— Господин Су, я больше не могу учить вашего ребёнка! — Голос учительницы средних лет дрожал от крайней степени возмущения. — Сяосяо постоянно пакостит! Сегодня он полдня донимал меня одним и тем же глупым вопросом, измотал все нервы, высушил мне всё горло, а когда я выбилась из сил, просто уставился на меня и расхохотался! Он делает это специально!
Смахнув слезы из-под очков в чёрной оправе, она всхлипнула и добавила:
— С меня хватит, ищите другого репетитора!
Не в силах больше сдерживаться, женщина закрыла лицо руками и выскочила за дверь, намереваясь не пробыть здесь ни секундой дольше.
Су Хуаймин бросил взгляд на оставленный на столе телефон:
— Погодите, вы же...
Он потянулся было вслед за ней, но едва сделал пару шагов, как перед глазами потемнело. Голова пошла кругом, сердце бешено заколотилось, а в руках и ногах образовалась такая слабость, будто из него выкачали все силы.
Су Хуаймин судорожно вцепился в край стола, пытаясь удержать равновесие.
Прижав ладонь к груди и тяжело переводя дыхание, он опустился обратно в кресло. Отыскав взглядом слугу, он передал ему забытый смартфон, чтобы тот догнал ушедшую учительницу.
Ему потребовалось добрых пять минут, чтобы прийти в себя и согнать подступившую тошноту.
Нынешнее тело и без того отличалось хрупким здоровьем, а прежний владелец окончательно подорвал его изнурительными диетами, недосыпанием и хроническим недоеданием. Внутренние ресурсы организма оказались истощены настолько, что элементарная ходьба превращалась в суровое испытание.
Впрочем, сам Су Хуаймин был вполне доволен своим положением.
До перерождения его болезнь прогрессировала до той стадии, когда медицина бессильна. Он день за днём угасал на больничной койке, задыхаясь от боли, которую не глушили даже самые сильные анальгетики, и безнадёжно считал оставшиеся часы.
И вот, когда нить жизни окончательно оборвалась, а сознание угасло, он решил, что это конец. Однако судьба распорядилась иначе: вместо небытия он очнулся внутри книги.
Су Хуаймин окинул взглядом помещение.
Он находился в невероятно просторной спальне. Сдержанная, но вопиющая роскошь интерьера бросалась в глаза: стены украшали живописные полотна стоимостью в миллионы, на столиках непринуждённо покоились бесценные антикварные безделушки — всё здесь дышало колоссальным богатством хозяина.
Формально комната принадлежала прежнему владельцу тела. А точнее — его новоиспечённому мужу.
Су Хуаймин, прекрасно знавший сюжет романа, понимал: пройдёт совсем немного времени, и его вышвырнут отсюда на улицу.
Книга под названием «Контратака: Самореализация в шоу-бизнесе» отводила ему роль никчёмного пушечного мяса — инструмента для продвижения сюжета и разжигания ненависти у читателей.
Попав в шоу-бизнес, прежний Су Хуаймин терпел неудачу за неудачей. На недавнем шоу талантов его ославили на всю страну, обрушив лавину хейта и злой иронии. Сбежав с проекта, он по чистой случайности заключил молниеносный брак с влиятельным человеком, обзаведшись в придачу трёхлетним пасынком.
В романе эта деталь упоминалась вскользь, так что истинных причин союза Су Хуаймин не знал. Зато помнил продолжение: стремясь к славе, герой потащился с ребёнком на семейное реалити-шоу, где демонстрация собственного эгоизма и клевета в жестоком обращении с пасынком окончательно разрушили его репутацию. Карьера пошла ко дну, а следом последовал скандальный развод.
Получив скромные отступные, прежний владелец тела остаток дней провёл в глубокой депрессии, одинокий и всеми забытый. Его жизнь превратилась в сущий ад.
Впрочем, у Су Хуаймина на этот счёт было совсем иное мнение.
