Поступление в такой вуз, как Университет А, само по себе служило своего рода ситом — сюда попадали только по-настоящему способные, вне зависимости от пола. И всё же даже среди этой отборной публики люди уровня Цзян Сяо встречались нечасто. Особенно на территории университетского городка, только что сбросившего оковы военных сборов, — здесь Цзян Сяо притягивал взгляды сам собой, без всяких усилий с его стороны.
Без формы для военной подготовки он смотрелся ещё свежее и статнее. По сравнению с ним красота Линь Дуна была мягче, теплее — а стоило ему войти в комнату с приветливой улыбкой на лице, как стало окончательно ясно: эти двое, вошедшие один за другим, будто вовсе не из одного круга.
Собравшиеся в комнате парни и девушки держались ещё немного скованно, но веяло от них живой юной энергией.
Едва Линь Дун договорил, тишину нарушила девушка с короткой стрижкой:
— Цзян Сяо говорил, что приведёт малыша. Это он?
Слово "малыш" эхом прокатилось у Линь Дуна в голове, и он тут же вытаращился на Цзян Сяо:
— Какой ещё малыш?!
Цзян Сяо, засунув руки в карманы, повернул голову и посмотрел на профиль Линь Дуна. Поймав его взгляд, он усмехнулся:
— А разве ты не мой малыш?
Сказал он это тихо, обращаясь, по сути, к одному только Линь Дуну, — остальные толком и не расслышали. Линь Дун тут же вспыхнул и, повысив голос, поспешил расставить всё по местам:
— Какой я тебе малыш, я на два года тебя старше, изволь звать меня старшим братом.
— О, так вы старшекурсник? — с любопытством и радостным удивлением спросила девушка с короткой стрижкой.
— Да, — Линь Дун вскинул подбородок, и когда он улыбнулся, на щеках мелькнули ямочки, заставившие остальных невольно заулыбаться в ответ.
Парня, который сегодня пригласил всех на ужин, звали Гао Лян — местный, коренной житель А-ши. По характеру он был почти противоположностью Цзян Сяо и уже в первый день сборов успел сойтись с половиной группы.
Все обрадовались, когда Цзян Сяо согласился прийти, вот только толком никто не знал, как к нему подступиться.
Неожиданностью стало другое: приведённый им Линь Дун оказался на редкость разговорчивым — не просто отвечал почти на любой вопрос, но и сам охотно заводил темы, так что атмосфера за столом сложилась куда живее, чем рассчитывал Гао Лян.
— Значит, вы со старшим Цзяном земляки? Давно знакомы?
— Ага. Я его знаю с тех пор, как он был совсем крохой. Уже много лет.
— Вот бы мне так, — вздохнул кто-то из парней. — Немного завидую Цзян Сяо: хорошо, когда рядом есть знакомый человек, который присмотрит. Моя мама очень переживает, что я один так далеко от дома.
Разговор так и вертелся вокруг Цзян Сяо. Гао Лян дважды пытался перевести тему, но безуспешно, и в итоге, слегка повысив голос, предложил:
— Может, немного выпьем?
Тема оказалась удачной.
На лицах остальных мелькнуло любопытство, и одна из девушек тихо призналась:
— Я вообще ни разу не пробовала. Хочется попробовать.
Ещё пара человек закивали.
Дома все они были, в общем-то, послушными детьми, и совместное застолье с алкоголем дарило приятное чувство лёгкого бунтарства — иллюзию, будто, отведав спиртного, они разом повзрослели и шагнули в новый мир.
Бутылку заказали без лишних раздумий.
Официантка стала разливать вино по бокалам, и, когда очередь дошла до Цзян Сяо, Линь Дун первым делом накрыл его бокал ладонью:
— Ему не нужно, спасибо.
Официантка улыбнулась и кивнула, плеснув Линь Дуну в бокал совсем чуть-чуть.
Гао Лян, заметив это, попытался уговорить:
— Не умеешь пить? Попробуй хоть немного, оно ведь не крепкое совсем.
