Линь Дун просил его полюбить этот мир, и Цзян Сяо согласился. Однако воплотить обещание в жизнь оказалось куда сложнее. Мир обретал тёплые, дружелюбные краски только тогда, когда Линь Дун находился рядом. Стоило тому исчезнуть, как окружающее пространство снова становилось серым, чужим и неуютным. Что ни говори, а в глубине души Цзян Сяо оставался неизлечимым пессимистом.
В гостиной дома Цзян.
— Как так вышло, что ты поехал с Линь Дуном в деревню к его бабушке и дедушке?
— А что, нельзя?
— Да нет, дело не в этом. Просто мне это показалось немного странным, — пояснил Цзян Ци.
С тех пор как Линь Дун и Цзян Сяо вернулись из поездки, прошло недели две. Если бы Линь Дун случайно не обмолвился об этом в переписке, Цзян Ци так ничего бы и не узнал.
— Понятно, — буркнул Цзян Сяо.
Желания поддерживать разговор у него не было вовсе, поэтому он лишь лениво переключал каналы пультами от телевизора.
Видя, что младший брат явно не настроен откровенничать, Цзян Ци решил сменить тему:
— Я тут говорил с отцом насчёт его компании. Скорее всего, я останусь за границей. Даже если вернусь в Китай, семейным бизнесом заниматься не хочу. Но прежде чем принимать окончательное решение, хотел спросить: у тебя какие планы?
Цзян Ци понимал, что его позиция выглядит немного эгоистично: сам рвётся на свободу, открещиваясь от семейных обязанностей, а на брата взваливает всю ответственность. Отцовский бизнес рано или поздно всё равно пришлось бы перенимать кому-то из них — Цзян Гопин не раз прямо говорил об этом.
— Я возьму компанию на себя, — резко и чётко отрезал Цзян Сяо.
Ответ застал Цзян Ци врасплох. Он не просто ответил, а сделал это без тени сомнений. Цзян Ци казалось, что брат совсем не дорожит домом и при первой же возможности сбежит отсюда куда подальше.
— Вообще-то ты мог бы ещё пару лет отдохнуть, насладиться жизнью, — заметил Цзян Ци. — Зачем спешить?
— Нет, я очень спешу.
Цзян Сяо откинулся на спинку дивана. Его взгляд оставался совершенно равнодушным, но Цзян Ци вдруг показалось, что от брата повеяло ледяным холодом.
«Спешит? Куда это он спешит?»
— Что-то произошло? — спросил Цзян Ци, нахмурившись.
Из всей семьи Цзян Ци не понимал только Цзян Сяо. Мать, Дуань Ли, была тщеславной и помешанной на статусе, отец, Цзян Гопин, — властным и упрямым деспотом. А вот характер Цзян Сяо с возрастом становился всё более скрытным и непредсказуемым.
— Просто я чую, что в будущем натворю немало дел, которые отцу очень не понравятся, — Цзян Сяо чуть заметно ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть свои мысли. — Так что вместо того чтобы позволять ему самоуправствовать, лучше я сам приберу всё к рукам.
«Лучше я сам приберу всё к рукам». В этих словах проглядывали юношеские амбиции, но произнесены они были с такой холодной уверенностью, что отмахнуться от них было невозможно.
Из гаража донёсся шум подъехавшей машины — вернулся Цзян Гопин. Вскоре отец вошёл в гостиную и, удивлённо вскинув брови при виде обоих сыновей, спросил:
— О чём беседуете?
— Да так, ни о чём, — Цзян Сяо поднялся с дивана. — Я пойду спать.
Он бросил брата и отца в гостиной и ушёл к себе. Опасные фразы и ухмылка испарились без следа, будто Цзян Ци всё это просто померещилось.
* * *
Летние каникулы после выпускного класса казались длинными, но на деле пролетели мгновенно. Считанные дни оставались до начала учёбы.
