Цзян Ци вернулся из-за границы на Новый год впервые за два с лишним года — событие по-настоящему редкое. По расчётам, пробыть в Китае он должен был под двадцать дней. Линь Дун твердо решил, что за это время просто обязан найти подходящий момент и во всём признаться другу: и про себя, и про Цзян Сяо.
Как ни крути, Цзян Ци — старший брат Цзян Сяо и одновременно его собственный давний друг. Набраться дерзости и совершить камин-аут перед Цзян Гопином он пока не мог, но перед Цзян Ци был обязан проявить честность.
Едва вернувшись, Цзян Ци первым делом позвал Линь Дуна встретиться:
— Мы тут с Ли Чэном и остальными ребятами собираемся посидеть, перекусить, поболтать. Ты с нами?
При упоминании Ли Чэна Линь Дуну стало не по себе. Когда-то Ли Чэн входил в их компанию, но со временем между ними пробежала чёрная кошка — и не последнюю роль в этом сыграл Цзян Сяо. В детстве приятели Цзян Ци обожали подшучивать над его младшим братом и за компанию недолюбливали мальчишку.
Ли Чэн отличался гиперактивным, взрывным характером и нередко вёл себя попросту глупо. Тот случай, когда Цзян Сяо едва не утонул в бассейне, произошёл как раз по вине Ли Чэна и его компашки. Пусть позже они и выдавили из себя извинения, Линь Дун с тех пор затаил на них обиду. Постепенно трещина лишь расширялась, а после разъезда по разным университетам общение вовсе сошло на нет. Они превратились в знакомых «для галочки» — встречаться с которыми было лишь лишним поводом для неловких фальшивых улыбок.
Поэтому, взвесив все «за» и «против», Линь Дун отказался:
— Пожалуй, я пас.
Цзян Ци настаивать не стал, всё прекрасно поняв:
— Ладно. Тогда через пару дней пересечёмся чисто вдвоём.
— Договорились, — буркнул Линь Дун. Полагая, что разговор окончен, он уже собрался попрощаться.
Но Цзян Ци внезапно усмехнулся и ни с того ни с сего огорошил его вопросом:
— Ты ведь кого-то завёл, да? Влюбился?
Вопрос прозвучал настолько влоб, что у Линь Дуна от неожиданности всё внутри сжалось.
— Э-э... — замялся он. Отрицать очевидное казалось бессмысленным, поэтому, набравшись храбрости, он выдохнул: — Ну... да. Давай при встрече всё расскажу?
— Договорились. Буду ждать с нетерпением, — в голосе Цзян Ци послышалась всё та же добродушная усмешка.
Нажав отбой, Линь Дун ещё долго вглядывался в потемневший экран. Встреча ещё даже не состоялась, а его уже колотило от липкого трепета.
Внезапно погасший дисплей вновь вспыхнул. Линь Дун взглянул на уведомление — сообщение в WeChat от Цзян Сяо.
[Клубничный торт]: [Геолокация] У этого местечка отличные отзывы. Сходим вечером?
Настроения выбирать ресторан у Линь Дуна не было ни на грош. Он только что признался Цзян Ци, что у него есть пара, но утаил, что этой «парой» является его родной младший брат. Совесть грызла его с невероятной силой.
[Дундунциан]: А-а-а-а! Я только что говорил с твоим братом!
[Клубничный торт]: Хм?
[Дундунциан]: Он спросил, встречаюсь ли я с кем-нибудь. И я ответил «да»!
В ответ Цзян Сяо прислал стикер с упитанным котом, энтузиастично размахивающим светящейся палочкой.
[Дундунциан]: Эх, и как теперь ему всё выложить...
[Дундунциан]: У-у-у-у-у.
[Клубничный торт]: Всё образуется, не переживай.
После этого сообщения на экране вверху чата долго висела плашка «Печатает...». Линь Дун немного успокоился, надеясь, что Цзян Сяо накатал ему детальную инструкцию или хотя бы толковый совет, как грамотно совершить камин-аут перед близким другом.
Однако тот строчил целую вечность лишь ради того, чтобы выдать нечто абсолютно несусветное:
[Клубничный торт]: В этом заведении отличная кухня, там сразу несколько направлений, да и десерты хвалят. Давай я тебя вечером сдерну туда? А ещё... может, скажешь маме, что зависнешь у друзей и не вернешься ночевать...?
Мало того что парень проигнорировал его метания, так в последней фразе ещё и явно сквозил самый неприкрытый шкурный интерес!
Линь Дуну отчаянно захотелось швырнуть телефон об стену.
[Дундунциан]: Да пошел ты со своими намеками!
