо. Не пытаясь угадать, что ответит парень, Линь Дун почти уже отковырял запекшийся бугорок краски.
«Если он решит высказаться прямо сейчас... что ж, пожалуй, я готов выслушать».
— Потому что я думал...
— Осторожно!
Цзян Сяо успел произнести лишь половину фразы, как со стороны площадки полетел баскетбольный мяч — кто-то слишком сильно отдал пас. Хоть снаряд лишь пролетел по касательной рядом со скамейкой, момент был безнадежно упущен.
Линь Дун проследил за мячом, укатившимся за скамью. Цзян Сяо поднялся, одной рукой подхватил мяч и небрежно швырнул его обратно на площадку. Снаряд нашел какого-то бедолагу — с поля тут же донесся болезненный вскрик.
Эта заминка заставила Линь Дуна опомниться: они находятся на людной спортплощадке, и подобные откровения здесь совсем не к месту. Он махнул рукой и буркнул:
— Всё, молчи. Мне еще играть вообще-то.
Тем временем Чжан Юаньчжэ на площадке дошел до точки полного изнеможения. Будучи парнем упитанным, он тратил на физические нагрузки куда больше сил, чем остальные. К тому же парням из школьной сборной рефлексы и темп словно не человеческие достались — уровень игры кардинально отличался от дворовых посиделок «нубов».
В силовой борьбе за мяч Чжан Юаньчжэ нахватал немало синяков. Вдобавок он пытался работать на два фронта: то и дело косился в сторону скамейки, дабы убедиться, что с Линь Дуном всё в порядке. К концу тайма ему казалось, что живого места на нем не осталось.
И это при его-то росте и внушительных габаритах! А каково пришлось бы тонкому, как тростинка, Линь Дуну?
Сойдя с площадки, Чжан Юаньчжэ первейшим делом выдохнул:
— Брат Дун, они там зверюги настоящие, будь осторожнее, ладно?
Линь Дун тоже наблюдал за их замесом, поэтому понимающе кивнул:
— Угу, буду аккуратен. Так, развлекусь немного, и хватит.
— Кстати, — Линь Дун оглядел его залитое потом, задыхающееся лицо и вспомнил про полкоробки минералки за скамейкой. Он подтолкнул Цзян Сяо в плечо и с привычной властностью скомандовал: — Подай воду.
Чжан Юаньчжэ, усиленно обмахивавший себя ладонью, услышал эту команду и тут же покосился на них, выказывая жгучее любопытство.
«Ты кто вообще такой, чтобы я тебе воду подавал?» — именно такого ответа от Цзян Сяо ожидал Чжан Юаньчжэ.
На деле же Цзян Сяо без лишних слов наклонился, выудил две бутылки и протянул Линь Дуну:
— С газом или без? Тебе какую?
Линь Дун тут же повернулся к Чжан Юаньчжэ:
— Газировку или обычную будешь?
— А? — Чжан Юаньчжэ опешил. Он и подумать не мог, что Линь Дун просил воду для него. Судя по всему, Цзян Сяо тоже такого поворота не ждал. Почувствовав на себе его ледяной взор, Чжан Юаньчжэ сжался и пролепетал: — Обычную, пожалуйста.
— Держи, — Линь Дун легко выдернул бутылку из рук Цзян Сяо и вручил другу.
Вот теперь взгляд Цзян Сяо воочию выражал тот самый вопрос: «Ты кто вообще такой, чтобы я подавал тебе воду?»
Чжан Юаньчжэ открутил крышку, боком отвернулся и сделал глоток, горько плача про себя. Нынче даже быть безобидной ширмой приходится, балансируя на грани жизни и смерти!
Чжан Юаньчжэ страдал, зато его беспечные приятели- «нубы» успели войти во вкус за первый тайм и теперь, немного переведя дух, горели желанием продолжить.
На второй тайм Линь Дун вышел вместо Чжан Юаньчжэ, а Цзян Сяо заменил Сяо Яня. Таким образом, на скамейке запасных оказались Чжан Юаньчжэ и Сяо Янь.
Наблюдая, как Чжан Юаньчжэ мелкими глотками тянет воду, не сводя глаз с площадки, Сяо Янь неожиданно подался к нему:
— Если ты так боишься Цзян Сяо, чего глазеешь не отрываясь? Вкрашился, что ли?
От таких подробностей Чжан Юаньчжэ поперхнулся и брызнул водой себе под ноги. К счастью, не закашлялся. Желая с пеной у рта опровергнуть бред, он сдержался из-за обстановки и зашипел сдавленным шепотом:
— Совсем сдурел?! Что за ахинею несешь?
Сяо Янь тихо фыркнул и закинул руку на спинку скамьи:
— Да ладно тебе, шучу я. Не кипятись.
Чжан Юаньчжэ обиженно отвернулся, проигнорировав выпад.
— А если серьезно, — продолжил Сяо Янь, — забей ты на страх. Что он тебе сделает? Характер у Цзян Сяо тот еще, но без причины он к людям не цепляется. Чего ты сидишь тут как безвинно пострадавший?