Чжан Юаньчжэ радовался, что его труды при подготовке к экзаменам не пропали даром. Особенно когда выяснилось, что он поступил в Университет А: теперь они с Линь Дуном учились в одном вузе, что невероятно сблизило их. Даже отец Сяо Пана, узнав, что Линь Дун учится на старшем курсе в том же университете, велел сыну держаться возле него и почаще просить совета.
К тому же у Линь Дуна был золотой характер — терпеливый, мягкий и отзывчивый. Он ничем не напоминал тех бесшабашных и грубых школьных приятелей Чжан Юаньчжэ, поэтому Сяо Пан искренне начал относиться к нему как к родному старшему брату.
— Отец заставляет меня больше двигаться, — задыхаясь и тяжело пыхтя, пробормотал Чжан Юаньчжэ, едва поспевая за Линь Дуном. На поводке он с трудом удерживал собаку. — Вот и приходится бегать...
Линь Дун оглядел его с ног до головы: парень весь изошёлся потом и выглядел едва живым.
— Вообще-то ты не такой уж и толстый. Скорее... немного упитанный.
Чжан Юаньчжэ постепенно сбавил шаг и остановился рядом, тяжело дыша:
— Папа сказал: «Меньше жри, больше двигайся, а не то здоровье подорвёшь». К тому же... — Он замялся, смущённо понизив голос: —...я же в университете хочу девчонку найти. Надо привести себя в форму.
Глядя на его простодушную физиономию, Линь Дун вспомнил орду одиноких парней с сокрушёнными надеждами из своего потока и не решился разрушать детские мечты. На их факультете парней было пруд пруди, а девушек — кот наплакал, так что при виде любой студентки у местных холостяков буквально отнимались ноги.
— А плавать ты умеешь? — спросил Линь Дун. — Плавание — отличный способ сбросить вес.
— Отец записывал меня в секцию, но я быстро бросил. Так, держусь на воде немного, воду не глотаю... В общем, едва-едва, — признался Чжан Юаньчжэ.
— Раз умеешь задерживать дыхание, научиться совсем несложно, — подумав, предложил Линь Дун. — Хочешь, завтра сходим в бассейн? Я тебя поднатаскаю.
Чжан Юаньчжэ активно закивал:
— Давай! Спасибо, брат!
Выгуляв собаку, они разошлись по домам. Чжан Юаньчжэ был в отличном настроении — намывшись в душе, он разлёгся на кровати и напевал под нос, когда телефон звякнул сообщением.
[Сяо Янь: Завтра идём гулять!]
[Сяо Янь: Собираемся у Цзян Сяо на барбекю, ты с нами?]
Увидев имя Сяо Яня, Чжан Юаньчжэ мысленно скривился, а уж предложение пойти к Цзян Сяо домой и вовсе показалось ему дурацкой шуткой.
[Непобедимый толстяк: Не пойду. Мы с Цзян Сяо даже не знакомы, ещё выставит за дверь. Ты опять меня подставить решил?]
[Непобедимый толстяк: С чего бы Цзян Сяо звать меня к себе на барбекю?]
[Сяо Янь: Зря ты так! Он сам сказал, что можно взять друзей. Я о тебе в первую очередь подумал, выгода же! Нам ещё вместе учиться, надо наводить мосты заранее.]
За все годы в школе Чжан Юаньчжэ рядом с Цзян Сяо чувствовал себя как мышь рядом с котом. С чего бы ему рассчитывать на «крепкую дружбу» в университете?
[Непобедимый толстяк: Не пойду!]
[Непобедимый толстяк: К тому же мы с братом Дундуном завтра идём в бассейн.]
После этого Сяо Янь уговаривать не стал — лишь прислал смайлик с довольной ухмылкой.
«Псих какой-то», — подумал Чжан Юаньчжэ, заблокировал экран и засунул телефон под подушку.
* * *
Наступил следующий день.
Пообедав, Чжан Юаньчжэ, несмотря на палящее солнце, уже стоял у подъезда Линь Дуна. Он отправил сообщение, что ждёт внизу, и заодно уточнил:
[Непобедимый толстяк: Мы на метро поедем?]
