Эта фраза едва ли подействовала бы на других детей, но для Су Хуаймина и Фу Сяосяо она была особым, только им понятным воспоминанием.
Раньше Фу Сяосяо был капризным неслухом, закатывающим истерики по любому поводу, и Су Хуаймин никогда не потакал ему — часто платил той же монетой, так что подобные приёмы не были для малыша в новинку.
В последнее время неизвестно, что взбрело ему в голову, но он всё увереннее шёл по пути «старшего брата» и то и дело порывался опекать собственного отца. Только вот Су Хуаймин упорно не поддавался на эти попытки, отчего Фу Сяосяо не переставал сокрушаться. И вот наконец подвернулся случай — глаза малыша тут же вспыхнули от восторга, он весь загорелся желанием продемонстрировать всю мощь старшего брата и заставить Су Хуаймина признать, что перед ним настоящий, замечательный мужчина.
Су Хуаймин всего лишь хотел избежать похода на футбол, а потому, увидев выражение лица и горящий взгляд малыша, растерялся — никак не мог понять, отчего тот так разволновался.
Пухлое тельце Фу Сяосяо аж затряслось от волнения, а личико придвинулось так близко к Су Хуаймину, что едва не боднуло его в лоб.
— Ну ладно, раз ты не хочешь идти, я не заставлю тебя играть со мной в футбол, — расплылся малыш в улыбке, но тон при этом выбрал такой, будто говорил: «Ну что мне с тобой поделать, придётся уж потакать».
От этих слов у Су Хуаймина по коже пробежали мурашки.
Сказав это, Фу Сяосяо стрельнул большими глазами и умчался прочь так стремительно, что тот даже не успел его остановить.
Су Хуаймин проводил взглядом удаляющуюся спину малыша, совершенно сбитый с толку.
Через несколько минут малыш примчался обратно с чашкой в руках, на щеках играл здоровый румянец.
— Папа, попей водички, — велел он и, дождавшись, пока Су Хуаймин осушит чашку до дна, гордо хлопнул себя по груди и торжественно пообещал: — Не переживай, я о тебе позабочусь.
Под пристальным взглядом малыша тот, скрепя сердце, кивнул.
Переполненный энергией, Фу Сяосяо тут же затопал прочь — налить ему ещё одну чашку воды.
Глядя на суетящегося вокруг него малыша, Су Хуаймин почувствовал неловкость и хотел было всё объяснить.
На самом деле он просто не хотел идти играть в футбол, а вовсе не нуждался в том, чтобы за ним ухаживали, точно за ребёнком.
Но тот был слишком воодушевлён и совершенно его не слушал; если бы Су Хуаймин попытался силой его остановить, Сяосяо наверняка расстроился бы.
Предприняв несколько безуспешных попыток, Су Хуаймин протяжно вздохнул и решил просто подыграть.
Малыш ещё толком не умел ухаживать за другими, но, подражая манерам Фу Цзинфаня, притащил Су Хуаймину плед и целую охапку разных закусок.
Тот было слабо посопротивлялся, но быстро сдался и невольно погрузился в эту заботу, размышляя про себя.
«Пусть роли родителя и ребёнка перепутались, что довольно стыдно, — зато как приятно.
Иногда побыть капризным взрослым, которого опекает малыш, — тоже неплохой опыт».
Не смущаясь присутствием камер, Су Хуаймин преспокойно развалился в кресле, наслаждаясь заботой и вниманием Фу Сяосяо.
Увы, ненадолго — вскоре к нему гурьбой прибежали дети из приюта, глядя на него горящими глазами.
Этот взгляд Су Хуаймин уже прекрасно знал, и в душе тут же зашевелилось нехорошее предчувствие.
Тот самый малыш, с которым они вместе рисовали уточку, — они особенно хорошо ладили — по-свойски подошёл поближе и умоляюще спросил:
— Дядя Су, а ты не пойдёшь с нами поиграть в футбол?
«...» — только и подумал Су Хуаймин.
«От этого, похоже, никак не отвертеться?!»
С Фу Сяосяо он давно научился находить общий язык и знал, как справляться с его капризами, но перед целой оравой детей растерялся окончательно. Оставалось лишь мысленно вздохнуть и покорно подняться на ноги.
Но стоило ему шевельнуться, как Фу Сяосяо нахмурил бровки и оттащил остальных детей в сторонку.
