Дуэли стрелков — вещь тонкая, ведь многие герои нейтрализуют друг друга. Если сойтись один на один на поздней стадии игры, Юй Цзи имеет колоссальное преимущество перед Лу Бань Номер Семь благодаря второму навыку, дающему иммунитет к физическому урону.
Линь Дун скользнул взглядом по полоске своего здоровья, проверил перезарядку умений и посмотрел на коротышку за пределами башни. В нем неожиданно вспыхнул спортивный азарт.
К счастью, тот сам все прекрасно понимал: развернулся и дал деру, не став ввязываться в драку.
Таймеры возрождения у обеих команд один за другим обнулились, и игроки вернулись на поле боя.
Фаворитизм со стороны Цзян Сяо был настолько очевиден, что его заметили обе команды, из-за чего игроки заново оценили расклад сил. Все преимущество противников держалось исключительно на Цзян Сяо; статистика его соратников особым блеском не отличалась. Башни на базе Линь Дуна хоть и просели по прочности, но ни одна пока не рухнула. А пока цела защита базы, суперкрипы не появятся, а значит, оставался шанс перевернуть игру даже из глубокого отставания. К тому же матч уже перешел в позднюю стадию, обе стороны собрали основные предметы, и разрыв в командных сражениях стал не столь катастрофичным.
Отключив общий чат, сокомандник тайком подал Линь Дуну идею:
Любитель зрелищ номер два (Чжугэ Лян): Сестренка Юй Цзи, сразу видно, что дома главное слово за тобой.
Линь Дун еще не успел сообразить, к чему тот клонит, как Чжугэ Лян снова включил общий чат.
[Общий] Любитель зрелищ номер два (Чжугэ Лян): Брат Ли, сестренка Юй Цзи передает, что хочет выиграть эту катку.
!!
Линь Дун тут же принялся лихорадочно набирать ответ:
[Общий] Дундунциан (Юй Цзи): Я ничего такого не говорила!
Сидевший на вражеском Лу Бань Номер Семь тоже подал голос:
[Общий] Любитель зрелищ номер три (Лу Бань Номер Семь): Я кину репорт на Ли Бо за фид! Он еще и своих завалить пытался!
[Общий] Любитель зрелищ номер четыре (Куан Те): Охренеть, козырять чувствами — это нечестно!
[Общий] Любитель зрелищ номер два (Чжугэ Лян): Лучше разрушить десять храмов, чем одну пару! Наберитесь терпения, народ.
Пока в чате шла словесная перепалка, Цзян Сяо уже забрал Темного тирана.
[Общий] Клубничный торт (Ли Бо): Не пойдет.
Набирая ответ, Ли Бо первым делом вырезал вражеского мага — движения его были молниеносными и беспощадными. Следом, скооперировавшись с контролем от союзников, он отправил на респаун верхнюю линию и лесника Линь Дуна.
И только после этого Цзян Сяо неспешно отправил в общий чат новую строчку:
[Общий] Клубничный торт (Ли Бо): Сбегать поиграть без меня — наказуемо.
И следом догнала еще одна фраза:
[Общий] Клубничный торт (Ли Бо): Называется «воспитание любовью».
Ситуация на карте стала критической, и у Линь Дуна было время лишь мельком взглянуть на вспыхнувшие в левом нижнем углу строки. Он понимал, что сам виноват, и спорить с Цзян Сяо было не с чем. Да и просить его поддаться Линь Дун ни за что бы не стал.
Хоть он и играл так себе, привыкнув побеждать на чужих плечах, но понимание киберспортивной этики у него имелось.
Но что за бред про «воспитание любовью»?!
Спустя двадцать секунд все соратники Линь Дуна лежали мертвыми. Вражеские крипы на средней линии уже снесли башню на базе и неумолимо двинулись к кристаллу. Понимая, что положение безнадежно, Линь Дун даже не стал выходить из фонтана.
За мгновение до взрыва кристалла Ли Бо прыгнул прямо в фонтан, встал рядом с Юй Цзи и активировал «Знаменитый клинок», спасавший от смертельного урона. В момент фиксации экрана Ли Бо и Юй Цзи стояли в фонтане лицом к лицу.
Линь Дун даже не взглянул на экран результатов — сразу вышел из игры и швырнул телефон на одеяло. Он не то чтобы разозлился, просто поражался собственному невезению: в такой огромной игре с тысячами игроков, сколько людей одновременно жмут «Поиск»? Как его вообще умудрилось закинуть в один матч с Цзян Сяо?!
Теперь все его прошлые заявления о том, что он якобы не играет, выглядели полной ахинеей и отдавали явным виноватым вилянием.
Если Цзян Сяо решит припомнить ему это, Линь Дуну даже ответить будет нечего. А этот дерзкий мелкий еще и выдал глупость про «воспитание любовью» — отчего Линь Дуну, несмотря на чувство вины, ужасно хотелось дать Цзян Сяо хорошего пинка.
Телефон на одеяле коротко вибрировал. Скорее всего, пришло сообщение в WeChat.
