Линь Дун смотрел в окно с пассажирского кресла. Городские улицы уже успели расчистить после тайфуна, но то тут, то там виднелись последствия разгула стихии — сломанные ветви и поваленные деревья.
За окном всё ещё хлестал косой дождь. Линь Дун прильнул к стеклу и обратился к Цзян Сяо:
— Скинь мне потом свой номер паспорта. Я сразу возьму нам билеты туда и обратно, чтобы сидеть вместе.
С этими словами он повернулся обратно и принялся любопытно оглядывать салон, то и дело что-то ощупывая.
Цзян Сяо, следивший за дорогой, мельком бросил на него взгляд:
— Что ищешь?
— У тебя есть в машине сигареты?
Цзян Сяо ничего не ответил, но ловко выудил откуда-то начатую пачку. Линь Дун взял её и покрутил в руках. Марка казалась знакомой, хотя сам он в табаке совершенно не разбирался.
Движимый чистым любопытством, Дундун вытащил одну сигарету и поднёс к носу:
— И каково это — курить?
— Да ничего особенного, — ответил Цзян Сяо и потянулся, чтобы забрать у него пачку.
Линь Дун без споров отдал её, но тут же спросил:
— А зажигалка есть? Хочу попробовать, каково это на вкус.
За всю свою жизнь он толком и не соприкасался с курением — разве что пара соседей по общежитию баловались табаком, но сам Дундун к сигаретам даже не прикасался. И прося сейчас зажигалку, он вовсе не собирался пристращаться — им двигал исключительно юношеский интерес.
— Даже не пробуй, дрянь редкостная.
— А сам ты когда начал?
Цзян Сяо покосился на него, и Линь Дун, поймав этот взгляд, тут же строго добавил:
— Только не врать!
Раз уж врать запретили, пришлось выкладывать всё как есть:
— В седьмом классе старшеклассники научили. С тех пор так и пошло: когда паршиво на душе, могу выкурить одну-две.
— Как рано, — подсчитал про себя Линь Дун. — Это ж сколько лет уже...
— Угу, — тихо отозвался Цзян Сяо.
— И что, так и будешь дальше курить? — Линь Дун не дал ему ответить и поспешно договорил полушёпотом: — Вообще-то это твоё личное дело, но... если от тебя будет нести табаком, я не захочу с тобой целоваться. И тебе не дам!
Последние слова дались ему с трудом — смущение сжигало изнутри, но ради того, чтобы отучить парня от вредной привычки, Дундун решил идти до конца.
Пальцы Цзян Сяо крепче сжали руль. Превозмогая безумное желание припарковаться и впиться в эти губы поцелуем, он лишь сдержанно улыбнулся:
— А если я совсем брошу, ты разрешишь целовать тебя почаще?
Линь Дун вспыхнул и отвёл взгляд:
— Это вообще из другой оперы, не мешай всё в кучу! Веди машину давай.
— Так я и веду.
Линь Дун заподозрил двусмысленный намек, но развивать тему не стал.
Автомобиль подъехал к дому. У самого подъезда они неожиданно столкнулись с Ли Чань и рабочими, приехавшими вставлять новое стекло.
Ещё не выбравшись из салона, Линь Дун опустил окно и окликнул мать:
— Мама!
Ли Чань обернулась. Спокойное выражение её лица мгновенно сменилось теплой улыбкой:
— Дундун!
— Пойдём, поздороваешься с моей мамой, — повернулся Линь Дун к Цзян Сяо и первым выскочил из машины.
Пока Ли Чань шла к ним, она тихонько спросила у подошедшего сына:
— Это Цзян Сяо тебя привёз?
Ей доводилось видеть Цзян Ци, а вот с его младшим братом она знакома не была. Впрочем, учитывая их сходство и то, что Дундун ночевал в доме семьи Цзян, догадаться было несложно.
Линь Дун кивнул. Цзян Сяо тем временем тоже вышел и, стоя по другую сторону автомобиля, вежливо поздоровался:
— Здравствуйте, тётушка. Я Цзян Сяо.
Цзян Сяо редко приходилось вести себя со старшими настолько чинно и учтиво. Он и сам чувствовал, как неестественно звучит его голос, а под тёплым, доброжелательным взглядом Ли Чань и вовсе растерялся.
— Сяо Сяо, может, поднимешься к нам, выпьешь чаю? — предложила Ли Чань.