Дети не умеют контролировать громкость голоса — даже пытаясь шептать по секрету, малыш говорил достаточно громко, чтобы его услышали и Су Хуаймин, и зрители прямого эфира.
— Я вам открою секрет: мой папа не хочет идти на футбол, так что вы уж потакайте ему, а не то он ляжет на пол и разревётся прямо у вас на глазах!
«...» — Су Хуаймин на миг буквально остолбенел.
Такого поворота он и представить себе не мог; лицо у него перекосило, и он даже забыл броситься зажимать малышу рот.
Остальные дети растерянно переводили взгляды с малыша на Су Хуаймина, будто пытаясь понять, правда ли это.
Спустя несколько секунд самый старший из ребят решительно кивнул и заверил Фу Сяосяо:
— Не переживай, мы обязательно позаботимся о дяде Су и не дадим ему заплакать.
Стоило старшему подать пример, как остальные дети, ещё толком не переварив услышанное, тоже закивали, безоговорочно поверив словам малыша.
Су Хуаймин окончательно опешил.
Он совершенно не поспевал за причудливой логикой детей и не понимал, как всё дошло до такого, — впору было усомниться в самом смысле жизни.
Самый старший из ребят подвёл к нему остальных младших, и все они обступили Су Хуаймина, глядя на него ясными, чистыми глазёнками, в которых отражалось его собственное лицо.
По сути, взрослым здесь был именно он, но на деле дети смотрели на него с такой нежностью и заботой, будто это ему требовалась защита.
Под этими взглядами у Су Хуаймина даже кожа на голове стянулась; не успел он и слова сказать, как чья-то мягкая ручонка обхватила его палец.
Следом ещё несколько малышей ухватились за его пальцы — совсем легонько, словно боясь причинить боль, — и принялись их покачивать, кокетливо жмурясь.
— Дядя Су, отдыхай хорошенько, а мы пойдём поиграем в футбол, — несколько детей одарили его ангельскими улыбками, прищурив глазки, и пролепетали нежными голосками: — Мы тебя очень-очень любим, не плачь, а то нам будет так жалко тебя!
Эти слова эхом отдавались у Су Хуаймина в ушах; он застыл на пару секунд, прежде чем сумел прийти в себя.
«!!! Да у нынешних детей и правда талант».
Дети вежливо попрощались с ним и умчались на футбольное поле.
Фу Сяосяо, впрочем, не спешил уходить: надувшись, он стоял с мрачным личиком, будто боролся с какими-то противоречивыми чувствами.
Стоило Су Хуаймину взглянуть на него, как губки малыша надулись ещё сильнее, брови сдвинулись, а сам он нарочито громко фыркнул.
Такое странное поведение не могло не привлечь внимания Су Хуаймина; он подошёл и спросил:
— Что случилось?
Тот, явно смущаясь, подошёл поближе, прижался мягким тельцем и настойчиво потянул Су Хуаймина за руку, да с такой силой, будто вцепился намертво.
Тот растерялся ещё больше.
Малыш надул губки, покосился на него и наконец процедил сквозь зубы:
— Только я супер-супер сильно тебя люблю, ты не можешь быть папой для кого-то ещё!
Су Хуаймин застыл на пару секунд, не зная, смеяться ему или плакать, — только теперь до него дошло, что малыш попросту приревновал его к остальным детям.
Он беспомощно подцепил Фу Сяосяо за носик, находя происходящее всё более удивительным.
«Надо же — такой маленький, а уже прекрасно понимает, что такое ревность».
— Хорошо, понял. Только ты супер-супер сильно меня любишь, — Су Хуаймин принял серьёзный вид и твёрдо пообещал: — Я буду папой только для Сяосяо, только Сяосяо — мой малыш.
Он сказал это, чтобы успокоить ребёнка, но угодить малышу оказалось непросто — тот тихо поправил:
— Я уже большой мальчик, а не малыш.
«...» — Су Хуаймину пришлось со вздохом исправиться:
— Точно, ты у нас большой мальчик, а не малыш.
Только после этого Фу Сяосяо кое-как успокоился и, оставив Су Хуаймина в покое, побежал играть в футбол вместе с остальными детьми.
Су Хуаймин в одиночестве устроился на скамейке у баскетбольной площадки; палящего солнца не было, а лёгкий ветерок приятно освежал — поначалу он даже наслаждался моментом. Но в голове то и дело всплывали недавние сцены, и чем больше он о них думал, тем более странным становилось выражение его лица; уши покраснели, и он принялся озираться по сторонам, будто в поисках места, куда можно было бы провалиться сквозь землю.
