Оуян Хао, если честно, считал, что с Цзян Сяо не так-то просто ужиться — со стороны тот казался холодным гордецом, смотрящим на всех свысока. Но этим утром, столкнувшись с ним в университете, Цзян Сяо первым поздоровался. Дистанция между ними никуда не делась, и всё же Оуян Хао почувствовал: ради Линь Дуна тот держится с ним куда приветливее обычного.
Для сравнения, девушка, шедшая тогда рядом с Цзян Сяо, для него словно вовсе не существовала — пустое место. А ведь на вкус самого Оуян Хао та девушка была вполне себе миленькой.
Называя Цзян Сяо "прямолинейным", Оуян Хао имел в виду не только то, что тот держится как классический железный сухарь, но и то, что в чувствах он совершенно не разбирается. Изложив всё это Линь Дуну, он подвёл итог одной фразой.
Оуян Хао: Такими темпами он подружку себе точно не найдёт.
Сам он вечно оставался одиноким, но это ничуть не мешало ему сейчас искренне переживать за Цзян Сяо. Раз уж они с Линь Дуном ладили неплохо, он невольно поставил себя на его место — и заодно немного забеспокоился, как бы Цзян Сяо не остался бобылём до конца дней.
Не ожидал он, что Линь Дун ответит так резко и без обиняков.
Дундунциан: У него подружки не будет никогда. [Пристальный взгляд]
Вагон метро качнуло, и, дописав сообщение, Линь Дун стукнулся лбом о плечо Цзян Сяо. Подняв на него глаза с напускной серьёзностью, он снова опустил голову — уже собираясь рассказать Оуян Хао, что связывает их с Цзян Сяо на самом деле.
Но вместо этого Оуян Хао, прочитав сообщение, пришёл в ужас.
Оуян Хао: Ну да, но всё-таки не стоит так проклинать человека.
Дундунциан:...
"Да ну его, этого чурбана", — подумал Линь Дун, и всё желание объясняться разом пропало.
Хоть Линь Дун и не переехал жить за пределы кампуса, бывать у Цзян Сяо он стал всё чаще. Главная причина крылась в том, что в столовой их университета кормили посредственно, а в большинстве окрестных ресторанчиков готовили слишком жирно и остро — часто такое есть тоже не годится.
К тому же занятий у Линь Дуна было не так много, а он вдобавок записался на автокурсы, поэтому, не желая лишний раз мотаться туда-обратно, частенько сразу оставался ночевать у Цзян Сяо.
Цзян Сяо неспешно вышел из библиотеки — порыв ветра закружил у его ног опавшие листья. Только вырвавшись из чрезмерной тишины читального зала, он наконец достал телефон, чтобы отправить Линь Дуну голосовое сообщение. Но не успел он открыть чат с ним, как заметил в списке диалогов новое сообщение — от чата, которому когда-то отключил уведомления.
Писал отец, Цзян Гопин.
Цзян Гопин связывался с сыном нечасто, а с тех пор как тот поступил в университет — и того реже. Палец Цзян Сяо замер над экраном; лишь спустя несколько секунд он, хмурясь, открыл чат. Внутри обнаружились два коротких голосовых сообщения, отправленные больше часа назад.
"Сегодня буду проездом неподалёку от вашего университета. Заберу тебя, пообедаем вместе."
"Адрес скину чуть позже."
Пролистав чат выше, Цзян Сяо обнаружил, что их последний более-менее осмысленный обмен репликами состоялся месяц с лишним назад — да и то по мелочам, вроде пересланных друг другу статей.
Цзян Сяо коротко ответил: "Хорошо" — и тут же переключился на чат с Линь Дуном, набирая голосовой вызов.
Вызов звонил добрый десяток секунд — Цзян Сяо успел за это время надеть наушники. Стоило соединению установиться, как в ухо ворвался голос Линь Дуна.
— Я скоро домой поеду, ты уже вернулся? — на фоне слышался гомон: было ясно, что Линь Дун сейчас в людном месте.
Утром Линь Дун съездил на автокурсы попрактиковаться, а после, когда время подошло, направился прямиком на рынок. Сейчас он стоял у прилавка с морепродуктами, наблюдая, как проворный продавец ловко вылавливает креветок из чана.
