— Парень? — переспросил Цзян Сяо, шагая следом за Линь Дуном.
— Угу, парень, — отозвался Линь Дун, первым ступая в кабину лифта. — Мама и раньше обмолвилась, но я не думал, что она специально позвонит и спросит, приеду ли я на праздники познакомиться. За последние годы она встречалась с несколькими мужчинами, но никогда не просила меня приехать ради знакомства. Значит, на этот раз всё серьёзно. Хочу съездить, посмотреть на него, а потом...
— А потом? — подхватил Цзян Сяо.
— А потом... — Линь Дун опустил взгляд на носки своих кед и со смущённой улыбкой пробормотал: — Мы ведь с тобой теперь вместе... Если маме этот дядечка понравится и они поженятся, может, они даже заново завели бы ребёнка. Вот и хочется взглянуть, что он за человек. Если маму можно на него с чистой совестью оставить, я буду только рад.
Рука Линь Дуна, в которой он сжимал телефон, свободно висела вдоль тела, но стоило ему договорить, как Цзян Сяо накрыл его ладонь своей и с улыбкой повернулся к нему.
Линь Дун мимолётно взглянул на него:
— Ты чего так смотришь?
— Поцеловать тебя хочу, — Цзян Сяо подался вперёд, но, как и ожидал, тут же получил ощутимый тычок локтем в грудь.
Линь Дун покосился на камеру наблюдения в углу кабины и строгим тоном отрезал:
— Отодвинься.
В наше время, когда в криминальные хроники попадает любая глупость, только и дела, что перед камерами в лифте миловаться.
Лифт плавно опустился на первый этаж. Линь Дун прошёл следом за Цзян Сяо к машине, уселся на пассажирское сиденье и вдруг произнёс:
— Знаешь, я тут всё думаю кое о чём.
Цзян Сяо завёл двигатель:
— О чём?
Разговор о маме и её новом ухажёре натолкнул Линь Дуна на мысль, которая крутилась в голове всю дорогу от лифта. Рано или поздно им с Цзян Сяо всё равно придётся признаться родным, а значит, неизбежно всплывёт вопрос с его семьёй. Из всех родственников Цзян Сяо ближе всего Линь Дуну был, конечно же, Цзян Ци.
— Думаю, как рассказать о нас твоему брату, — вздохнул Линь Дун, опустив голову. — Я ведь до сих пор заикнуться об этом не решился... Кажется, он меня просто с потрохами съест.
Цзян Сяо усмехнулся:
— С чего ты взял? Может, он и слова тебе против не скажет, а вовсе даже... — Поймав себя на полуслове, он осёкся и с абсолютной уверенностью добавил: — Не станет он тебя ругать.
И это была чистая правда. Цзян Сяо прекрасно понимал, каков его собственный авторитет в глазах старшего брата и кем для Цзян Ци является Линь Дун. Сравнивать их было даже смешно. Брат ни за что не подумает, будто Линь Дун соблазнил его младшего; скорее уж решит, что это Цзян Сяо сбил хорошего парня с пути истинного. По крайней мере, сам Цзян Сяо был в этом убеждён.
— Тебе-то откуда знать, — упрямо буркнул Линь Дун. — Всё равно он меня хотя бы отчасти осудит.
— Это ещё почему?
— По кочану. Я старше, значит, ответственность на мне, — Линь Дун махнул рукой. — Ладно, проехали. Будет день — будет пища, на месте разберёмся.
* * *
Наступившие золотые праздники первой недели октября дарили долгожданную отдушину. Студенты, едва успевшие втянуться в учёбу и прочувствовать весь груз академической жизни, с облегчением выдохнули, готовясь к полноценному отдыху.
Линь Дун с Цзян Сяо отправлялись домой на скоростном поезде. Вместе с ними ехали Чжан Юаньчжэ и Сяо Янь. Сяо Янь учился не в Университете А, но тоже в столице, пусть его вуз и находился на другом конце города.
Суровые армейские сборы и суета первых недель учёбы явно пошли Чжан Юаньчжэ на пользу — парнишка заметно сдулся. Стройной тростиночкой он, конечно, не стал, но прогресс бросался в глаза.