Зрители прямого эфира прекрасно считали эту гамму чувств на его лице и вместо сочувствия разразились дружным хохотом.
【Нынешнее счастье Сюсю куплено ценой собственного достоинства, бедняга, jpg с жалостью】
【Родитель, которого опекает целая ватага детей, — такое я вижу впервые, и это именно Су Хуаймин】
【Ещё немного — и весь приют будет знать, что Су Хуаймин плаксивый папа хахахахаха】
【Фу Сяосяо — тот ещё «сынок-подставщик», большой палец вверх, jpg】
【У детей и правда бывают удивительные фантазии: на днях мой младший брат пришёл из школы и вдруг заявил, что будет меня опекать, даже вызвался делать за меня уроки — я его сразу выставил за дверь orz】
Немного помучившись, Су Хуаймин принялся успокаивать себя самообманом.
«Что такое достоинство? Его же не съешь — стало быть, и значения оно не имеет».
Психологическая устойчивость у него была что надо: всего за пару минут он привёл мысли в порядок и, как ни в чём не бывало, снова развалился на скамейке, наблюдая за игрой детей.
Казалось, у них энергия неисчерпаема — собравшись вместе, они веселились от души, на лицах сияли улыбки, а их звонкий смех разносился на приличное расстояние.
Мероприятие изначально задумывалось именно для детей, и Сунь Сыюань, видя их искреннее веселье, ничуть не почувствовал себя лишним — напротив, с воодушевлением присоединился к игре и тоже погонял мяч вместе с малышнёй.
Поначалу атмосфера царила самая дружелюбная, но чем дальше, тем очевиднее становилось для всех:
у Сунь Сыюаня начали заканчиваться силы.
Он всегда обожал спортивные состязания, физической формой похвастаться мог и вообще не умел сидеть на месте, но, погонявшись за мячом с детьми совсем недолго, начал выдыхаться и заметно сбавил темп.
Юй Жуйчэн и Цзи Минчжэ давно уже сдались и отдыхали вместе с Су Хуаймином, лишь Чжоу Ханьянь из принципа, не желая уступать Сунь Сыюаню, из последних сил держался в игре.
Но в отличие от них двоих, дети словно бы ничуть не устали, всё так же полные энергии, — оставалось только гадать, откуда в их крошечных тельцах берётся столько сил: усталости они, похоже, попросту не знали.
Сунь Сыюань волочил ноги, из последних сил поспевая за детьми; азарт в глазах давно погас, и он уже просто формально подыгрывал им.
Дети, хоть и не разбирались в сложных материях, обладали удивительно тонким чутьём и почти сразу заметили, что с ним что-то не так.
Юй Сюаньсюань остановился и, глядя на Сунь Сыюаня, спросил:
— Братец, ты уже не хочешь играть?
Тот опешил от такого вопроса:
— С чего ты это взял?
— Потому что ты всё медленнее бегаешь, — вдруг заметил Фу Сяосяо и добавил: — Ты, наверное, тоже устал и больше не хочешь играть в футбол.
Он невольно применил к Сунь Сыюаню тот же приём, которому научился у Су Хуаймина:
— Ничего страшного, я же знаю, что у взрослых тоже силы заканчиваются, не всё же вам под силу. Иди отдохни как следует.
Сунь Сыюань, поразмыслив пару секунд, плотно сжал губы и решительно отрезал:
— Не нужно.
«Разве настоящий мужчина может признать поражение?!
К тому же дети совсем не устали — а он, взрослый мужик, вдруг проиграл им в выносливости? Это же настоящий позор!!»
Чжоу Ханьянь давно выбился из сил и, слушая этот разговор, украдкой поглядывал на приятеля, надеясь, что тот наконец признает реальность и перестанет упрямиться.
Но не тут-то было — упрямства у Сунь Сыюаня хватило бы на десятерAPI Error: Claude's response exceeded the 32000 output token maximum. To configure this behavior, set the CLAUDE_CODE_MAX_OUTPUT_TOKENS environment variable.рых: казалось, он готов был гонять мяч уже одним языком, лишь бы не сдаваться.
