Дверь спальни тихонько отворилась и закрылась с едва слышным щелчком. Послышались мягкие шаги Цзян Сяо. Не став сдёргивать одеяло, под которым прятался Линь Дун, он подкрался с краю, аккуратно нащупал его высунувшуюся босую ступню и слегка сжал её в ладони.
От этого прикосновения Линь Дун мгновенно вынырнул из-под одеяла и снизу вверх уставился на Цзян Сяо. Оба молчали: Линь Дуна одолевала смущённость, а Цзян Сяо лишь сдержанно улыбался, похоже, и не собираясь ничего говорить.
Под этим взглядом неловкость Линь Дуна возрастала с каждой секундой. В конце концов, чтобы скрыть смущение, он с наигранным раздражением пихнул Цзян Сяо голой пяткой в живот:
— Чего уселся и молчишь?
Этот легкий толчок будто привёл Цзян Сяо в движение. Впрочем, разряжать обстановку разговорами он не стал. Наклонившись ближе, он с нежной страстью приник губами к щеке Линь Дуна, переплёл свои пальцы с его ладонями и поднял их над головой, вынуждая того запрокинуть лицо.
Щёки Линь Дуна вспыхнули, отчего смущение накатило с новой силой. На дворе стоял поздний час, а он до сих пор не вылез из постели, не говоря уж о том, чтобы умыться или почистить зубы. Пусть он и не трогал своё лицо, но понимал, что после ночного сна оно вряд ли выглядит свежим — наверняка даже немного залоснилось. От этой мысли позволить Цзян Сяо продолжать ласки стало совсем неловко.
Он отвернулся и попытался высвободиться:
— Ну хватит, пусти! Мне умыться надо, прекращай целоваться.
Цзян Сяо уткнулся носом в изгиб его шеи и тихо позвал:
— Брат Дундун?
Голос звучал как всегда ласково, но Линь Дуну показалось, что сейчас в нём пробиваются особенные, липко-сладкие нотки глубокой привязанности. Этот короткий и нежный объём откликался в груди щемящим теплом.
Линь Дун так и не стал его прогонять. Напротив, обнял Цзян Сяо за спину, зарылся пальцами в его густые волосы и слегка погладил по макушке — в этот момент тот до боли напоминал огромного ласкового пса, которого так и хочется приласкать.
После прошедшей ночи их связь стала ещё крепче. Линь Дун твёрдо решил раскрыть их отношения соседям по комнате и теперь раздумывал, когда лучше выбрать момент, чтобы вытащить всех на совместный ужин. Но сессия была в самом разгаре: в это время даже в общежитии ребята появлялись набегами, «мелькая лишь хвостами дракона», а уж собрать всех вместе, живя за пределами кампуса, оказывалось той ещё задачей — у кого-то обнаруживались давние планы, у кого-то всё время съедала учёба.
Поразмыслив, Линь Дун решил не торопить события. Дел у него и у самого хватало, так что имело смысл отложить этот разговор на следующий семестр, уже после Нового года. В конце концов, их отношения с Цзян Сяо были как сваренная утка — никуда уже не улетят.
Зато с Чжан Юаньчжэ за это время он пересекался довольно часто — иногда им удавалось вместе пообедать.
И каждый раз Линь Дуну казалось, будто перед ним немного другой человек.
— Всего неделю не виделись, а ты снова сбросил? Даже второй подбородок почти исчез, — состроив обеспокоенную мину, произнёс Линь Дун. — Сяо Пан, неужто есть что-то важнее здоровья?
Чжан Юаньчжэ не обратил внимания на подколку. Вместо этого он с сияющим видом погладил себя по щекам:
— В самом деле? Хе-хе, я как раз к этому и стремился! Брат, ты только больше не зови меня Сяо Паном. Это прозвище мне теперь совсем не подходит!
Он и впрямь заметно похудел. До идеальной фигуры ему было ещё далеко, однако с его изначальным весом каждые пару скинутых килограммов бросались в глаза. А за этот семестр Чжан Юаньчжэ сбросил, пожалуй, килограммов десять, так что звать его «толстяком» теперь язык не поворачивался.
