— Мам, ну расскажи же, — умоляюще протянул Линь Дун.
Ли Чань, которую он теребил за руку, капризничая, как ребёнок, со вздохом сдалась.
— Да там, в общем-то, ничего особенного. В делах ты всё равно не разбираешься, а что до личной жизни… Ходят слухи, будто у его отца на стороне есть двое внебрачных детей. Оба совсем маленькие, и, говорят, даже не от одной матери — в общем, там целая путаница.
Ли Чань вздохнула.
— А вот Цзян Ци с Цзян Сяо, надо сказать, выросли неплохими ребятами.
— Да ладно? — Линь Дун опешил. Он, конечно, догадывался, что Цзян Гопин на стороне живёт как хочет, но чтобы у того были ещё дети — такого он не ожидал. Ни Цзян Ци, ни Цзян Сяо об этом ни разу не упоминали, да и вообще неизвестно, знают ли они сами. — Как так вообще можно?
Ли Чань, улыбнувшись, потрепала его по голове.
— Не у всех одинаковые взгляды на отношения и брак. Но вот так поступать с детьми — это, конечно, слишком безответственно.
Линь Дун опустил голову, взглянул на щенка, протянул руки и прижал его к груди. Глядя в его блестящие чёрные глазки, он погладил малыша по макушке — и в груди у него неожиданно вспыхнула какая-то боевая решимость.
Он ведь полюбил Цзян Сяо вовсе не из жалости — просто теперь, когда он его полюбил, прошлое Цзян Сяо и правда стало отзываться в нём куда острее. Будто Цзян Сяо был воздушным шариком с дыркой, из которого потихоньку выходит воздух, а Линь Дун хотел одно — выплеснуть на него всю свою любовь и нежность, и понемногу, дуновение за дуновением, снова наполнить этот шарик и беречь его, как самое дорогое.
Линь Дун вернулся к себе в комнату, достал телефон и открыл чат с Цзян Сяо.
Дундунциан: Обожаю тебя!
Дундунциан: [Чмок]
Цзян Сяо как раз только вышел из душа и листал электронную книгу. Услышав звук уведомления в вичате, он открыл чат, увидел сообщение от Линь Дуна — и невольно расплылся в улыбке.
Клубничный торт: Что это ты вдруг такой ласковый? Соскучился?
Клубничный торт: Завтра заехать за тобой пораньше?
Дундунциан: Это не ласки. Это констатация факта.
Цзян Сяо отложил читалку в сторону, полностью сосредоточившись на переписке.
Клубничный торт: Ещё немного — и я об этом пожалею.
Дундунциан: О чём это?
Клубничный торт: О том, что сегодня отвёз тебя домой.
Линь Дун зарылся лицом в мягкое одеяло. В лицо флиртовать он стеснялся, а вот через телефон мог позволить себе распоясаться.
Дундунциан: [Иди сюда, в мою постель]
Дундунциан: [Раздевайся догола]
Цзян Сяо ответил не сразу — а когда ответил, то не словами, а видеозвонком.
Линь Дун мгновенно скис и звонок отклонил.
Дундунциан: Ой, спать хочется, уже засыпаю. Спокойной ночи.
Дундунциан: [Укрывается одеялом]
Цзян Сяо ничего иного и не ждал — усмехнулся и отложил телефон. Только он собрался вернуться к книге, как за дверью раздался стук.
Это был Цзян Ци.
— Выйдешь на пару слов?
Цзян Сяо поднялся, открыл дверь. Братья посмотрели друг на друга через порог. Цзян Ци добавил:
— Насчёт Линь Дуна.
Только тогда Цзян Сяо тронулся с места. Вместе они спустились в гостиную.
Дома сейчас были только они вдвоём — домработница появится лишь завтра днём. Цзян Гопин давно уже не жил здесь подолгу, так что можно было говорить не таясь.
— Знаешь, когда я только познакомился с Линь Дуном, мне и в голову не могло прийти, что вы двое окажетесь вместе, — ровно произнёс Цзян Ци, подойдя к бару за бутылкой. Обернувшись, он спросил: — Тебе что налить?
— Я не буду, — так же ровно ответил Цзян Сяо. — Дундун не любит, когда я пью.
— Немало хороших привычек он тебе привил, — Цзян Ци сам налил себе немного красного вина и вернулся на диван.
— Угу.
Один был его лучшим другом, другой — возлюбленным брата. Говоря о Линь Дуне, братья на удивление были на одной волне — спокойны и единодушны.
— Если честно, Ли Чэн сегодня был прав. Линь Дун всегда был добрым и отзывчивым человеком — из тех, кто готов протянуть руку помощи слабому и позаботиться о нём, — сказал Цзян Ци. — Хотя, произнесённое вслух, это звучит так, будто он какая-то святая мученица, а это не совсем так. Я знаю Линь Дуна не первый год и знаю, что его доброта не безгранична. По крайней мере, влюбляться и встречаться с тобой без настоящего чувства он бы точно не стал.
Цзян Сяо слушал молча.
— Когда я только узнал о вас, я был удивлён, и сомнения у меня, признаться, тоже были. Но потом я всё обдумал. Линь Дун не идеален, но он ответственный человек. Если он решил быть с тобой — значит, всё как следует взвесил.
Цзян Ци сделал глоток вина, взглянул на брата.
— А вот с тобой другой вопрос. Ты ведь понимаешь, как отреагирует отец, если узнает? Ты действительно готов ко всему, что за этим последует?