А для Чжоу Ханьяня самым невыносимым было именно проиграть Сунь Сыюаню; мысленно оплакивая свою судьбу, он всё же не решался в одиночку уйти отдыхать и, волоча тело, из последних сил продолжал бегать за мячом — лицо его при этом было такого цвета, будто он вот-вот рухнет без чувств.
Юй Жуйчэн и Цзи Минчжэ, наблюдая эту картину, мысленно вздохнули и невольно перевели взгляд на Су Хуаймина.
«Ну зачем так себя мучить — им бы поучиться у него: родитель, который умеет вовремя признать слабость перед ребёнком, живёт куда спокойнее».
Сунь Сыюань и Чжоу Ханьянь гоняли мяч с детьми ещё целый час, а вернувшись, рухнули на скамейку без сил, глаза их совсем потухли — и пальцем пошевелить не хотелось.
Видя их плачевное состояние, Су Хуаймин с тревогой подошёл и спросил:
— Вы как, живы?
Прошло добрых пять-шесть секунд, прежде чем Сунь Сыюань, будто наконец расслышав вопрос, медленно перевёл взгляд на Су Хуаймина и уставился на него, пытаясь то ли что-то сказать глазами, то ли просто найти сочувствие.
Уголок рта у Су Хуаймина дёрнулся пару раз; со сложным выражением на лице он похлопал приятеля по плечу, посоветовав хорошенько отдохнуть.
Не успел он вернуться на своё место, как явился Фу Сяосяо с целой свитой детей, неся Су Хуаймину чашку воды и всякую мелочёвку, которую хотел ему подарить.
Помолчав пару секунд, тот вдруг осознал, насколько странным стал его образ и положение в глазах местной детворы, и хотел было объясниться, но не знал, с чего начать.
Малыш многому научился у Фу Цзинфаня и, похоже, решил, что забота об отце теперь лежит именно на его плечах; он подражал повадкам Фу Цзинфаня и даже, кажется, стремился его превзойти.
Обессиленные Сунь Сыюань и Чжоу Ханьянь медленно повернули головы и, глядя на Су Хуаймина, окружённого детворой, мысленно рыдали в два ручья.
«Ну почему между людьми такая пропасть!»
Их внезапно охватила зависть, а заодно и глубокое сожаление — надо было в своё время идти по стопам Су Хуаймина, тогда и им бы досталась вся эта забота.
Су Хуаймин, впрочем, не стал бессовестно принимать заботу малышей, а, наоборот, уговорил их самих съесть все принесённые лакомства и проследил, чтобы каждый выпил по паре стаканов воды — восполнить влагу, потраченную на активную игру.
Футбольный матч прошёл на редкость успешно, полностью достигнув изначальной цели; съёмочная группа, видя, до чего измотались Сунь Сыюань и Чжоу Ханьянь, прониклась сочувствием и наградила их походом в ресторан хого.
Оба обладали крепким здоровьем, так что уже через пару часов пришли в норму и отправились вместе со всеми есть хого.
Режиссёр выбрал заведение с местной кухней и лучшими отзывами, заранее забронировав отдельный кабинет — с гарантией, что никто не потревожит компанию.
Учитывая присутствие детей, он специально заказал кисло-сладкий томатный бульон и лёгкий прозрачный бульон, а также приготовил множество свежих овощей.
Все, включая Су Хуаймина, изрядно вымотались и успели проголодаться до урчания в животе; усевшись за стол, они не сводили глаз с кипящего бульона, и никто не находил в себе сил на разговоры.
Как только первая партия мяса и овощей сварилась, все дружно схватились за палочки и принялись сметать угощение подчистую, забыв о всяком приличии.
Зрители прямого эфира, наблюдая эту картину, наперебой сглатывали слюну.
【Это уже слишком — устраивать такую трансляцию, пока я иду домой, вы что, хотите уморить меня голодом!】
【Я же вчера только ел хого, но, глядя, как аппетитно они уплетают, снова захотелось, уааа】
【...это точно не шоу про поедание еды?】
【Я был в этом заведении! У них невероятно свежие продукты, а бульон просто восхитительный — прежде чем закинуть что-нибудь в кастрюлю, я выпил залпом две чашки томатного супа, никак не мог остановиться!!】
【Не могу больше терпеть, иду есть хого прямо сейчас!!】
Насытившись примерно наполовину, компания сбавила темп и наконец нашла время для непринуждённой беседы.
Все давно успели сблизиться, так что разговор шёл без всякой скованности, в самой тёплой атмосфере.