[Дундунциан]: [Стикер с неистовой бранью]
Наступила минута тишины.
[Клубничный торт]: [Стикер: Хрюшка потирает лапки]
[Клубничный торт]: Правда? Ты серьезно готов... меня попробовать...?
Чё за бред?! Линь Дун с недоумением перечитал переписку, и тут до него наконец дошёл двусмысленный подтекст.
Бля-а-а-ать!
Линь Дун сжал телефон в кулаке и записал разгневанную голосовуху:
— Цзян Сяо, ты вообще в своем уме?! Не видишь, что ли, как я извожусь?! Засунь свои пошлые намеки себе в... в общем, сам знаешь куда!
Мало того что от него никакой пользы по делу, так в голове одна похабщина!
Голосовое сообщение подействовало — Цзян Сяо мгновенно сбавил обороты и перестал донимать его романтическими планами.
[Клубничный торт]: Ты правда так переживаешь из-за того, как признаться брату?
[Дундунциан]: Да! Мне паршиво оттого, что я кручу перед ним хвостом и не могу сказать правду. Как думаешь... он станет на меня орать? Или вообще набьет морду?
Цзян Ци вроде не из драчунов... Но Линь Дуна всё равно терзали смутные сомнения.
[Клубничный торт]: Скорее уж он начистит физиономию мне.
[Дундунциан]: А, к черту всё! Едем жрать! Вечером наемся от пуза, чтоб хоть как-то стресс снять.
Чем ломать голову над тем, что ещё не произошло и исходу чего не помочь, проще забить желудок вкусной едой.
Ближе к вечеру Линь Дун переоделся, сгреб со стола телефон и направился к выходу:
— Мам, я пошёл!
Ли Чань, не отрываясь от телевизора, бросила:
— Во сколько тебя ждать?
При этом вопросе перед глазами Линь Дуна мгновенно всплыли днём отправленные срамные намёки Цзян Сяо про «ночёвку». Стоя в прихожей, парень густо покраснел. Каникулы тянулись уже не первый день, и хоть они виделись чуть ли не ежедневно, уединённости катастрофически не хватало: то время поджимало, то место было не то. Этой свободной непринуждённости, к которой они привыкли во время совместной жизни в съемной квартире возле университета, безумно не хватало.
Помявшись секунду, Линь Дун сгреб волю в кулак и беззастенчиво соврал:
— Да мы тут компанией собираемся... Наверное, загуляем дотемна, так что я, скорее всего, переночую у однокурсника.
Ли Чань даже не подумала усомниться в словах сына и лишь наказала быть осторожнее на дороге.
Линь Дун кубарем слетел по лестнице и, подгоняемый ледяным зимним ветром, стремительной пташкой юркнул в давно ждавшую его у подъезда машину Цзян Сяо.
В салоне царило уютное тепло — печка жарила вовсю, так что Цзян Сяо сидел в одном тонком свитере. Едва дверца захлопнулась, он подался вперед и накрыл губы Линь Дуна своими. Горячее дыхание смешалось с уличным холодом, и они слились в глубоком, нежном поцелуе.
Линь Дун ещё не успел расстегнуть объёмный пуховик. Положив ладони на плечи Цзян Сяо, он сквозь тонкую ткань ощутил крепкие, налитые силой мышцы.
Чуть отстранившись, Линь Дун недовольно потянул парня за край свитера:
— Оделся как летом! На улице дубак, выйдешь после ресторана — вмиг продует.
Цзян Сяо выкрутил руль, выезжая из двора. Слушая ворчание Линь Дуна, он лишь светло улыбался.
Подъехав к заведению, они сразу приметили свободное парковочное место прямо у тротуара. Едва машина замерла, Линь Дун первым выскочил наружу:
— Вот это везуха! В такой час — и прямо у входа свободный карман!
Мороз тут же заколол щеки, и Линь Дун на ходу застегнул молнию пуховика до самого подбородка, спасаясь от пронизывающего ветра.
Цзян Сяо обогнул капот. На нём был точно такой же пуховик, как у Линь Дуна — парные куртки. Заметив, что воротник у того слегка расстёгнут, Линь Дун уже собрался отчитать нерадивого ухажёра, но краем глаза уловил какое-то движение. Внизу, у основания ступеней, едва шевелясь, копошился крошечный чёрно-белый комочек.
Линь Дун замер и, уперевшись ладонями в колени, наклонился ближе. К его великому изумлению, перед ним угасал совсем ещё крошечный щенок — пухленький, слепой слепыш, едва отнятый от материнской груди.