— Дело не в этом, — пояснил за него Линь Дун. — Ему потом машину вести, пить нельзя.
— Ты сам за рулём приехал? — удивился Гао Лян.
— Угу, — подтвердил Цзян Сяо.
Они с Линь Дуном добирались раздельно, и Цзян Сяо заранее говорил, что заедет за кем-то. Гао Лян решил, что речь о встрече с Линь Дуном где-то по дороге, и не подумал, что "заехать" означает буквально — на машине.
Скорее всего, дело было в том, что почти никто не ожидал от первокурсника собственной машины.
Стоило выясниться, что Цзян Сяо приехал за рулём сам, как остальные тоже удивились, и разговор, который Гао Лян с таким трудом отвёл на другие темы, снова вернулся к Цзян Сяо.
— А права сложно получить? Я тоже хочу попробовать, но, кажется, это трудно, немного боюсь.
Линь Дун поддакнул:
— Я тоже собираюсь. В этом семестре точно нужно получить права, а то потом времени может не остаться.
Цзян Сяо, прислушиваясь к словам Линь Дуна, вставил:
— Не так уж это сложно. Просто нужно побольше практики.
Одна из девушек добавила:
— Моя сестра сдавала — говорит, в автошколе на одну машину столько желающих, что просидишь там полдня, а попрактиковаться толком не успеешь.
— Правда, что ли? — расстроился Линь Дун. — Тогда вряд ли я сдам с первого раза.
Цзян Сяо усмехнулся рядом:
— Практиковаться необязательно именно в автошколе. Как-нибудь свожу тебя на пустую дорогу за городом, там и потренируешься не спеша.
Разговор снова свернул в сторону, и Гао Лян, наливавший вино, замер на полпути, вдруг ощутив себя лишним. Он взглянул на Цзян Сяо — тот, по сути, разговаривал только с Линь Дуном, а окружающие сами собой тянулись поближе к ним обоим, будто внимание доставалось этой паре без всяких усилий. От этого на душе у Гао Ляна стало немного горько.
Ему даже показалось, что Цзян Сяо, возможно, нарочно держится так холодно и отстранённо, наслаждаясь тем, с какой лёгкостью собирает вокруг себя поклонников.
На деле же Гао Лян ошибался. За весь ужин, за весь этот разговор Цзян Сяо ни разу по-настоящему не обратил внимания на слова и поведение остальных за столом. Слушал он только Линь Дуна, смотрел только на него, и каждая произнесённая им фраза так или иначе касалась Линь Дуна.
Заводить светскую беседу с остальными ему попросту не приходило в голову.
Не только Цзян Сяо невольно перетягивал на себя внимание, которое рассчитывал получить Гао Лян, — то же самое, по сути, делал и Линь Дун. Красивый, общительный, да ещё и с авторитетом старшекурсника, он с готовностью и толком отвечал на любые вопросы об университетской жизни, чем сразу расположил к себе растерянных первокурсников, ещё толком не разобравшихся, что здесь к чему.
Один из соседей Гао Ляна по комнате, разговорившись с Линь Дуном чуть подольше, решил, что характер у того отличный, а язык за зубами он держать не привык, и с улыбкой спросил:
— Старший, говорят, в Университете А завести пару жутко сложно. Как у вас с этим дела? Дайте хоть подготовиться морально.
Линь Дун поднёс бокал к губам, отпил глоток — вино отдавало лёгкой сладковатой горчинкой на языке, — и, услышав вопрос младшекурсника, невольно покосился на Цзян Сяо.
Тот сидел рядом, поигрывая стаканом с газировкой так, будто в нём было вино, и лениво покачивал его — по стенкам стекала пена.
— Тебя спросили, нашёл ли ты себе пару, а ты на меня чего уставился?
Вот же паршивец!