Цзи Юэюэ особенно любила креветочные шарики, и Цзи Минчжэ специально заказал для неё порцию, добавив в бульон ещё сладкой молодой кукурузы.
Девочка вела себя послушно и не торопила отца, лишь неотрывно следила за бурлящим бульоном, то и дело облизывая губки.
Су Хуаймина и Цзи Минчжэ это до того растрогало, что обоим хотелось поскорее выловить креветочные шарики и порадовать малышку.
Наконец креветочные шарики сварились, и, стоило Цзи Минчжэ потянуться за шумовкой, как дверь кабинета без всякого предупреждения распахнулась. Все присутствующие были людьми известными, а популярность детского шоу и без того зашкаливала — узнай публика, что вся компания ужинает именно в этом заведении, поднялся бы настоящий переполох, что неминуемо сказалось бы на работе ресторана.
Юй Жуйчэн, сидевший ближе всех к двери, тут же вскочил на ноги и настороженно уставился на вход, намереваясь вежливо выпроводить незваного гостя, пока не начался хаос.
Но, разглядев маленькую фигурку на пороге, он застыл.
В дверях стоял крепкий, коренастый мальчишка лет четырёх-пяти, заметно выше Фу Сяосяо, с пухлыми, надутыми щеками — кругленький, точно колобок.
Мальчик, нахмурившись, окинул взглядом комнату — и остановился на креветочном шарике, который держал в шумовке Цзи Минчжэ.
Ничуть не смущаясь незнакомой обстановки, он тут же подбежал к нему и, привстав на цыпочки, попытался выхватить шумовку из рук.
Шарик только что достали из кипятка, и Цзи Минчжэ, опасаясь обжечь ребёнка, отстранился, не отдавая его.
Мальчишка тут же насупился и требовательно выкрикнул:
— Почему ты мне не даёшь поесть?
Цзи Минчжэ заметил, что ребёнок ведёт себя довольно бесцеремонно, но не рассердился, а терпеливо объяснил:
— Не хватай руками, обожжёшься.
Мальчишка пропустил эти слова мимо ушей и всем своим пухлым тельцем навалился на него, размахивая руками и силой пытаясь дотянуться до его руки.
Толстенький, пухлый, с ручками толще голени Фу Сяосяо, он оказался на удивление сильным — от его рывка Цзи Минчжэ пошатнулся и едва не выпустил шумовку из рук, чуть не обварив сидевшую рядом дочь.
Тот глубоко вздохнул, беря себя в руки, и невольно нахмурился.
Не желая связываться с невоспитанным ребёнком, он воспитанно проигнорировал его выходку и на глазах у мальчишки переложил креветочный шарик в тарелку дочери.
Ведь именно она хотела этот шарик, именно для неё его и варили, — и он вовсе не собирался изображать доброго дядю и уступать угощение чужому незнакомому мальчику.
Мальчишка, привыкший всегда добиваться своего, увидев такое, возмущённо выпучил глаза:
— Почему ты отдал ей? Это же моё!
Цзи Минчжэ, не желая тратить силы на препирательства с ребёнком, отделался дежурной фразой:
— Сварится следующий — отдам тебе.
Тому не хватило терпения ждать: без спроса он вскарабкался на стул, помогая себе руками и ногами, вытянул руку и принялся беспорядочно шарить палочками в кипящем бульоне в поисках очередного шарика.
Сунь Сыюань, не желая тратить время на этого мальчишку, потянулся было за зеленью, но тут тот, размахивая палочками слишком сильно, расплескал бульон — и капли попали прямо на тыльную сторону его ладони.
Сунь Сыюань резко отдёрнул руку, со свистом втянув воздух сквозь зубы, — кожа на ладони тут же покраснела.
Чувствуя, как жгуче саднит кожа, Сунь Сыюань сердито уставился на мальчишку.
Характер у него был весьма своевольный, на чужое мнение он никогда не оглядывался: кто бы ни встал у него на пути, взрослый или ребёнок, спуску он не давал никому.
— Что это ещё за невоспитанный сопляк? — безжалостно выпалил он. — Это, по-твоему, твой кабинет? С какой стати ты сюда врываешься, отбираешь у нас еду, да ещё и шаришь палочками по всей кастрюле! Ты хоть представляешь, насколько горячий там бульон? А если бы кому-то в глаза попало, ты бы за это ответил?