У Линь Дуна аж кожа на голове зачесалась от нехорошего предчувствия. Отведя смартфон подальше, он прищурился и глянул на экран: в верхней части действительно висело уведомление.
Он вздохнул, ткнул плашмя телефон обратно на одеяло, но через секунду решительно подхватил его, снял блокировку и открыл чат. В самом верху списка красовался диалог с Цзян Сяо.
К удивлению Линь Дуна, тот вовсе не собирался устраивать допрос с пристрастием. На экране висели простые слова:
Клубничный торт: На этот раз действительно спокойной ночи?
То, что Цзян Сяо не стал развивать тему неловкой встречи в игре, принесло огромное облегчение.
Дундунциан: Угу!
Цзян Сяо ответил мгновенно:
Клубничный торт: Тогда добрых снов.
Больше сообщений от него не поступало. Все заготовленные оправдания Линь Дуна оказались ненужными, да и задуманный пинок завис в воздухе. Он несколько раз перечитал эти простые строчки. Возникло странное чувство, будто его бережно пощадили — или, скорее, проявили снисхождение, прекрасно понимая его эмоции.
Подумаешь, одна катка!
Линь Дун потряс головой, прогоняя лишние мысли, выключил свет и приготовился ко сну.
Дни в доме дедушки и бабушки летели незаметно. Днем дедушка или бабушка по очереди водили его гулять, показывая насыщенную жизнь современных пенсионеров. На местной небольшой площади собирались кружки по интересам: кто пел и танцевал, кто играл на музыкальных инструментах, а кто резался в шахматы или занимался на тренажерах. Это была кипучая жизнь, где случались даже запоздалые романы.
Линь Дун в связи с этим невольно вспомнил дедушку Чэня, жившего по соседству с его домом. Ему казалось, что дедушке Чэню вовсе незачем сидеть в четырех стенах, когда у стариков сейчас такая насыщенная жизнь.
После дневных прогулок они возвращались домой, где его принимались увлеченно кормить. Старики делили обязанности: если один шел с Линь Дуном на прогулку, второй оставался дома и готовил обед.
Линь Дун то и дело выкладывал фотографии еды в Моменты, заставляя изойти слюной добрую половину списка друзей.
Затем он зачитывал бабушке с дедушкой их комментарии, приводя стариков в полный восторг.
По мере того как они с Цзян Сяо играли все чаще, прежняя робость перед высокоранговым про-игроком испарилась. В голосовом чате Линь Дун больше не сыпал льстивыми комплиментами, а просто болтал обо всяких житейских мелочах.
Минимум две катки в день, максимум — четыре. Получалось, что они ежедневно общались в голосовом чате «Чести королей». В основном говорил Линь Дун, но в целом они всё лучше узнавали друг друга.
Играя за Мин Шииня, Линь Дун плелся следом за Накоруру Цзян Сяо. В очередном замесе он погиб, зато Цзян Сяо оформил пентакилл и повел волну крипов к кристаллу. Линь Дун со спокойной душой заговорил перед потемневшим экраном:
— Моя бабушка потрясающе готовит. Помнишь дедушку Чэня, про которого я рассказывал? Он же десятки лет проработал шеф-поваром, так вот бабушка готовит ничуть не хуже. Назови ей любое блюдо — сделает в лучшем виде.
— Любое? — уточнил Цзян Сяо.
Линь Дун кивнул перед экраном, хотя тот всё равно не мог его видеть:
— Ну да, всё, что ни попросишь!
— А если я хочу съесть человека? — серьезно спросил Цзян Сяо.
Линь Дун решил, что Цзян Сяо просто цепляется к словам и вредничает, поэтому без обиняков отчеканил:
— Кого ты там съесть собрался?! Людоед хренов. Нарушать закон тебе в голову не приходило?
В голосе Цзян Сяо послышался смешок:
— Во сколько у тебя завтра поезд? У тётушки будет время тебя встретить?
Кстати, у Ли Чань действительно не было возможности приехать за сыном. Она предлагала отправить за ним водителя компании, но Линь Дун отказался, соврав, что его встретит друг.
Под «другом» он имел в виду Цзян Сяо. Хотя сам на самом деле планировал добираться до дома на метро.
И вот теперь, когда Цзян Сяо спросил напрямую, Линь Дун по привычке хотел отказаться, но врать получалось скверно. Помявшись секунду, он решил сказать правду.
— У мамы дела.
— Во сколько прибывает поезд? — спросил Цзян Сяо с такой уверенностью, будто вопрос о том, встречать ли Линь Дуна, даже не обсуждался. — Я приеду на вокзал заранее.
Линь Дун молча согласился:
— В пять вечера.
Завершив разговор и выйдя из игры, Цзян Сяо толкнул дверь комнаты и спустился вниз.
Дом семьи Цзян всегда пустовал. Цзян Гопин бывал здесь редко, большую часть времени обходясь услугами приходящих работников. Несколько домработниц уволились, не сработавшись с Цзян Сяо, и в итоге постоянную служанку решили не нанимать. И хотя Цзян Ци с Дуань Ли вернулись, Дуань Ли предпочла жить у своих родителей, а не в этом доме.