— Сложно, это верно, — сказал Линь Дун. — Кто настроен на серьёзные отношения, тому лучше готовиться заранее. — Про себя он тут же подумал: да многие в А-да вообще с головой ушли в учёбу, не до романов им. — Хотя у меня самого пара есть, но познакомились мы не в университете. Это человек, которого я знаю уже давно.
— Правда? И какой же он? — уточнил Цзян Сяо, отставив стакан и нарочно обращаясь к Линь Дуну.
Вот это уже было сделано специально.
Вслед за вопросом Цзян Сяо на лицах остальных загорелось любопытство:
— Да-да, старший, расскажите!
Линь Дуна на миг охватило замешательство. Все эти парни и девушки за столом были одногруппниками Цзян Сяо, но виделись с ними впервые и толком друг друга не знали — конечно же, неловко было прямо здесь называть своим избранником Цзян Сяо. Такое признание требовало времени, да и точно не стоило начинать его с компании полузнакомых младшекурсников.
От этих раздумий щёки Линь Дуна раскраснелись ещё сильнее. Про себя он не раз обозвал Цзян Сяо паршивцем, прежде чем через силу выдавил:
— Ну... он тоже учится в нашем университете, с вами на одном курсе. Какой он? — Линь Дун бросил взгляд на Цзян Сяо. — По большей части хороший. Послушный, покладистый. Разве что временами бывает такой невыносимый, что просто ужас.
Услышав жалобу Линь Дуна, все дружно рассмеялись, а спрашивавший парень протянул:
— Ну ничего себе, старший, нашли время подкидывать нам собачий корм!
Девушка с короткой стрижкой, сидевшая напротив, до этого разглядывала медленно вращающийся столик, размышляя, какое блюдо взять следующим, но тут подняла глаза и заметила, как рука Цзян Сяо естественно легла на спинку стула Линь Дуна, пока тот разговаривал, — будто целиком, вместе со стулом, забирая Линь Дуна в свою орбиту. Девушка на миг застыла.
В глазах Цзян Сяо было столько теплоты, и вся она предназначалась одному только Линь Дуну, продолжавшему говорить.
Ужин в итоге прошёл замечательно — на вкус Дэюаня жаловаться не приходилось, и все, кроме Гао Ляна, остались довольны. А недовольство Гао Ляна объяснялось не только тем, что разговор весь вечер шёл вовсе не по его сценарию — куда обиднее оказался момент, когда пришла пора рассчитываться. Гао Лян как раз собирался наконец вернуть себе роль хозяина вечера, но выяснилось, что Цзян Сяо давно, улучив момент, уже всё оплатил, отчего остальные лишь ещё больше прониклись к нему уважением за широту души.
"Перетянул одеяло на себя", — подумал Гао Лян, чувствуя, что весь этот ужин, который он же и организовал, обернулся сплошным чествованием Цзян Сяо.
Компания потянулась из отдельного кабинета к выходу, спускаться вниз. Гао Лян, замыкавший шествие, сдержанно бросил:
— Идите вперёд, я в уборную загляну.
Кто-то отозвался, и все со смехом и разговорами двинулись к лифту.
Когда Гао Лян застегнул брюки и вымыл руки, у лифта уже никого не было. Он проверил вичат — там значилось новое сообщение от соседа по комнате, с которым вместе ужинали: тот писал, что ждёт внизу, в холле.
Гао Лян убрал телефон и спустился на лифте. Сквозь прозрачное стекло кабины он ещё на подъезде увидел компанию, стоявшую в углу холла, — там был Линь Дун, но Цзян Сяо среди них не оказалось.
Гао Лян невольно окинул холл взглядом и вдалеке, у небольшой беседки в китайском стиле снаружи, заметил Цзян Сяо — тот стоял с телефоном у уха. На лице его тоже играла улыбка, но совсем не та, что за столом. Если и пытаться уловить разницу, то улыбка за ужином была послушной, почти детской, а сейчас в ней не осталось ничего доброго.