Цзян Сяо вопросительно взглянул на Линь Дуна. Тот ободряюще кивнул: мол, заходи, ничего страшного.
Однако опешивший от такой душевности Цзян Сяо смущённо отступил на полшага:
— Я... Извините, тётушка, у меня дома дела. Мне пора, в другой раз обязательно зайду!
Ли Чань не стала настаивать и добродушно улыбнулась:
— Ну хорошо. Заглядывай при случае!
Линь Дун немного удивился такому отказу, но спорить не стал:
— Мам, я тогда провожу Сяо Сяо.
— Договорились, а я поднимусь с мастерами, — ответила Ли Чань и пошла к подъезду.
Линь Дун подошёл к дверце водителя:
— Будь осторожен на дороге. И не забудь скинуть номер паспорта!
— Угу. Ну, я поехал.
— Пока! — Дундун мазнул рукой на прощание.
Он хотел было спросить, почему тот испугался зайти, но в последний момент передумал.
Зайдя в подъезд, Линь Дун проводил взглядом уезжающий автомобиль. Вспомнив их короткий разговор с матерью, он невольно задумался о суровой реальности.
Сейчас он точно не мог открыться матери и рассказать об их отношениях с Цзян Сяо. А когда наступит то самое «подходящее время» — Дундун понятия не имел.
Двери лифта распахнулись. Входная дверь квартиры была приоткрыта, изнутри доносились голоса матери и мастера.
Дождь за окном уже прекратился. Сквозь пустую раму в кухню проникали мягкие лучи утреннего солнца, освещая лицо Ли Чань. Она улыбалась, и вокруг её глаз лучились тонкие морщинки.
Линь Дун замер на пороге, заворожённый этой картиной, пока мать не обернулась на шум.
— Вчерашний тайфун — это нечто, лет десять такого не было, — говорила Ли Чань мастеру, подходя к сыну. — Когда стекло выбило, Дундун был дома один. Хорошо хоть на кухне, а то даже представить страшно!
Рабочий сочувственно проворчал пару ласковых в адрес ненастной погоды.
— Ладно хоть к концу года в новую квартиру переедем, — вздохнула Ли Чань, обращаясь к сыну. — А то в этом старом доме уже совсем небезопасно.
Линь Дун сбросил рюкзак и спросил:
— А эту сдавать будем?
Расположение у дома было отличное, подобное жильё в их районе легко сдавали тысяч за пять юаней в месяц.
Ли Чань качнула головой, обводя взглядом родные стены:
— Не знаю, на кого наткнёшься. Вдруг попадутся неряхи и всё испортят? Всю эту мебель мы покупали ещё вместе с твоим отцом... Если жильцы всё ухлопают, никакая аренда потом не окупит испорченных нервов.
Услышав упоминание об отце, Линь Дун не удержался:
— Мам... Дедушка с бабушкой как-то обмолвились, что, когда вы с папой начали встречаться, родственники считали, будто вы друг другу не подходите.
Ли Чань удивилась внезапному вопросу, но уже через мгновение мягко улыбнулась, предаваясь воспоминаниям:
— Было дело. Твои дедушка и бабушка со стороны отца хотели сосватать ему соседскую девчушку. А мои родители брюзжали, что папа твой живёт слишком далеко.
— И как же вы их переубедили?
— Да они у нас люди отнюдь не упрямые, — посмеивалась Ли Чань. — Я твердила, что выйду только за него, а твой отец заладил, что женится только на мне. Вот они и махнули рукой.
— А что, если человек, которого я полюблю, вам не понравится? — с уколом тревоги спросил Линь Дун.
Раньше подобные гипотетические разговоры казались абстрактной болтовней, но сейчас сердце сжалось от вполне реального страха. Даже если не брать в расчёт непростой характер Цзян Сяо, сам его пол уже станет для родителей непреодолимым барьером или, как минимум, огромным разочарованием.
— Вот оно что... — Ли Чань задумалась, ее улыбка угасла. Заметив, как натянулся сын, она вдруг тепло расплылась в улыбке: — Мне кажется, если мой Дундун кого-то искренне полюбит, то и я не смогу невзлюбить этого человека.
— Даже если тебе покажется, что мы совершенно друг другу не подходим?