Когда Цзян Сяо спустился, в гостиной горел свет. Цзян Ци сидел на диване с ноутбуком на коленях и быстро стучал по клавишам. Услышав шаги за спиной, он прекратил работу и повернул голову.
Проходя мимо, Цзян Сяо даже не удостоил его взглядом. Он проследовал прямо на кухню, достал из холодильника банку ледяного пива и с щелчком открыл её.
Когда он вышел и направился обратно наверх, Цзян Ци окликнул его:
— Завтра дедушка с бабушкой приедут навестить тебя.
Цзян Сяо остановился и наконец развернулся к брату:
— А мне-то что?
— Как это «что»? Они же к тебе едут! — Цзян Ци захлопнул ноутбук и отложил его в сторону. Хотя холодность Цзян Сяо, не утихавшая всё это время, вызывала досаду, он постарался смягчить тон: — Дедушка с бабушкой переживают за тебя и хотят проведать. Завтра они приедут вместе с мамой. Они уже в годах, волноваться им вредно, так что постарайся вести себя сдержаннее.
Цзян Ци понимал, что Цзян Сяо, скорее всего, плевать хотел на чье-либо мнение, но посчитал нужным предупредить заранее. Вдруг тот хоть немного прислушается.
Цзян Сяо молча одарил его ледяным взглядом.
— Я знаю, что дедушка с бабушкой раньше тоже были не правы, — с вздохом продолжил Цзян Ци. — Я с ними поговорю на этот счет. Но и ты смени гнев на милость. Чтобы решить проблему, уступки нужны с обеих сторон.
— Какие ещё «обе стороны»? — перебил Цзян Сяо. — Разве единственная проблема здесь — не я?
Цзян Ци онемел. Он имел в виду совсем не это, но подобрать правильные слова уже не мог.
Узнав о приезде тестя и тещи, перед которыми Цзян Гопин раньше чувствовал себя ничтожеством и лишь в последние годы обрел некоторую уверенность, глава семейства почувствовал себя не в своей тарелке. Он и так по несколько дней не появлялся дома, а проигнорировать эту новость счел за лучшее.
На следующее утро около девяти часов к особняку Цзян с интервалом в пару минут подъехали две машины. Из них вышла пожилая пара с подчеркнуто интеллигентной выправкой, а также мать Цзян Сяо — Дуань Ли. Перед родителями она оделась весьма скромно, выбрав даже помаду нежного, естественного оттенка.
Дедушка Дуань и бабушка Дуань были интеллигентами старорежимной закваски: в их доме всегда царили строгие правила, а репутация стояла во главе угла. В свое время они были крайне недовольны тем, что дочь вышла замуж за такого нищего оборванца, как Цзян Гопин, из-за чего их отношения с Дуань Ли надолго охладились. Позже общаться они начали, но былые обиды не сгладились. Из двоих внуков — Цзян Ци и Цзян Сяо — старший, Цзян Ци, с детства проводил с ними много времени, рос послушным и покладистым под их строгим руководством, благодаря чему стал их любимчиком.
С Цзян Сяо всё было иначе. В детстве он почти не видел деда с бабушкой, а редкие встречи омрачались его проказами. Когда позже его забрали жить в город, старики не скрывали своего предвзятого отношения.
Цзян Ци был примерным внуком с отличной успеваемостью, а Цзян Сяо — своенравным бунтарем, учившимся из рук вон плохо. Две абсолютные противоположности. Старшее поколение семьи Дуань никогда не скрывало обожания к Цзян Ци и открытого раздражения в адрес Цзян Сяо.
Зная о визите, Цзян Ци заранее попросил домработницу приготовить всё необходимое и выбежал встречать гостей у дверей.
Оглядев гостиную, бабушка Дуань сразу нахмурилась, углядев только одного внука:
— А где Цзян Сяо?
Цзян Ци сам испытывал страх перед нравом бабушки. Понимая, что отсутствие брата вызовет скандал, он пересилил себя и с улыбкой произнес:
— Наверное, поздно лег вчера. Я пойду поднимусь, посмотрю.
Не успел он сделать и шага, как сверху донеслись шаги. Все подняли головы к лестнице, по которой медленно спускался Цзян Сяо.
Его равнодушный взгляд скользнул по прибывшим. Он неспешно одолевал ступеньку за ступенькой. Стоило ему ступить на последнюю, как бабушка Дуань недовольно произнесла:
— Что за манеры? Быстро подошел и сел! Заставляешь старших ждать!
Дуань Ли тоже подала сыну знак глазами.
Цзян Сяо, даже не замедлив шага, направился в сторону кухни, бросив через плечо:
— Секунду.
Через пару минут он вернулся с пакетом нарезного хлеба, банкой джема и столовым ножом. Вальяжно опустившись на диван, он принялся намазывать джем на тост, после чего поднял глаза на собравшихся:
— Есть что сказать? Говорите.
Цзян Ци с облегчением перевел дух: слава богу, Цзян Сяо хотя бы удержался от грубостей.
Однако уже через мгновение Цзян Ци понял, что вздохнул с облегчением слишком рано.