При упоминании Цзян Гопина лицо Цзян Сяо осталось совершенно спокойным.
— Ему будет всё равно.
Цзян Ци опешил.
— Ты о ком?
— Об отце, — сказал Цзян Сяо. — Он разозлится, но не будет злиться вечно.
Тон был настолько уверенным, что Цзян Ци на миг заподозрил, будто брат уже успел всё выложить Цзян Гопину начистоту.
Впрочем, отчасти это было и правдой — что за отец у них Цзян Гопин, Цзян Ци понимал не хуже брата. Для того на первом месте всегда были выгода и собственная персона; раз он заботился прежде всего о себе, то, пока выбор детей не бил по его карману, он, скорее всего, рано или поздно махнёт рукой и остынет.
Что до Линь Дуна, за него Цзян Ци переживал ещё меньше.
Линь Дун был ответственным человеком — с таким, как каминг-аут, он не поставил бы Цзян Сяо в неловкое положение. К тому же атмосфера в его семье была куда здоровее, чем в их собственной. Цзян Ци не раз встречался с Ли Чань и знал, что она мягкая, добрая женщина.
Тревога Цзян Ци понемногу улеглась.
Он одним махом допил вино из бокала.
— Если ты уже морально готов ко всему, что бы ни случилось, — тогда я желаю вам счастья.
Ночь прошла, а под утро, что редкость для этого города, вдруг пошёл снег.
Снегопады здесь никогда не бывали сильными, но, кутаясь в шарф и выходя из подъезда, Линь Дун всё же вздрогнул от неожиданности, увидев кружащиеся в воздухе хлопья.
Мелкие снежинки, оседая на лице, слегка кололи холодом. Линь Дун запрокинул голову и попытался поймать одну в ладонь — но, разжав пальцы, увидел лишь пустоту.
Снег был слишком уж лёгким.
С лёгким сожалением он сел в машину. Цзян Сяо протянул ему соевое молоко с паровыми булочками, купленные по дороге, заодно чмокнув в щёку.
Линь Дун вдруг, будто готовя сюрприз, распахнул полы куртки.
— Та-дам!
За пазухой у него сидел щенок, тихонько поскуливая и жалобно тычась носом.
— Мама сегодня тоже не дома, вот я его и прихватил с собой. В интернете писали, что такие крохи очень тревожные — если оставить одного дома, может расплакаться.
Линь Дун потрогал щенка за подбородок; Цзян Сяо тут же потрогал за подбородок самого Линь Дуна — за что и получил шлепок по тыльной стороне ладони.
— Веди машину аккуратно.
Когда они добрались до дома Цзянов —
домработница, зная, что сегодня ждут гостя, с самого утра уже колдовала над продуктами для обеда. Цзян Ци сидел в гостиной перед телевизором; услышав, как открывается дверь, обернулся — и его взгляд тут же встретился со взглядом вошедшего Линь Дуна.
Цзян Ци улыбнулся, Линь Дун улыбнулся в ответ, хотя обе улыбки вышли слегка натянутыми.
Впрочем, ещё вчера вечером он продумал, что скажет, поэтому особо не нервничал.
Цзян Сяо, стоя позади, снимал с него шарф; Линь Дун послушно поворачивал голову в такт его движениям, а заодно достал щенка и показал Цзян Ци.
— Смотри, это тот самый, вчерашний.
Щенок как раз сосал палец Линь Дуна, причмокивая, будто прикладывался к материнскому молоку.
Цзян Сяо тем временем уже принялся стягивать с него куртку, напомнив:
— Подними руку.
Линь Дун послушно, слегка рассеянно поднял руку — сейчас всё его внимание было приковано к Цзян Ци, а движения Цзян Сяо давно стали для него настолько привычными, что он их почти не замечал.
Цзян Ци поднялся, подошёл ближе, с улыбкой разглядывая щенка.
— Малявка совсем, а на вид упитанный. Должен вырасти крепким.
Разговор шёл легко и непринуждённо; Цзян Ци ни словом не попрекнул его тем, что тот, можно сказать, "охмурил" его младшего брата, и Линь Дун заметно расслабился, облегчённо выдохнув про себя.
Он присел на диван рядом с Цзян Ци — по телевизору как раз шёл документальный фильм о природе.
Линь Дун тихонько сказал:
— Я вообще-то давно хотел тебе рассказать, просто стеснялся. Боялся, что ты рассердишься.
— Сначала я и правда немного разозлился, — сказал Цзян Ци, выдержав многозначительную паузу секунды на две, и, увидев, как напрягся Линь Дун, наконец улыбнулся. — Только злился я на Цзян Сяо. Думал, он тебя заставил.
В этот момент подошёл и сам Цзян Сяо — со стаканом сладкого молока для Линь Дуна.
Линь Дун уже успел выпалить пару слов:
— Он меня не заставлял...
Но стоило Цзян Сяо приблизиться, как он застопорился, повернул к нему голову и попросил:
— Пока не подходи, мы с твоим братом ещё разговариваем.
Пока Цзян Сяо стоял рядом, продолжать было как-то неловко.
Цзян Сяо поставил молоко перед ним и, протянув руку, предложил:
— Тогда я пока заберу щенка?
Линь Дун только успел передать ему собаку, как снаружи снова послышался звук открывающейся двери. Все трое разом обернулись — и с удивлением обнаружили, что вернулся Цзян Гопин.