Линь Дун находил эти перемены весьма к лучшему: избыточный вес сулил немало проблем со здоровьем, и сбросить его без вреда для организма было лишь во благо.
— У вас сессия до какого числа? — мельком поинтересовался Линь Дун, глядя за спину собеседника.
В обеденный час в столовой было яблоку негде упасть. Студенты снували туда-сюда с озабоченными лицами; казалось, если бы не потребность поддерживать жизнедеятельность, они бы с радостью выкроили и эти полчаса на учёбу.
Сам Линь Дун учился усердно в течение всего года, так что перед экзаменами хоть и подтягивал хвосты, но особых волнений не испытывал.
— Вроде на день раньше вашего закончим, — ответил Чжан Юаньчжэ. — Я тут недавно пересекся с Цзян Сяо. Он говорил, вы двадцать первого домой уезжаете?
— Ага. Поедешь с нами? — между делом предложил Линь Дун. — Мы всё равно на машине. Если захватим Сяо Яня, сможем вести по очереди.
Линь Дун с получением прав не торопился и пока сдал только половину экзаменов, но знал, что Сяо Янь уже получил водительское удостоверение. Если бы они с Цзян Сяо сменяли друг друга за рулём, дорога прошла бы куда легче.
Услышав имя Сяо Яня, Чжан Юаньчжэ неопределённо промычал и скривил губы:
— Понятно.
Линь Дун одарил его внимательным взглядом и тут же краем глаза заметил Цзян Сяо, который с подносом в руках высматривал его в толпе. Высокая фигура Цзян Сяо заметно выделялась посреди столовой, и многие студенты то и дело бросали на него украдкой взгляды. Линь Дун махнул ему рукой, а когда тот направился к ним, снова повернулся к Чжан Юаньчжэ:
— Ты чего так скривился? Он тебя обидел, что ли?
Чжан Юаньчжэ принялся задумчиво ковырять ложкой суп в пиале:
— Да бесит он меня! Мало того что постоянно обесценивает мои успехи, так ещё твердит, будто худым мне не идёт, а вот полным было в самый раз. За дурака меня держит, что ли? Кому это полнота к лицу? У меня же не огромные глаза с двойными веками! Поправляюсь — и всё, щёки глаза щелочками делают. Зато сейчас смотри, как они увеличились! Посвежел ведь, а?
Уловив в его голосе нотки неуверенности, Линь Дун с наигранной серьёзностью оглядел приятеля с ног до головы и одобрительно кивнул:
— Конечно, выглядишь отлично! Сяо Янь просто подшучивает над тобой. По-моему, ты сейчас настоящий красавчик.
Цзян Сяо, только опустившийся на стул рядом с Линь Дуном, как раз уловил эту последнюю фразу. Его бровь вопросительно взметнулась в сторону Чжан Юаньчжэ. У того сработал мощнейший инстинкт самосохранения: хоть он и перестал бояться Цзян Сяо так, как прежде, реагировал всё ещё молниеносно:
— Спасибо, брат Дундун! Но для тебя-то красивее Цзян Сяо всё равно никого нет, да?
От столь внезапного виража Линь Дун слегка оторопел и перевёл взгляд на Цзян Сяо. Тот мгновенно изобразил кроткую, послушную улыбку, выглядя как само воплощение безобидности.
Линь Дун отвёл глаза и сдержанно заметил:
— Да ничего особенного. Когда каждый день видишь, глаз замыливается.
Он зачерпнул ложку риса, проглотил и изложил Цзян Сяо план поездки на праздник:
— Назад поедем вместе. Спроси у Сяо Яня, не хочет ли он с нами. Если уже взял билет на поезд, пусть сдаёт — на скоростных поездах в это время давка страшная.
Город А служил крупнейшим транспортным узлом провинции, и в период новогодней миграции вокзалы традиционно превращались в бурлящий людской океан.