Пусть тело и было немощным, зато теперь он не просыпался среди ночи от адской боли, его не тошнило от каждого куска, он мог ходить своими ногами и не был опутан капельницами и трубками аппаратного жизнеобеспечения. О большем он и мечтать не смел!
Получив второй шанс, Су Хуаймин намеревался просто наслаждаться покоем и ничего не делать.
Пусть главные герои и сюжетные перипетии держатся от него подальше! Идеальный расклад — сразу перемотать к финалу: получить отступные при разводе, покинуть шоу-бизнес и жить в своё удовольствие.
Су Хуаймин прикинул сроки: до развязки оставалось около полугода. Вполне терпимо.
* * *
Задумавшись, он не сразу заметил, как приоткрылась дверь.
Лишь услышав звонкий детский голосок, Су Хуаймин поднял голову и замер, разглядывая малыша.
Перед ним стоял невероятно хорошенький мальчуган: белоснежная кожа с нежным румянцем, аккуратные черты лица и пухлые щечки. Чистый фарфоровый ангелочек! На нём была белая сорочка с аккуратным синим бантиком на воротнике и синие шорты, из-под которых торчали пухлые ножки. Обуви на мальчике не было — он стоял прямо на паркете босиком.
Су Хуаймину ещё не приходилось встречать столь очаровательных детей. Пальцы невольно зачесались — так хотелось потискать эти мягкие щёчки.
Впрочем, если догадка верна, перед ним находился его пасынок — Фу Сяосяо. А его характер...
Сяосяо упёр одну руку в бок, округлил глаза и, сердито сопя, уставился на отчима. Невоспитанный сорванец ткнул пухлым пальчиком прямо Су Хуаймину в нос:
— Предупреждаю! Не смей больше нанимать мне учителей! Я никогда в жизни не стану учиться!
Не успел мальчик договорить, как к дверям, тяжело дыша, подбежал пожилой мужчина в безукоризненном костюме с гладко зачёсанными назад волосами.
Оценив обстановку, дворецкий мысленно вздохнул.
Фу Сяосяо являлся главным маленьким тираном в этом доме. Если уж капризный баловень впадал в ярость, унять его не мог никто. Сегодняшняя выходка обещала стать для Су Хуаймина настоящим испытанием.
Из-за изнурительных диет на лице Су Хуаймина почти не осталось плоти, кожа казалась почти прозрачной, а губы сохраняли лишь бледный, безжизненный розовый оттенок. Мягкие пряди волос падали на лоб, прикрывая глаза. Худенький и хрупкий, он выглядел настолько истощённым, будто его мог сбить с ног любой порыв ветра.
Сейчас Су Хуаймин стоял у окна, чуть опустив взор против света. Его густые ресницы вздрагивали, придавая облику трогательную беспомощность.
Дворецкому на мгновение стало искренне жаль молодого человека, но, вспомнив его шаткое и двусмысленное положение в семье Фу, он подавил порыв вмешаться. Оставалось лишь молча наблюдать за капризами маленького господина.
Су Хуаймин только собрался ответить, как его сотряс приступ кашля. Грудь тяжело заходила ходуном, он болезненно согнулся и лишь спустя пару секунд смог выдать тихий, надломленный голос:
— Не выйдет.
«Раскатала губу мелочь. Мечтай больше».
Дворецкий замер. На мгновение ему показалось, что от отказа у него зазвенело в ушах.
Вопреки внешнему изнеможению, Су Хуаймин проявил неожиданную твёрдость!
Однако, бросив тревожный взгляд на Фу Сяосяо, управдом предчувствовал недоброе.
И не прогадал. Мальчик насупился, а его губы вытянулись в капризной гримасе.
Будучи непререкаемым авторитетом для всей челяди, привыкший к беспрекословному повиновению, Сяосяо уверовал в собственную вседозволенность. И вдруг этот ненавидимый отчим смеет перечить!
Малыш гневно топнул ножкой. Выглядело это весьма грозно, вот только детский писклявый голосок полностью смазывал эффект:
— Не хочу! Всё равно не буду! Эти учителя — набитые дураки, они меня ничему научить не могут!