Сунь Сыюань говорил громко и выглядел устрашающе, но мальчишку это ничуть не напугало: подбоченившись, он воинственно встал перед ним и с неизвестно откуда взявшейся самоуверенностью заявил как ни в чём не бывало:
— А я хочу есть, и вы обязаны мне уступить! Ещё раз на меня прикрикнешь — пожалуюсь маме, что меня тут обижают!
Услышав это, Су Хуаймин уловил что-то знакомое и приподнял бровь.
Сунь Сыюаня это настолько взбесило, что он даже рассмеялся от злости, отбросил палочки и решительно двинулся к мальчишке.
«Этому распоясавшемуся сопляку определённо требовался урок!!»
Но не успел он остановиться перед ним, как дверь кабинета распахнулась от удара ногой.
На пороге появилась полная женщина средних лет, увешанная золотыми украшениями; завидев сына, она ахнула и, поспешно подбежав, схватила его в объятия, точно драгоценность, и принялась осматривать с ног до головы.
— Минмин, ну как можно так бегать без спроса! А вдруг тебя утащил бы какой-нибудь злодей? Что бы я тогда без тебя делала всю оставшуюся жизнь!!
Почувствовав поддержку матери, мальчишка совсем осмелел; бросив вызывающий взгляд на Сунь Сыюаня, он завозился у неё на руках и, тыча пальцем прямо ему в нос, заявил:
— Мама, это он меня обижает, он ещё и бить меня хотел!
Стоило услышать, что её сокровище обидели, как женщина резко выпрямилась, всколыхнув все свои телеса, и уставилась на Сунь Сыюаня свирепым взглядом.
Чжоу Ханьянь, обычно не ладивший с Сунь Сыюанем, при виде такой сцены неожиданно встал с ним на одну сторону и коротко изложил, как всё было на самом деле.
«Ребёнок, конечно, ещё многого не понимает, но неужели и взрослый человек ничего не смыслит? Прояви женщина хоть каплю здравого смысла — извинилась бы вместе с сыном, и дело с концом».
Но та лишь высокомерно вздёрнула брови и, презрительно фыркнув, заявила:
— Столько взрослых на одного моего ребёнка — да разве он мог кого-то из вас обидеть? Всё это вы наверняка сами выдумали!
Даже терпению и воспитанности Цзи Минчжэ пришёл конец; спрятав перепуганную дочь за спину, он нахмурился и серьёзно произнёс:
— Мы сейчас в прямом эфире, всё зафиксировано на камеру. Не верите — можете пересмотреть запись.
— Прямой эфир? — женщина на пару секунд опешила, прищурившись, вгляделась в Цзи Минчжэ и вдруг узнала его.
— Так ты же тот самый актёр, а ещё... — взгляд её заскользил по остальным присутствующим.
Су Хуаймин ощутил, как этот липкий, назойливый взгляд, точно приросшая к костям болячка, скользит и по его коже, вызывая крайне неприятное чувство.
Узнав, кто перед ней, женщина лишь презрительно фыркнула и закатила глаза:
— Не воображайте о себе слишком много. Пусть вы и знаменитости, всё равно не имеете права обижать нас с сыном — даже если растрезвоните об этом на весь свет, правда всё равно будет на нашей стороне!
— Обижаем вас с сыном? — вспыльчивый по натуре Сунь Сыюань уже дошёл до предела терпения и, забыв обо всём, закатал рукава и решительно шагнул вперёд. — Совсем сдурела?! Повторяю ещё раз: это твой сын без спроса ворвался в наш кабинет, отобрал еду и обварил мне руку, а ты называешь это «обидели без причины»?!
Крупный, широкоплечий Сунь Сыюань шагнул к ней так решительно, что женщина, решив, будто он собирается ударить, испуганно прижала сына к себе.
Но поднятая рука Сунь Сыюаня так и не превратилась в кулак — он лишь показал ей обожжённую тыльную сторону ладони.
— Не веришь записи трансляции? Что ж, тогда след от ожога точно не соврёт, — процедил он, глядя на эту парочку с таким отвращением, будто перед ним копошились клопы, и, дав женщине как следует разглядеть повреждение, тут же убрал руку.
Раньше эта женщина держалась столь дерзко, будучи уверенной, что Су Хуаймин с компанией не посмеют распускать руки, но, увидев решительный настрой Сунь Сыюаня, вдруг оробела и растеряла всю свою напористость.