Одно смущало: сидя в соседнем ряду, он то и дело косился на Линь Дуна с Цзян Сяо. Заметив, что Толстяк уже пару раз коснулся взглядом тяжёлого взора Цзян Сяо, Сяо Янь не выдержал. Он бесцеремонно цапнул друга за макушку, развернул его голову к себе и прошипел на ухо:
— Прекрати пялиться. Если Цзян Сяо решит выколоть тебе шары, я даже вмешиваться не стану.
Чжан Юаньчжэ сник, откинул откидной столик и с тяжким вздохом вознамерился улечься на него грудью.
— Эй, не сломай имущество железных дорог, — тут же придержал его за плечо Сяо Янь.
Ощутив, что даже дышит невпопад, Чжан Юаньчжэ выпрямился и застыл истуканом.
Сяо Янь с улыбкой похлопал себя по плечу:
— Можешь ко мне прислониться.
— Да ну тебя, проще сразу помереть от усталости, — буркнул Чжан Юаньчжэ.
И всё же взгляд его вновь самовольно коснулся соседей. Сяо Янь заслонил ему обзор ладонью и тихо спросил:
— Да что ты там высматриваешь?
Смотреть, по правде говоря, было не на что. На людях Линь Дун и Цзян Сяо вели себя предельно сдержанно: просто делили планшет, уткнувшись в какой-то фильм. Но Чжан Юаньчжэ всё никак не мог уложить в голове известие о том, что они встречаются. Картинка в его сознании отчаянно буксовала. К тому же его мучило жгучее любопытство: каков этот дьявол во плоти, когда влюблён? Не слишком ли жуткий? И не обижает ли он Линь Дуна?
— Как думаешь... им правда хорошо вместе? — вполголоса спросил Чжан Юаньчжэ. Спросить ему больше было не у кого.
Чтобы их не услышали через узкий проход вагона, обоим приходилось наклоняться друг к другу и шептаться едва ли не у самого уха.
— А что не так? — отозвался Сяо Янь.
— Не знаю... Какое-то странное чувство. Сложно объяснить.
Сяо Янь смерил взглядом его изрядно загорелую физиономию и мягко уточнил:
— Тебе кажется странным, что именно они вместе, или сам факт того, что парни встречаются?
— Если честно? — признался Чжан Юаньчжэ. — И то, и другое выглядит как-то дико.
Сяо Янь промолчал.
— Эх, да я и сам понимаю, что глупости несу, — смутился Толстяк. — Ладно, проехали.
Он скрестил руки на груди, отвернулся к окну и прикрыл глаза, делая вид, что засыпает.
* * *
С новым маминым ухажёром Линь Дун познакомился уже на следующий день после приезда.
Он ещё сладко спал, когда сквозь сон до него донеслись чужие, незнакомые голоса. Выпростав голову из-под одеяла, Линь Дун первым делом разблокировал экран телефона. На экране висело сообщение от Цзян Сяо — отправленный поздно ночью забавный стикер с поцелуем. Линь Дун пару секунд бездумно смотрел в экран, но мысли его уже были заняты другим: кто это там разговаривает на кухне?
Лишь спустя пару мгновений до него дошло. Накануне перед сном Ли Чань предупреждала, что с утра к ним заглянет её новый знакомый — мужчина по фамилии Сунь, которого Линь Дуну полагалось звать дядей Сунем.
«Мы познакомились не по работе», — обмолвилась вчера мать, чем немало удивила сына.
Раньше все её ухажёры так или иначе вращались в той же рабочей сфере — у крутившейся как белка в колесе Ли Чань просто не оставалось времени и сил на другие знакомства. Но поразило Линь Дуна даже не это, а профессия дяди Суня. Человек он был совершенно обычный, и по материальному положению, и по статусу ощутимо уступавший его матери. Если не считать симпатичной, приятной внешности да подтянутого вида, ничем особенным среди ровесников он не выделялся.
Впрочем, Ли Чань сама всё объяснила: в карьере и жизни она привыкла добиваться всего своими силами, а вот чего ей по-настоящему не хватало, так это простого домашнего тепла и заботы.