Окажись они в тёплом помещении, Линь Дун несомненно растаял бы от умиления. Но сейчас, на трескучем морозе, сердце сжала тревога за жизнь малыша.
— Цзян Сяо, глянь, тут щенок! — Линь Дун присел на корточки и бережно подхватил животинку на руки. Малыш окоченел от холода, тельце казалось ледяным.
Цзян Сяо опустился рядом и кончиком пальца тронул висячее ушко. В его движениях проскальзывало явное равнодушие.
— Он же до костей промёрз! — Линь Дун беспокойно огляделся по сторонам в поисках матери-собаки. Охраняющая сука могла быть агрессивной, но её присутствие подарило бы хоть какую-то надежду. Однако вокруг простирался лишь оживлённый торгово-деловой центр — никакой взрослой собаки и в помине не было. Откуда только здесь взялся этот подкидыш?
— Может, закинем его в машину? — предложил Цзян Сяо. — А сами пойдём поедем?
— Ты с ума сошёл?! А если он помрёт, пока мы едим? — возмутился Линь Дун. — Сначала отвезём его в ветеринарку! Нужно согреть, накормить, обследовать...
Вся его нежность и забота сейчас целиком принадлежали этому бедолаге. Подумав секунду, Линь Дун и вовсе засунул щенка себе под пуховик, прижав к груди. Цзян Сяо даже ахнуть не успел.
— Дундун, вынь его! А вдруг у него блохи?!
— Вечером в душ схожу — и делов-то! — отрезал Линь Дун, поднимаясь на ноги. Он снова крутанул головой, пытаясь разглядеть вывеску какой-нибудь круглосуточной ветклиники, но вместо неё столкнулся со смущенно-изумленными взглядами компании прохожих.
В десятке метров от них стояла компания молодежи — то ли только что вылезшая из авто, то ли собирающаяся уезжать. Среди них были Цзян Ци и Ли Чэн. Стоило Линь Дуну распрямиться, как его взгляд пересекся с глазами Ли Чэна. Оба мгновенно узнали друг друга. Ли Чэн тут же ткнул Цзян Ци локтём в бок, и спустя секунду тот тоже повернул голову.
Линь Дун испуганно посмотрел на стоящего под боком Цзян Сяо. Земля уходила из-под ног — бежать было поздно.
— Дундун? — окликнул его Цзян Ци, направляясь к ним. В его компании были как парни, так и девушки. За исключением одной незнакомки, все остальные лица казались Линь Дуну отлично знакомыми — бывшие однокашники.
Большинство из них знали Цзян Сяо в лицо или хотя бы помнили, кто он такой. И увидеть его сейчас здесь, плечом к плечу с Линь Дуном, да ещё и в абсолютно идентичных пуховиках... Линь Дуну казалось, что надпись «мы встречаемся» горит у них на лбу аршинными буквами.
Наблюдательности им было не занимать. Та самая незнакомая девушка, держащая Ли Чэна под руку, быстро оценила обстановку. Полагая, что перед ней давние приятели её спутника, она добродушно улыбнулась:
— Ой, а вы что, парочка? — И, присмотревшись к выпуклости у Линь Дуна под курткой, всплеснула руками: — Ой, это же щеночек!
В её голосе звучал исключительно живой интерес, без тени ехидства.
Ли Чэн с наигранным смешком дёрнул девушку за рукав:
— Что за глупости ты несешь?
Охлаждение их дружбы с Линь Дуном когда-то началось именно из-за Цзян Сяо, к которому Ли Чэн до сих пор питал глухую неприязнь. Затаённая обида прорвалась наружу ядовитой, полушутливой шпилькой:
— Чтобы у такого, как Цзян Сяо, кто-то появился? Да не смеши. У Линь Дуна просто как обычно сердобольность через край переливается — вот и нянчится со всеми убогими.
Цзян Сяо на этот выпад даже бровью не повёл, зато Цзян Ци тут же осадил приятеля:
— Ли Чэн! Ты что за чушь несёшь?
В этот момент крошечная лапка щенка слабо толкнулась Линь Дуну в грудь — малыш под пуховиком отогрелся и подал признаки жизни. Ещё полчаса назад Линь Дун ломал голову, как подобрать слова перед Цзян Ци, но сейчас, стоя перед ядовитым Ли Чэном и всей этой компанией, он вдруг остро осознал: никакие тайны ему больше не нужны.
— Мы действительно парочка! — громко, на одном дыхании отчеканил Линь Дун, глядя прямо в глаза Ли Чэну. — Мы встречаемся!
С этими словами он уверенно протянул руку и сжал ладонь Цзян Сяо. Их пальцы мгновенно переплелись в крепком, нерушимом замке.