Спрятав сына за спину, она облизнула губы и попыталась повысить голос, чтобы хоть немного придать себе уверенности:
— Ну не появились же волдыри, значит, ничего страшного! Мой сын просто неудачно получилось, зачем взрослому человеку сводить счёты с ребёнком?
Судя по её словам, сын был совершенно ни в чём не виноват, а даже если и виноват — взрослым всё равно не пристало с ним считаться.
Сунь Сыюань никогда прежде не слышал столь извращённой логики; в ушах загудело от злости, кровь бросилась в голову.
Он никогда не умел сдерживать свой нрав и не заботился о последствиях, а сейчас был уже на грани срыва: посмей эта женщина сказать ещё хоть слово, он бы точно устроил обоим показательную взбучку!
Су Хуаймина вовсе не беспокоила эта женщина, куда больше он переживал, что Сунь Сыюань, поддавшись минутному порыву, наделает глупостей: репутация у того и без того была не блестящей, любой его поступок мгновенно раздули бы до небес, и, попав под удар общественного мнения, он рисковал разом лишиться всей карьеры.
Су Хуаймин уже нахмурился и шагнул вперёд, как вдруг перед глазами что-то мелькнуло — Фу Сяосяо, точно маленький снаряд, ринулся вперёд и со всего маху боднул женщину прямо в живот.
Малыш хоть и был совсем крохой, но бегал очень быстро, да ещё и вложил в удар всю свою силу — женщина, не ожидавшая нападения, отшатнулась назад, схватившись за живот и ойкнув от неожиданности.
Женщина, охнув, злобно уставилась на малыша и уже занесла руку, готовая расцарапать ему лицо:
— Ты чего это, паршивец, боднул меня?! А ну как убью тебя на месте!!
Фу Сяосяо немного струсил, но не отступил ни на шаг — вздёрнув подбородок, он расправил плечи, и в его ясных глазах отражалась вся устрашающая фигура женщины. Собравшись с духом, он произнёс:
— Ты сама только что сказала, что взрослым нельзя сводить счёты с детьми — значит, я тебя боднул, а ты не можешь меня ударить!
Женщина: «...»
Прежде она даже не воспринимала этого ребёнка всерьёз, но никак не ожидала, что трёхлетний малыш окажется настолько логичен — и повернёт против неё же её собственные слова.
Не блистая умом от природы, женщина от такого выпада совсем растерялась, открыла рот, но так и не смогла выдавить ни звука.
На самом деле Фу Сяосяо было немного страшно, но он знал, что не сделал ничего плохого, а значит, отступать было нельзя ни на шаг.
Су Хуаймин уже собирался разобраться с этой женщиной сам, но, увидев решимость малыша, тепло улыбнулся и просто подошёл ближе, безмолвно даруя ему поддержку.
Почувствовав на голове ласковую тяжесть, Фу Сяосяо растерянно поднял глаза и увидел улыбку Су Хуаймина.
Ободрённый этим, он и сам невольно заулыбался.
«В этот миг ему казалось: пока рядом отец, нет на свете ничего страшного, ничего, чего бы он не смог одолеть».
Глубоко вздохнув, малыш не стал обращать внимания на женщину, а повернулся к мальчишке, прятавшемуся позади неё.
Тот был на голову выше Фу Сяосяо, но малыш ничуть его не испугался и, чётко выговаривая каждое слово, произнёс:
— Иди сюда.
Разбалованный до полной вседозволенности матерью, мальчишка привык считать, что, пока за спиной у него мамина поддержка, ему всё сойдёт с рук. Но сейчас он тонко почувствовал: мать не в силах противостоять этим взрослым, а значит, и защитить его тоже не сможет.
Осознав это, он мгновенно сдулся и испуганно уставился на Фу Сяосяо.
Фу Сяосяо, нахмурившись, не отводил взгляда — всем своим видом давая понять, что не отстанет, пока мальчишка не подойдёт.
Тот, поджав губы, беспомощно глянул на мать, но женщина всё ещё пребывала в оцепенении и не обратила на него внимания.
Не найдя поддержки, мальчишка, понурив голову, мелкими шажками двинулся вперёд, откровенно робея перед Фу Сяосяо, который был младше его на целых два года.
Тот, не обращая на него внимания, вскарабкался на стул, помогая себе руками и ногами, и под встревоженным взглядом Су Хуаймина принялся мешать бульон палочками.