— А кто вообще вправе решать, подходят люди друг другу или нет? Мое представление об «идеальной паре» сложилось из личного опыта и ценностей. Это мои желания, а не твои. В свое время мои родители не стали ломать мне жизнь, и я не хочу чинить препятствия тебе. Так что, даже если мне кто-то покажется неподходящим, я изо всех сил постараюсь принять выбор своего сына.
Груз с души Линь Дуна немного спал. Глядя на ласковое лицо матери, он невольно улыбнулся, хотя и поддразнил её:
— Мам, звучит красиво, но прямо как из умной книжки!
Ли Чань шутливо шугнула его:
— Ах ты! Не будешь делать комплименты — буду потом твою невестку изводить!
Линь Дун хихикнул:
— Мамуля, ты у меня самая красивая! Я к себе!
Ли Чань с улыбкой посмотрела ему вслед. Слова сына показались ей странноватыми, но разгадать истинную причину его любопытства она так и не смогла. Качнув головой, она вернулась на кухню.
Вернувшись в комнату, Линь Дун плюхнулся на кровать и взглянул на часы. Цзян Сяо ещё вряд ли доехал до дома, поэтому Дундун сразу открыл приложение и стал просматривать билеты на скоростной поезд, отправлявшийся послезавтра.
Вариантов хватало. Он неспешно листал расписание, выбирая оптимальное время.
Как раз когда он определился с рейсом, от Цзян Сяо пришло сообщение с номером паспорта.
Линь Дун быстро оформил два билета — повезло, места оказались соседними. Скинув Цзян Сяо детали поездки, он набрал дедушке по материнской линии и сообщил время прибытия.
Только закончив разговор, Дундун заметил новое сообщение в WeChat.
Клубничный торт: «А твои дедушка с бабушкой... какие они? Что любят, а чего терпеть не могут?»
Линь Дуна это искренне развеселило.
Дундунциан: «Ты чего так переполошился? Они ж не людоеды!»
Дундунциан: «Уверен, ты им понравишься».
Клубничный торт: [Стикер: вздыхающая хрюшка]
Линь Дун решил напустить на себя важный вид.
Дундунциан: «Они любят то же, что и я, и ненавидят то же, что мне не по душе. Так что если будешь шелковым и будешь во всем меня слушаться, чтобы я тебя обожал, то и они от тебя будут в восторге».
Дундунциан: «Ну так что, будешь послушным мальчиком?»
Клубничный торт: «Буду».
Глядя на этот покорный ответ, Линь Дун расплылся в довольной улыбке. Сердце затопила сладостная нежность.
«Ага, мелкий паршивец! Думал, я с тобой не справлюсь?»
Раньше Линь Дун полагал, что романтические отношения перевернут всю его жизнь вверх дном. Но когда мечта стала реальностью, оказалось, что перемены хоть и произошли, но далеко не такие грандиозные.
Шёл четвёртый день их романа. Спросонья нащупав телефон и увидав утреннее сообщение от Цзян Сяо, Дундун пару секунд сидел с совершенно пустой головой.
Выезд был намечен на утренний рейс. Линь Дун взъерошил волосы и сел на кровати — часы показывали всего половину девятого.
Он отправил Цзян Сяо первый попавшийся стикер, подав знак, что проснулся.
Но тот мгновенно ответил вызовом по видеосвязи.
Застигнутый врасплох, Линь Дун на автомате нажал «принять». Посмотрев на экран, он обомлел: из зеркала смартфона на него глядело опухшее ото сна чучело с растрёпанным гнездом на голове. А на другом конце провода сидел свежий, безупречно причёсанный и чертовски привлекательный Цзян Сяо.
Контраст оказался настолько убийственным, что сон с Дундуна как рукой сняло. Он мгновенно сбросил звонок.
«Чёрт, чёрт, чёрт!»
Спрыгнув с кровати, он ринулся в ванную, плеснул в лицо холодной водой, отчаянно растёр щеки полотенцем и попытался хоть как-то пригладить вихры.
Телефон в комнате разрывался от повторных видеовызовов.
Оценив результаты своих трудов и оставшись ими недоволен, Дундун плюнул на всё. Вернувшись к кровати, он отклонил видеозвонок и вместо этого набрал обычную голосовую связь.
Цзян Сяо ответил мгновенно.
Злясь на собственный нелепый вид, Линь Дун напустил на себя сердитый тон:
— Ты чего творишь?! На кой чёрт звонить по видео ни свет ни заря?!