— Да я и есть козел отпущения! — вспомнил события дня Чжан Юаньчжэ. — Не был бы им, не давал бы вам гонять себя туда-сюда.
— Ага, скажи это моему сброшенному звонку, когда ты послал меня к черту! Хорош козел отпущения. И вообще, если ты так боишься Цзян Сяо, то почему не боишься меня? Ты мне объясни, с чего тебя так от него трясет? Он тебя бил, что ли?
— Меня не бил, но я видел видео, где он машется, — сознался Чжан Юаньчжэ. — Ты видел?
Сяо Янь мотнул головой.
— Посмотрел бы — тоже б струхнул, — убежденно отрезал Чжан Юаньчжэ.
Сяо Янь усмехнулся:
— Записи не видел, но подоплеку знаю. А ты в курсе?
— Не-а, — Чжан Юаньчжэ слегка сник, но тут же оживился: — И в чем там дело?
Пока на площадке шла игра, Сяо Янь быстро выложил ему всю историю: как девушка, в которую был влюблен Ли Вэнь, запала на Цзян Сяо; как Ли Вэнь затаил обиду и решил подгадить; и как его дедушка с бабушкой потом заявились к дедушке и бабушке Цзян Сяо с наглой ложью.
— Вот ведь гниды! — переварив сплетню, резюмировал Чжан Юаньчжэ. — Какая редкая мразь.
Сяо Янь — этот местный «всеобщий любимец» — долго без дела не просидел: ему позвонила какая-то девушка в WeChat, и он отошел в сторону ответить.
Чжан Юаньчжэ вновь сосредоточился на матче и застыл в полном изумлении. Неужели это те самые живорезы, которые в первом тайме чуть не размазали его по асфальту?
Он вспомнил, как во время его игры в голове звуковым сопровождением крутилось агрессивное «Эй, боди, я вколочу слэмовый сэмпуку прямо в твою башку!».
А теперь? Вокруг Линь Дуна витала аура всеобъемлющего миролюбия и взаимной уважительности. Это была самая вежливая игра в истории баскетбола!
«Не дорос я еще», — Чжан Юаньчжэ потирал ноющую руку, с горькой окончательностью признав свой статус ничтожной ширмы.
Линь Дун давненько не играл с таким удовольствием. Товарищи по команде оказались крайне приветливыми, пасовали вовремя и играли слаженно, так что он с ходу отбегал два тайма подряд, прежде чем уйти на скамейку.
Цзян Сяо остался на площадке еще на полтайма. Линь Дун воспользовался моментом, чтобы рассмотреть его со стороны с комфортной дистанции.
Цзян Сяо был не в спортивной форме, а в обычной одежде; рукава он закатал, обнажив рельефные предплечья. Капельки пота блестели на его коже, срываясь при каждом прыжке и броске. Даже на самый притороченный мужской взгляд Цзян Сяо выглядел безупречно — настоящий эталон атлетичности.
Его руки обладали внушительной силой и точностью. Стоило мячу оказаться в его ладонях, как тот послушно подчинялся любому движению.
Линь Дун ненадолго засмотрелся, внезапно вспомнив вчерашний вечер возле подъезда: железную хватку Цзян Сяо, из которой невозможно было вырваться, его неожиданные объятия и ту двусмысленную, смущающую фразу.
Впрочем, наваждение длилось лишь мгновение. Густо покраснев, Линь Дун тут же выкинул эти воспоминания из головы, жадно отпил из своей бутылки и принялся усиленно обмахиваться ладонью.
Баскетбольный мяч описал в воздухе идеальную дугу и бесшумно канул в сетку. Победа была одержана окончательно и бесповоротно.
Проведя на площадке полдня, парни вытирали пот задраными майками и со смехом да подшучиваниями выходили за ограду. Тучи на небе слегка разошлись, и предзакатное солнце озарило площадку мягким светом.
Оставленная у края ящика минералка опустела. Некоторые дебоширы пили из одной бутылки на двоих, запрокинув головы и заливая воду прямо в горло.
Глядя на приближающегося Цзян Сяо, Линь Дун неуверенно сжал недопитую бутылку.
Цзян Сяо подошел ближе и задрал край футболки, проветривая тело. Линь Дун сидел совсем рядом, и ему невольно бросились в глаза рельефные кубики пресса.
Рука Линь Дуна сжалась еще сильнее. Отдать эту воду казалось неловким — он ведь пил прямо из горлышка! Но и зажать бутылку, когда человек валится с ног от жажды, казалось бесчеловечным.
Пока он сомневался, Цзян Сяо небрежно заметил:
— Хочешь отдать воду мне? Вообще-то заставлять себя не обязательно.
Линь Дун вскинул взгляд и встретился с ним глазами, а опустив взор, с ужасом заметил, что пластиковая бутылка в его кулаке уже согнулась в бараний рог.
Но слова парня прозвучали с такой явной провокацией, что Линь Дун, забуксовав, тут же сунул ему мятую тару:
— Да с чего бы это! Ничего я не заставляю! На, пей до дна!