Выбравшись из спальни, Линь Дун застал мать и Сунь Мина на кухне. Дядя Сунь ловко и сноровисто мыл овощи, а уж когда взялся за кухонный нож, лезвие так и замелькало, нарезая ингредиенты идеальными, ровными ломтиками. Одет он был просто и без изысков; во всём его облике чувствовалась мягкость и сдержанность, а когда он поворачивался к Ли Чань, уголки его глаз добродушно лучились, придавая лицу почти детское, простодушное выражение.
— Мам, — окликнул её Линь Дун.
Ли Чань и её спутник одновременно повернулись на голос. Увидев парня, Сунь Мин моментально отложил нож и слегка оторопел, словно призывник перед генеральским смотром. Впрочем, волнение не помешало ему тут же радушно засуетиться:
— Это Дундун, верно? Я тут завтрак принёс, давай сейчас быстро разогрею, поешь с пылу с жару!
С этими словами он засновал у плиты. Ли Чань с мягкой улыбкой наблюдала за его хлопотами, а затем ласково представила:
— Дундун, знакомься, это дядя Сунь.
Линь Дун никогда не возражал против того, чтобы мама устроила личную жизнь. Напротив, все эти годы он искренне желал ей найти человека, с которым она обретёт счастье. А уж после того как он сам сошёлся с Цзян Сяо, это желание лишь окрепло.
— Здравствуйте, дядя Сунь. Да вы не беспокойтесь, я и так съем, ничего греть не надо, — попросил Линь Дун.
— Ну как это — не надо? Баоцзы и соевое молоко остыли совсем! — Заметив, что сын Ли Чань вовсе не капризный подросток и качать права не собирается (как она и обещала), Сунь Мин заметно расслабился, и его улыбка стала куда более открытой.
Спорить было бесполезно: Линь Дуну оставалось лишь наблюдать, как дядя Сунь старательно разогревает еду и заботливо выставляет тарелки на стол. Ли Чань перебралась в столовую и уселась напротив сына, пока её спутник продолжал хозяйничать на кухне.
Мать, конечно, упоминала, что Сунь Мин очень заботлив, но Линь Дун и представить не мог, насколько.
Откусив пышный баоцзы, Линь Дун довольный заулыбался матери.
Ли Чань тепло улыбнулась в ответ.
Сунь Мин, выглянувший из кухни, поймал их переглядки и тоже просветлел лицом.
К обеду Сунь Мин наконец закончил с готовкой и примкнул к ним за столом, который буквально ломился от разнообразных яств — и всё это он состряпал за одно утро.
Снимая фартук, дядя Сунь смущённо пробормотал:
— Даже не знаю, придутся ли Дундуну по вкусу мои стряпушки...
— Если маме нравится, то и мне понравится. Я весь в неё, — отозвался Линь Дун.
Ли Чань сидела рядом, переводя сияющий взгляд с сына на любимого мужчину, и скрыть счастливую улыбку была не в силах.
— Дундун, а у тебя самого как на личном фронте? Нашёл уже кого-нибудь? — Постепенно завязался непринуждённый разговор, и дядя Сунь, окончательно освоившись в роли старшего, добродушно поинтересовался делами юноши.
Ли Чань тут же оживилась и со сдержанным любопытством уставилась на сына:
— И вправду, колись, как там у тебя?
Палочки в руках Линь Дуна на мгновение замерли.
— Ну... вроде как есть кое-кто, — неопределённо пробормотал он. — Только я вам пока ничего не расскажу. Попозже как-нибудь.
— Смущаешься, что ли? — шутливо подколола его Ли Чань. — Или хочешь секретничать без дяди Суня, с глазу на глаз?
— Всё равно пока рано. Мало ли... В общем, потом. Время ещё не пришло.
— Как же быстро летит время, — ностальгически вздохнула Ли Чань. — Кажется, только вчера ты под стол пешком ходил, а теперь уже с девушкой встречаешься. Этак я и оглянуться не успею, как бабушкой стану.
При слове «бабушка» Линь Дун сильнее сжал бамбуковые палочки, а в душе у него всё сжалось от нервного трепета.