[Дундунциан: Нет, на машине.]
«Отлично», — обрадовался Сяо Пан. Ближайший бассейн находился далеко, на метро с пересадками вышло бы быстрее, но пришлось бы жариться на пекучем солнце.
Пока он размышлял, из-за угла медленно выехала машина и остановилась прямо у подъезда.
Чжан Юаньчжэ стоял в тенечке, дворового кота дразнил. На подъехавшую иномарку он поначалу даже внимания не обратил, но когда та встала как вкопанная в пару шагов от него, всё-таки поднял голову.
Автомобиль стоял не шелохнувшись. Чжан Юаньчжэ выпятил грудь и недовольно буркнул под нос:
— И чего дорогу перегородил?
Машин в их дворе всегда было немного, но бросать авто посреди проезда, не глуша двигатель и не открывая дверей — странно как-то.
В этот момент телефон снова завибрировал.
[Дундунциан: Там внизу стоит машина, номер кончается на 76?]
[Непобедимый толстяк: Ага.]
[Дундунциан: Садись пока, я обуюсь и сбегу.]
Чжан Юаньчжэ снова взглянул на машину. До него наконец дошло, что это трансфер за ними. Но всматриваясь в очертания авто, он вдруг почувствовал: что-то здесь не так.
Автомобиль казался до боли знакомым.
Шаг, который он уже занёс к двери, застыл в воздухе. Стекло с водительской стороны медленно опустилось, открывая лицо Цзян Сяо.
Цзян Сяо холодно посмотрел на Чжан Юаньчжэ. Чжан Юаньчжэ в ответ струхнул и посмотрел на него с удручающим смирением. Один не хотел говорить, другой — не смел.
Сяо Пан и в самых страшных снах не мог представить, что Линь Дун имел в виду Цзян Сяо за рулём! Знай он заранее — костями бы лёг, а доказал бы Линь Дуну, что не достоин такой чести.
Повисла тяжелая пауза. Цзян Сяо заговорил первым:
— Мне выйти, чтобы открыть тебе дверь?
Чжан Юаньчжэ спросонья не сразу сообразил, о чём речь, и лишь замахал руками:
— Не надо, не надо!
А когда до него дошёл подтекст фразы, по спине пробежал мороз. Он мелкими шажками метнулся к задней двери, одним духом распахнул её и прыгнул в салон.
Кондиционер дул вовсю, остужая вспотевшую спину. На заднем сиденье лежал бумажный пакет. Чжан Юаньчжэ аккуратно переложил его от греха подальше, чтобы случайно не задеть.
Для Цзян Сяо угрюмое молчание было естественным состоянием, но для Чжан Юаньчжэ эта тишина была хуже пытки.
Понимая, что напряжение в салоне можно резать ножом, Сяо Пан собрал волю в кулак и заставил себя выдавить:
— Спасибо тебе, Цзян Сяо...
— За что? — небрежно откликнулся тот, уткнувшись в телефон.
— Ну... за то, что заехал за нами. Я совсем не ожидал, что это будешь ты.
— Я тоже не ожидал, что с нами поедешь ты, — Цзян Сяо отложил телефон и посмотрел на Чжан Юаньчжэ через зеркало заднего вида. Абсолютно бесстрастно.
«Мамочки, спасите!» — пронёсся в голове Сяо Пана вопль отчаяния.
Находиться в замкнутом пространстве один на один с Цзян Сяо и без того было испытанием не для слабонервных, а слышать его ледяные, язвительные ответы — и вовсе свыше человеческих сил.
— Вы... часто общаетесь с Дундуном? — неожиданно нарушил паузу Цзян Сяо.
— А! Да! Мы с братом Дундуном в отличных отношениях! — тут же ухватился за соломинку Чжан Юаньчжэ, пытаясь прикрыться именем старшего.
— И о чём же вы говорите?