— Ладно, — кивнул Цзян Сяо.
С этим словом он, словно фокусник, извлёк из кармана две баночки тёплого молока. С упаковки на них вылупился забавный рисованный человечек с огромными глазами.
Чжан Юаньчжэ перепала одна банка за компанию с Линь Дуном — правда, Цзян Сяо лишь небрежно пододвинул её по столу. Зато для Линь Дуна он заботливо открыл баночку и мягко поставил рядом:
— Оно тёплое, отпей немного.
Линь Дун сделал пару глотков, отставил баночку и как ни в чём не бывало продолжил беседу:
— Кстати, у вас же в этом году ведёт Тигр? Как тебе его предмет?
«Тигром» в университете прозвали старого профессора, славившегося въедливостью. Его курсы давались с боем, а процент отсева на экзаменах неизменно заставлял плакать не одно поколение студентов.
Обычно Чжан Юаньчжэ мог часами жаловаться на Тигра, но сейчас его внимание занимали двое сидящих напротив. Он переводил незаметный взгляд с Линь Дуна на Цзян Сяо, который всё больше походил на кроткую жёнушку, и мысленно восторгался Линь Дуном, готовый показывать ему большой палец.
Сперва новость об их романе показалась ему немыслимой, но теперь приходилось признать: эти двое созданы друг для друга. Прежде Цзян Сяо, хоть и не гулял напропалую, отнюдь не производил впечатления кроткого семьянина.
Кто бы мог подумать! Чжан Юаньчжэ преисполнился уважения: человеческие возможности и впрямь безграничны. Раньше он недооценивал Цзян Сяо, но при нужных обстоятельствах даже самый отпетый бунтарь способен стать шёлковым. Тем более что Цзян Сяо и бунтарствовал-то скорее для вида.
Благодаря Линь Дуну даже сам Цзян Сяо стал казаться Чжан Юаньчжэ вполне приятным парнем.
На этом фоне Сяо Янь выглядел полной противоположностью и редкостным мерзавцем. Интересно, скольких девчонок он успел завести и склеить в своём новом вузе?
Одно то, что этот гад посреди ночи регулярно присылал Чжан Юаньчжэ фотографии своего пресса, уже заставляло сомневаться в его порядочности.
«Вот бы и для Сяо Яня нашёлся какой-нибудь брат Дундун или сестра Дундун, чтобы приструнить этого паршивца».
Стремительный бег времени развеял предэкзаменационную лихорадку. Едва сдалась последняя дисциплина, Линь Дун и Цзян Сяо съездили домой упаковать вещи и сразу направились на машине к студгородку за Чжан Юаньчжэ.
Сяо Янь ждал их уже какое-то время. Припарковавшись у ворот жилого комплекса, Линь Дун и Цзян Сяо застали забавную сцену: Сяо Янь бесцеремонно сгрёб Чжан Юаньчжэ за плечо, а тот уворачивался и пытался дать ему пинка.
Заметив подъехавшую машину, Сяо Янь подхватил оба чемодана, убрал их в багажник и распахнул перед Чжан Юаньчжэ дверцу.
Цзян Сяо насупился:
— Побыстрее там! Не видите, холодный воздух в салон нагоняете?
Его тон был относительно сдержан, да и пассажиры привыкли не принимать подобные выпады всерьёз. Сяо Янь, плюхнувшись на сиденье, не удержался от подколки:
— Приветствую, сноха!
Линь Дун густо покраснел. Чжан Юаньчжэ, любитель подлить масла в огонь, со смешком замялся рядом.
Цзян Сяо сидел за рулём, пристёгнутый ремнём безопасности, поэтому дать им по загривку не мог, но его взгляд моментально потяжелел:
— Чего заржали? На рожон лезете?
Привычка строить из себя грозу общежития сработала наилучшим образом. Наигранный гнев моментально сбил спесь с Чжан Юаньчжэ, и тот испуганно уставился на Линь Дуна, взывая о помощи безмолвным взглядом.