— На обед креветки в масле, ещё, может, салат с чесноком? — прикидывал Линь Дун вслух, тут же решая заодно купить курицу: днём поставит бульон, а к ужину уже можно будет пить.
Линь Дун выпалил всё это одним духом, и в ушах Цзян Сяо чаши весов между обедом с Цзян Гопином и обедом дома с Линь Дуном мгновенно перевесили в одну сторону.
Впрочем, поколебавшись лишь мгновение, он всё же сказал:
— Отец приехал, мне нужно с ним пообедать. Продукты пока убери в холодильник — ты тоже подойдёшь потом?
Линь Дун как раз сканировал QR-код, расплачиваясь с продавцом.
— Но у меня скоро пара, могу не успеть, — недоговорил Линь Дун: на самом деле обедать с Цзян Гопином теперь было ему немного неловко. Раньше тот был просто отцом друга, а теперь всё как-то усложнилось — и хотя мужчина ещё ни о чём не подозревал, сам Линь Дун всё равно чувствовал лёгкое напряжение.
— Хорошо, тогда после занятий заеду за тобой, домой вместе поедем, — Цзян Сяо не стал настаивать: он и сам не особо хотел, чтобы Линь Дун лишний раз пересекался с Цзян Гопином.
Цзян Гопин и Линь Дун были для него будто две совершенно разные стороны жизни — и именно потому, что Цзян Сяо слишком хорошо знал обоих, ему не хотелось, чтобы эти стороны соприкасались.
Вскоре Цзян Гопин прислал ещё одно сообщение — коротко и по делу указал адрес ресторана в получасе езды от университета А. Цзян Сяо доехал туда сам за рулём и, войдя, увидел не только отца: рядом с Цзян Гопином за столиком сидела женщина лет тридцати.
Цзян Сяо мельком взглянул на неё и узнал — кажется, одна из секретарш отца, вот только сидела она сейчас с видом, больше подобающим хозяйке дома. Цзян Сяо покосился в окно, за которым небо сплошь затянуло тучами, вот-вот грозившими пролиться дождём, но шаг не замедлил — неторопливо подошёл к столу, поздоровался с отцом и как ни в чём не бывало сел.
Секретаршу отца он словно вовсе не заметил, да и самого Цзян Гопина это ничуть не задело. Женщина смутилась, но всё же выдавила улыбку и первой завела разговор:
— Сяо Сяо, в университете уже освоился?
— Учусь уже почти два месяца, конечно освоился, — ответил Цзян Сяо равнодушно, без особого энтузиазма.
Женщина невольно бросила взгляд на Цзян Гопина, но тот и не думал её представлять. В душе она обиделась, но поделать ничего не могла: прекрасно понимала, что отношение Цзян Сяо к ней целиком зависит от отношения к ней самого Цзян Гопина. Как бы ни было неприятно, приходилось молча всё проглатывать.
Цзян Гопин в последние годы погулял на стороне вдоволь — отношений по расчёту, где каждый брал своё, у него было отнюдь не одна и не две. И именно поэтому в этот момент его покоробило, что секретарша ведёт себя так, будто и вправду занимает место хозяйки. Он тоже бросил на неё недовольный взгляд.
Цзян Сяо за долгие годы давно уже перестал как-либо реагировать на то, как отец или мать устраивают свои личные дела. Он невозмутимо спросил:
— Пап, надолго в этот раз?
— Сегодня вечером уже уеду, задерживаться надолго не выйдет, — Цзян Гопин по-своему всё же дорожил сыном. Детей у него было двое: Цзян Ци уже давно и открыто держался стороны матери, на него отец особо не рассчитывал. Что до Цзян Сяо, тот в прежние годы вёл себя настолько беспутно, что Цзян Гопин уже почти разочаровался в нём. Но в последние годы, пусть характер у сына так и остался с некоторой дикцой, в остальном перемены оказались заметны — а главное, он начал проявлять неподдельный интерес к делам отца. С тех пор Цзян Гопин возлагал на сына всё больше надежд.