Су Хуаймин изогнул бровь:
— А сам-то ты не дурак?
Сяосяо гордо выпятил грудь, задрал подбородок и с абсолютной убеждённостью заявил:
— Я, между прочим, вовсе не дурак!
— Хорошо, — бесстрастно отозвался Су Хуаймин. — Тогда реши задачку: сколько будет тысяча двести шестьдесят три плюс шестьдесят семь тысяч двести восемьдесят девять минус две тысячи семьсот восемьдесят пять, умножить на сто два и разделить на семьсот восемьдесят два?
Малыш несколько раз хлопнул ресницами. На его миловидном личике отразилось полнейшее недоумение, он застыл, глупо уставившись на отчима.
— Не знаешь ответа, — констатировал Су Хуаймин. — Те, кто не учится, превращаются в набитых дураков. Сейчас репетиторы уже сами не хотят с тобой возиться, а ты всё думаешь, будто ты ценное приобретение.
Впрочем, нанимать новых учителей Су Хуаймин и впрямь не собирался. Зачем мучить трёхлетнего ребёнка учёбой? В таком возрасте уроки — пытка не столько для малыша, сколько для самих преподавателей.
Сяосяо впервые в жизни обозвали дураком. Он раза два со всей силы торопливо топнул, а его щёки раздулись, точно две спелые булки.
Чувствуя, что дело принимает скверный оборот, дворецкий поспешил вперёд, рассчитывая утихомирить маленького барина, но едва успел открыть рот, как гнев ребёнка перекинулся на него.
— Пошли все вон! Не смейте сюда входить! — заверещал Сяосяо писклявым дискантом.
Разумеется, взрослые легко могли бы сладить с трёхлетней крохой, однако домочадцы привыкли потакать капризам маленького господина. Слуги мгновенно склонили головы и покорно ретировались, демонстративно признавая главенство карапуза.
Су Хуаймин про себя лишь тяжело вздохнул.
Испорченный ребёнок — всегда вина взрослых. При таком попустительстве нечему удивляться, что мальчик вырос невыносимым самодуром.
Когда в спальне никого не осталось, Сяосяо вновь надул губы и уставился на отчима. Его щёчки пылали розоватым отсветом, словно пара наливных яблок.
Никогда ещё с ним так не обращались! В больших сияющих глазах выросла пелена слёз, он смотрел на Су Хуаймина с глубочайшей обидой и досадой, совершенно не понимая, как поступить дальше.
Оставалось прибегнуть к проверенному и всегда срабатывавшему арсеналу:
— Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я тебя выгоню отсюда!
Су Хуаймин лишь хмыкнул и ровно уронил:
— Герой, слов нет.
Фу Сяосяо: o(≧口≦)o
Малыш окончательно вышел из себя. Раздув щёки, он плюхнулся прямо на паркет и принялся брыкаться, закатывая привычную истерику:
— Это мой дом! Я тут главный! Если ты не уйдёшь, я вообще никогда не встану!
Су Хуаймин окинул лежащего на полу карапуза спокойным взором и едва заметно поправил брови.
Он и сам когда-то был ребёнком, так что подобными фокусами его было не удивить.
В прежние времена за такое поведение запросто можно было схлопотать отцовского ремня! Нынче физические наказания не в чести, но потакать капризам — значит лишь подливать масла в огонь. Малыш усвоит, что истерика работает, и станет ещё неуправляемее.
Самый верный способ — оставить его в покое. Посмотрим, у кого раньше кончится терпение.
Ноги у Су Хуаймина начали гудеть от усталости. Глядя, с каким комфортом расположился на полу Сяосяо, он не удержался от зевка.
Карапуз развалился на паркете, а он должен стоять? Что за несправедливость!
Решив не обделять себя, Су Хуаймин неспешно подошёл к кровати и опустился на матрас.
Едва приняв горизонтальное положение, он почти застонал от удовольствия.
Богачи знали толк в комфорте: эластичный матрас казался мягким, точно воздушное облако.