Мальчик не понимал, что задумал Фу Сяосяо, и на его личике застыло полнейшее недоумение. Через пару секунд он вдруг почувствовал резкую боль в руке.
Тыльную сторону ладони обожгло; он взвизгнул, глаза его тут же наполнились слезами от боли.
Только тут женщина наконец очнулась и, кинувшись к сыну, крепко прижала его к себе, осматривая ожог.
Растрёпанная, точно безумная, она яростно уставилась на Фу Сяосяо; Су Хуаймин вовремя оттащил малыша за спину, не позволив увидеть это пугающее зрелище.
— Как у тебя вообще язык повернулся, паршивец, у тебя сердце из камня?! — голос женщины дрожал от боли за сына. — Если с моим ребёнком случится хоть что-то, я тебе этого никогда не прощу!!
Су Хуаймин заранее знал, что ничего хорошего от неё не услышишь, и вовремя прикрыл малышу уши.
Фу Сяосяо видел только, как беззвучно шевелятся губы женщины; дождавшись, пока та закончит, он выглянул из-за спины Су Хуаймина и, не обращая на неё внимания, посмотрел прямо на мальчишку:
— У тебя рука очень болит?
Тот, шмыгнув носом, разрыдался:
—...больно.
Фу Сяосяо кивнул и очень серьёзно произнёс:
— Вот так же и ты обжёг дядю Суня. Тебе больно — а ему разве не было больно?
Мальчик от этих слов замер и невольно взглянул в сторону Сунь Сыюаня.
— Если будешь так делать и дальше, можешь поранить и себя, и других, — продолжал Фу Сяосяо. — Хочешь ещё раз почувствовать такую боль?
У мальчишки не было такой же логики, но всё внимание его уже целиком захватили слова малыша, и он невольно замотал головой.
Глубоко вздохнув, малыш поднял глаза на Су Хуаймина и продолжил:
— Я тебя обидел — и извинился перед тобой. А ты обидел дядю Суня — разве не должен извиниться перед ним?
Чувствуя жгучую боль в руке, мальчик впервые по-настоящему понял, что значит поставить себя на место другого, и слабо кивнул.
— Прости меня, — голос Фу Сяосяо дрогнул: оказывается, причинять боль другим тоже мучительно тяжело. — Я не хотел этого делать, но иначе ты бы не извинился перед дядей Сунем.
Услышав, что Фу Сяосяо перед ним извинился, мальчик робко взглянул на Сунь Сыюаня и тихо пробормотал:
— Простите, я больше так не буду, теперь я знаю, что вам было очень больно...
Договорив, он расплакался, мотая головой из стороны в сторону.
Этот случай оставил в его душе глубокий след — впредь он ни за что бы не решился повторить подобное.
Женщина смотрела на сына, потрясённая до глубины души.
Сердце разрывалось от жалости, ей до смерти хотелось наброситься на Фу Сяосяо, но раз собственный сын уже извинился, любые дальнейшие действия выглядели бы нелепо.
Заметив её мрачное лицо, Су Хуаймин серьёзно произнёс:
— Родители — лучшие учителя для своих детей. Советую вам хорошенько подумать, каким человеком вы хотите видеть своего сына, когда он вырастет.
Тут подоспели сотрудники съёмочной группы и персонал заведения — они вывели женщину из кабинета, вовремя пресекая назревающий скандал.
Вспоминая только что произошедшее, Сунь Сыюань насмешливо фыркнул:
— Ну и мамаша. С такой матерью бедному ребёнку не позавидуешь — страшно представить, каким он вырастет.
Чжоу Ханьянь, что редкость, согласился с ним и задумчиво заметил:
— Дети такими капризными становятся именно из-за плохого воспитания.
Договорив, он повернулся к Фу Сяосяо и, вспомнив его слова и поступок, невольно растрогался до глубины души:
— Спасибо, что заступился за меня, Сяосяо. Если кто-нибудь ещё посмеет тебя обидеть, дядя обязательно проучит его как следует!
Малыш поджал губки и радостно заулыбался, вскинув голову на Су Хуаймина — на лице у него будто было написано: «Похвали же меня».
Тот с улыбкой взъерошил ему волосы; лицо его при этом стало необычайно серьёзным, а голос прозвучал невероятно нежно:
— Сяосяо — самый понятливый малыш на свете, папа любит тебя больше всех.