От лифта вели два пути: один прямиком в холл, другой — чуть длиннее, через сад с искусственным ландшафтом снаружи, да ещё и разделённый стеной. Выйдя из лифта, Гао Лян, сам не зная зачем, — хотя и понимал, что подслушивать чужой разговор нехорошо, — направился именно туда, к Цзян Сяо.
Приблизившись, он невольно замедлил шаг. Голос Цзян Сяо звучал негромко, но на таком расстоянии всё же долетал до ушей Гао Ляна.
— Какие ещё сигареты, я давно бросил. Пара месяцев — это, по-твоему, не считается бросить? Какое ещё вино, мне ещё за руль.
— Что мне теперь, водителя нанимать, чтобы Дундуна домой отвёз? И вообще с твоей нормой в две бутылки много не выпьешь — о чём вообще речь?
Гао Лян не знал, с кем говорит Цзян Сяо, но содержание разговора застало его врасплох: и курит, и выпивает... Он замер за стеной, не двигаясь с места. Цзян Сяо тем временем уже закончил разговор и пошёл к холлу. Гао Лян, притаившись в тени, дождался, пока тот скроется внутри, и только тогда развернулся обратно к лифту, чтобы выйти как ни в чём не бывало, тем же путём, что и все.
Цзян Сяо, повесив трубку после разговора с Сяо Янем, шёл к холлу и ещё издали услышал, как Линь Дун, стоя спиной к нему, что-то рассказывает остальным.
— Цзян Сяо просто немного замкнутый, ему нужно время, чтобы раскрыться. Иногда со стороны кажется, будто он суровый, но на самом деле это всё напускное, — серьёзно объяснял Линь Дун младшекурсникам. Он вовсе не считал, что подбадривает их пустыми словами, — Линь Дун искренне верил в каждое своё слово.
Остальным было всё равно, а вот Гао Лян, только что подслушавший разговор по телефону, счёл нынешние заверения Линь Дуна не слишком убедительными. Ему казалось, что суровость и холодность Цзян Сяо — истинная правда, а вот слова Линь Дуна сейчас больше смахивали на выдумку.
Впрочем, сам Цзян Сяо в этот момент думал лишь о том, до чего же Линь Дун прелестен.
Даже Сяо Янь, друживший с Цзян Сяо не первый год и притёршийся к нему характером, вряд ли смог бы отыскать в нём хоть половину тех достоинств, о которых говорил Линь Дун. Замкнутость — выдумка, о какой-то там "долгой раскачке" и речи не шло: Цзян Сяо прекрасно знал, что попросту вспыльчив и нетерпелив. Всё, что принято считать неподобающим, он так или иначе успел совершить и не видел в этом ничего страшного.
Он даже полагал, что вполне можно и дальше держать Линь Дуна в неведении, продолжать притворяться сколько угодно — лишь бы Линь Дуну нравился именно такой, притворный Цзян Сяо, лишь бы он хотел оставаться рядом с ним.
Хлопнули дверцы машины.
Линь Дун пристёгивал ремень безопасности на пассажирском сиденье, а Цзян Сяо, не торопясь заводить мотор, спросил:
— Тебе сегодня понравилось?
— Понравилось, — кивнул Линь Дун. — Твои одногруппники все такие славные. Мне кажется, из сегодняшних многих вполне можно было бы записать в друзья.
За окном мерцали огни ночного города. Пристегнувшись, Линь Дун продолжил:
— Но на сборах всё-таки нужно относиться серьёзно. Всякую ерунду вроде совместных фотографий и прочего лучше игнорировать, учёба важнее всего, понял?
Едва Линь Дун, окольными путями выражая ревность, закончил свою тираду, как заметил, что свет в салоне вдруг погас. Он машинально поднял голову — и в тот же миг Цзян Сяо наклонился и накрыл его губы своими, жадно и требовательно.
Линь Дун доверял ему легко и просто, без оглядки, — и чем сильнее было это доверие, тем нестерпимее становился зуд внутри у Цзян Сяо, будто ему хотелось разом проглотить Линь Дуна целиком, без остатка.