— Тогда не буду звать тебя к себе.
— Ишь, малец, а рассуждает уже как взрослый, — усмехнулся Цзян Гопин, невольно развеселившись от того, как сын сказал "к себе" — будто они и впрямь давно разделили хозяйство.
Втроём за столом обед тянулся неспешно, разговоров хватало. Цзян Сяо в общих чертах рассказал об учёбе, остальное же время говорил в основном Цзян Гопин — впрочем, не то чтобы он специально обращался к сыну: между делом он успел ответить на два звонка и отправить кучу сообщений в вичате, разрываясь между делами и приёмами.
Цзян Сяо тем временем прихлёбывал рыбный отвар с морепродуктами, и стоило ему зачерпнуть ложкой креветочное мясо, как он вспомнил слова Линь Дуна о креветках в масле — и еда перед ним разом показалась ещё менее аппетитной.
В общем, обед вышел до крайности пресным.
Где-то посреди трапезы тучи снаружи наконец разразились крупными, с горошину, каплями дождя, хлынувшими с неба сплошным потоком. Струи забарабанили по стеклу ресторана, растекаясь водяной пеленой и размывая очертания улицы за окном.
Цзян Сяо, засмотревшись на разошедшийся дождь, немного задумался: сейчас Линь Дун, наверное, уже возвращается в университет — не промокнет ли он по дороге, если забыл захватить зонт?
За те несколько мгновений, что он витал мыслями где-то далеко, Цзян Гопин уже поднялся из-за стола. Отец с сыном вместе дошли до выхода из ресторана — и разошлись каждый в свою сторону.
По дороге обратно в университет улицы кишели спешащими прохожими: даже под зонтами вид у них был совсем неказистый, а те, кто зонта не захватил, промокли до нитки, как мокрые курицы. Скользкая от дождя дорога то и дело сталкивала машины бортами; проносящиеся мимо автомобили вздымали фонтаны грязных брызг — целый ворох мелких досад, из которых складывался этот дождливый день, будто и сама жизнь на миг сменила краски.
"А может, жизнь вообще всегда полна досадных мелочей, без всяких исключений", — подумал Цзян Сяо.
Дождь так и не прекратился до самого конца дневных пар у Линь Дуна. Цзян Сяо, сидя в машине поодаль, наблюдал, как тот выбежал из общежития под зонтом, торопливо распахнул дверцу, юркнул внутрь и сложил зонт — а вместе с ним в салон ворвался влажный сырой воздух. Плечи куртки Линь Дуна успели покрыться редкими каплями.
Цзян Сяо вытащил салфетку, наклонился и промокнул капли, а Линь Дун, прищурившись в улыбке, придвинулся и чмокнул его в щёку. За окном, посмеиваясь, прошли несколько девушек с невероятно красивым зонтиком; тот качнулся, мелькнул перед глазами Цзян Сяо — и за ним вдруг проглянуло солнце.
Дождь ещё моросил, но в небесной пелене уже забрезжил слабый просвет.
— Приедем домой, помоюсь — и порядок. У меня сегодня штанины все в грязных пятнах, — Линь Дун, склонившись, пристёгивал ремень безопасности, разглагольствуя с самым бойким видом. — А ещё я купил старую курицу — перед выходом уже поставил бульон томиться на медленном огне. Приедем — приготовлю ещё пару блюд, и можно будет есть. Ты в последнее время так учёбой измотался, надо подкормиться.
Цзян Сяо вывел машину за территорию университета — настроение у него заметно улучшилось. Пока Линь Дун что-то болтал рядом, он изредка отзывался. Дворники на лобовом стекле в какой-то момент сами собой остановились. Когда они вышли у дома и проходили мимо небольшой лужи перед подъездом, Линь Дун, опершись рукой о плечо Цзян Сяо, одним прыжком перескочил через неё, а затем застыл на месте, приподняв ногу — похвастаться сухим носком туфли, — и с довольным видом ткнул большим пальцем в собственную сторону.
Тут Цзян Сяо не выдержал и рассмеялся: что ж, выходит, жизнь всё-таки не сплошь состоит из досад.