— О том... о том, какой ты отзывчивый, сплочённый с коллективом, уважаешь учителей и вообще очень трудолюбивый! — от страха у Чжан Юаньчжэ заплёлся язык, и он вывалил первое, что пришло в голову.
Полнейшая ахинея, не имеющая ничего общего с реальностью.
Цзян Сяо смерил его ледяным взглядом через зеркало. Чжан Юаньчжэ уже прощался с жизнью, как вдруг передняя пассажирская дверь распахнулась, и в салон юркнул Линь Дун:
— Ух, ну и жара!
Тяжёлая, удушающая атмосфера в машине мгновенно разрядилась.
Чжан Юаньчжэ посмотрел на него как на спасителя:
— Брат Дундун!
— М-м? — Линь Дун пристёгивал ремень и обернулся. Заметив градом катящийся с Чжан Юаньчжэ пот, он улыбнулся: — Жарко, да? Ты только что сел?
Поймав предупреждающий взгляд Цзян Сяо из зеркала, Чжан Юаньчжэ взял грех на душу и кивнул:
— Ага...
— Я купил мороженое, угощайся, — Цзян Сяо протянул руку к заднему сиденью. — Чжан Юаньчжэ, подай пакет.
Сяо Пан тут же всучил ему бумажный пакет.
Линь Дун достал баночку мороженого и повернулся к Чжан Юаньчжэ:
— Сяо Пан, будешь?
Тот хоть и истекал слюной, но решительно качнул головой:
— Я на диете.
Машина плавно тронулась, но поехала вовсе не в сторону ближайшего бассейна.
Чжан Юаньчжэ осторожно подал голос с заднего сиденья:
— Брат Дундун, а в какой бассейн мы едем?
— А? — Линь Дун проглотил ложку мороженого и спохватился: — Ой, совсем забыл сказать! Мы едем не в городской бассейн, а к Цзян Сяо домой.
Сердце Чжан Юаньчжэ ухнуло в пятки.
Лицо его вытянулось так откровенно, что Линь Дун повернулся к нему:
— Что с тобой?
— Да так... ничего, — выдавил Сяо Пан.
— На самом деле там будут ещё ребята, ты их наверняка знаешь, — попытался успокоить его Линь Дун. — Я потому тебя и позвал, чтобы был кто-то знакомый, а то мне с ними и поговорить особо не о чем.
Это прозвучало настолько искренне и заботливо, что у Чжан Юаньчжэ сразу отлегло от сердца. В нём даже проснулось чувство ответственности: он должен быть рядом и поддержать Линь Дуна!
— Ладно, понял.
— Они там пусть занимаются своими делами, а мы пойдём поплаваем, — Линь Дун глянул на Цзян Сяо. — Правда ведь?
Вид перепуганного Сяо Пана вызывал у Цзян Сяо лишь глухое раздражение, но раз уж Линь Дун так старательно сглаживал углы, ему пришлось неохотно буркнуть:
— Угу.
Чжан Юаньчжэ знал, что семья Цзян Сяо богата, но когда машина въехала на территорию усадьбы и перед ними открылся просторный палисадник и роскошный двухэтажный особняк, у него всё равно перехватило дыхание.
Линь Дун доел полбаночки мороженого и завязал крышку:
— Поставлю пока в холодильник, чтобы не растаяло. Напомни потом съесть.
— Давай я, — Цзян Сяо забрал баночку. — Заодно фрукты захвачу.
Линь Дун вошёл в дом вслед за Цзян Сяо и тут же услышал голоса в гостиной. Разговаривали двое: Цзян Ци и его отец, Цзян Гопин.
Услышав шаги, отец и сын одновременно повернулись.
— Здравствуйте, дядя, — вежливо поздоровался Линь Дун.
Заметив Линь Дуна, Цзян Гопин улыбнулся — юноша ему искренне нравился:
— О, Дундун! Пришел погулять?
— Да.