Су Хуаймин скопировал позу Сяосяо: перевернулся на бок, сладко потянулся, вобрав ноги под себя, и натянул лёгкое одеяло.
До перерождения мучительные боли неделями не давали ему сомкнуть глаз. Он успел забыть, каково это — погрузиться в безмятежный, глубокий сон.
Ослабленное тело требовало отдыха, и спустя считаные секунды Су Хуаймин уже сладко дремал, уютно завернувшись в шелка.
* * *
Тем временем Фу Сяосяо всё ещё барахтался на полу, отчаянно корча рожицы.
Паркет оказался холодным и чрезвычайно твёрдым — никакого удовольствия! ORZ
Обычно, стоит ему покататься по ковру, как взрослые тут же сбегаются, начинают суетиться и исполнять любой каприз. Сяосяо заносчиво решил: пока отчим не явится с извинениями, он ни за что не поднимется!
Однако шло время, а Су Хуаймин не подавал ни малейших признаков жизни.
Попа затекла, голове стало неуютно, да и вообще — скучно!
Не выдержав, Сяосяо впервые в жизни самостоятельно карабкался на ноги.
Отряхнув испачканные ладошки, он с пыхтением направился к кровати. Нахмурившись, малыш уставился на отчима взглядом, в котором ярость мешалась с детской обидой.
Су Хуаймин, укрывшись шёлковым одеялом, безмятежно спал. Его дыхание было ровным, а на бледных прежде щеках проступил едва заметный румянец.
Увидев это, Сяосяо чуть не разразился слезами от возмущения.
Ну как он мог?! Бросил его на полу, а сам изволит почивать!
Что это вообще за взрослый такой?!
Детские силы быстро иссякли: Сяосяо капризничал весь день и теперь, глядя на сладко спящего отчима, невольно заразился дремотой. Спустя пару мгновений его глазки уже слипались.
Кое-как опираясь ручонками о край кровати и отчаянно суча ногами, он после нескольких неудачных попыток всё же взобрался на высокий матрас.
«Раз он спит, я тоже буду спать! Хм! ╭(╯^╰)╮»
Но даже улегшись, Сяосяо не успокоился. Раскинувшись звёздочкой посреди огромного ложа, он попытался упереться пухлой ножкой в спину Су Хуаймина, намереваясь спихнуть того на самый край.
Увы, кровать была настолько широкой, что даже если бы на ней улеглось пятеро таких карапузов, они не заняли бы и половины.
Запыхавшись и раскрасневшись от усердия, Сяосяо вынужден был признать поражение. Су Хуаймин продолжал безмятежно похрапывать.
Тогда разозлённый малыш решил отобрать у отчима одеяло.
Су Хуаймин любил во сне сворачиваться калачиком, подминая ткань под себя. Сяосяо с трудом выудил крошечный уголок шёлка и, крепко вцепившись в него обеими ручонками, потянул на себя.
Личико малыша сморщилось, он отклонился всем телом назад, да так, что пальчики на ногах сжались от напряжения... Он выложил все свои силёнки, но одеяло даже не шелохнулось.
Не рассчитав усилий, Сяосяо поскользнулся, со сдавленным стуком шлёпнулся прямо на попу и отлетел навзничь. Пружинистый матрас мягко подбросил его тело обратно.
Сяосяо застыл с откровенным изумлением на мордашке. Осторожно потрогав ушибленное место маленькой ручкой, он ещё долго не мог понять, что произошло.
Он... он упал! ORZ
Губёшка малыша скривилась, намереваясь выдать оглушительный рёв. Но, бросив взгляд на спящего беспросветным сном Су Хуаймина, который явно не собирался его утешать, Сяосяо лишь обиженно всхлипнул и героически сдержал слёзы.
Силы окончательно покинули маленького буяна. Тяжело вздохнув и сладко зевнув, он поколебался, а затем забрался под единственный выжатый уголок одеяла, свернувшись в калачик.
Засыпая, он лишь успел обиженно подумать:
«Ну ничего! Я заберу этот уголок, и плохой отчим замёрзнет насмерть!»