Чжан Юаньчжэ не ожидал увидеть в доме столько взрослых и ужасно занервничал, но вслед за Линь Дуном тоже выдавил из себя:
— Здравствуйте, дядя. Здравствуйте, брат Цзян.
Цзян Ци сдержанно кивнул.
Цзян Сяо тем временем ушёл на кухню. Линь Дун представил приятеля:
— Это одноклассник Сяо Сяо, пришёл за компанию.
Цзян Гопин кивнул и поднялся:
— Ну, вы, молодёжь, развлекайтесь, а я пойду наверх.
Цзян Ци подошёл к Линь Дуну:
— А вы с Сяо Сяо, я смотрю, совсем сблизились?
О том, что Цзян Сяо ездил с Линь Дуном в деревню к его родственникам, Цзян Ци узнал постфактум и до сих пор находил это странным. Он отлично знал скверный характер своего брата, и хоть к Линь Дуну тот относился иначе, поехать к чужим людям в глушь на полторы недели — это переходило все границы обычной дружбы.
Линь Дун смутился. Ещё бы! Он ведь скрывал, что встречался с младшим братом этого человека. Чувствовал себя так, будто увёл чужого ребёнка из семьи.
— Да мы... вроде всегда нормально общались, — туманно отозвался Линь Дун.
Цзян Ци изогнул бровь. Заметив выходящего из кухни Цзян Сяо, он не стал развивать тему, лишь бросил:
— Я тоже поднимусь к себе. Хорошего отдыха.
После недавнего разговора с братом Цзян Ци не оставляли смутные сомнения. Что имел в виду Цзян Сяо, говоря о «неповиновении отцу»? Насколько далеко он готов зайти? У Цзян Ци были догадки, но подтверждений им пока не находилось.
«Странная какая-то семейка», — думал Чжан Юаньчжэ, тише воды ниже травы сидевший на диване. В руках он сжимал пакет со сменной одеждой. Изначально он собирался поплавать, но теперь озирался по сторонам, усомнившись, дойдёт ли вообще дело до бассейна. Атмосфера в доме с самого входа казалась натянутой и крайне неловкой.
Заметив состояние приятеля, Линь Дун похлопал его по плечу:
— Пойдём переоденемся.
После разговорчиков с Цзян Ци Линь Дуну и самому стало не по себе — проснулась лёгкая совесть за то, что он сбил с пути праведного младшего сына этого семейства. Единственным спасением казалось поскорее нырнуть в прохладную воду.
Переодевшись, Чжан Юаньчжэ критически осмотрел себя в зеркале. Живот был не то чтобы огромным, но округлым, белым и мягким. В одних плавательных плавках его упитанность бросалась в глаза ещё сильнее.
Его спасали только крупные, выразительные глаза и общее миловидное выражение лица — если не приглядываться, единственным недостатком казался лишний вес.
Когда Сяо Пан вышел из раздевалки, Линь Дун прыснул:
— Надо же, у тебя под одеждой такая белая кожа!
— Да я просто не загораю, — смутился Чжан Юаньчжэ. — Я совсем толстый, да?
Линь Дун к этому моменту тоже переоделся. Он был в отличной форме: на подтянутом животе проглядывали кубики пресса, а оттенок кожи хоть и уступал молочной белизне Сяо Пана, всё равно оставался довольно светлым для парня.
— Да нормальный ты, — успокоил его Линь Дун. — Главное — выглядишь таким мягким! Мне аж захотелось тебя по животу потискать, наверное, на ощупь супер.
Спустившийся в этот момент по лестнице Цзян Сяо услышал эту фразу. Выражение его лица мгновенно изменилось.
Парни часто дурачатся и подшучивают над фигурами друг друга — дело-то житейское, поэтому Чжан Юаньчжэ без задней мысли великодушно отмахнулся:
— Да без проблем, тискай сколько влезет!
Цзян Сяо подошёл ближе и застыл над Чжан Юаньчжэ, не сводя с него тяжёлого, пристального взгляда.
— А ты... тоже потискать хочешь? — с опаской поинтересовался Сяо Пан.