Фу Сяосяо похлопал глазами и с искренним непониманием в детском голоске спросил:
— А почему мы должны ждать папу именно здесь?
Справиться с ребенком не составляло никакой сложности. Ни капли не смутившись, Су Хуаймин с полнейшей убежденностью ответил:
— Потому что папа тоже нас ищет. Если мы будем ходить с места на место, ему станет гораздо сложнее нас найти.
Однако Сяосяо неожиданно проявил сообразительность. Не дав себя провести, он свел вместе два пухлых пальчика:
— Мы идем навстречу папе, а папа — навстречу нам. Так мы встретимся гораздо быстрее!
Су Хуаймин лишился дара речи.
Улыбнувшись, он погладил малыша по голове и без малейших угрызений совести переложил всю вину на Фу Цзинфаня:
— В обычной ситуации — да. Но что, если твой папа перепутал направление? Мы будем уходить все дальше и дальше друг от друга. Так что лучше уж подождать, пока он сам поймет, что идет не туда, и вернется за нами.
Разъяснения Хуаймина не выдерживали никакой критики и были рассчитаны разве что на наивного ребенка. Зрители в прямом эфире так и заходились от хохота:
[Кто именно заблудился — уточнять не будем, ха-ха-ха!]
[Впервые вижу, чтобы папа и ребенок заблудились вместе!]
[Господин Фу, срочно пройдите к узлу связи, вас ждут жена и сын!]
[Фу Цзинфань: «Без меня этот дом просто рухнет».]
Сяосяо посчитал этот довод разумным. Послушно позволив Су Хуаймину держать себя за руку, он остался стоять на месте, подставив лицо свежему морскому бризу.
— А долго еще? — детское терпение быстро таяло, за десять минут он успел спросить об этом уже раз пять.
Су Хуаймин всматривался в непроглядную тьму, чувствуя, как внутри нарастает неловкость.
— Твой папа медленно ходит. Давай еще немного подождем.
Будто услышав их мысли, через пару минут из беспросветной тьмы пробился луч света.
Фу Цзинфань держал в руке фонарик, выхватывавший из мрака теплый круг. В этом световом пятне вскоре возникли фигуры Су Хуаймина и Сяосяо.
Почему-то двое — большой и маленький, — прижавшись друг к другу, выглядели удивительно трогательно и беспомощно.
Завидев отца, Сяосяо шмыгнул носом и, распахнув объятия, бросился навстречу.
Обхватив ногу Цзинфаня, он задрал белое пухлое личико и звонко спросил:
— Папа, почему ты так долго нас искал?
Цзинфань нагнулся, слегка задев пальцем аккуратный носик сына:
— Вы меня ждали?
— Ну да, мы с папой тебя ждали! — Ребенок вдруг что-то сообразил и с наивным любопытством поинтересовался: — Папа, а ты, случайно, не заблудился? Ты перепутал дорогу, да? Поэтому так долго?
Су Хуаймин замер, не зная, куда деваться.
Кто бы мог подумать, что Сяосяо сдаст его со всеми потрохами в пару фраз! Смущенно кашлянув, Хуаймин не отважился встретиться взглядом с Фу Цзинфанем.
И хотя малыш ничего напрямую не объяснял, у проницательного Цзинфаня не оставалось сомнений в том, что произошло на самом деле.
Как и следовало ожидать, Хуаймин почувствовал на себе пристальный, жгучий взгляд — казалось, даже кожа горела под ним.
Не выдержав такого давления, Хуаймин потирал покрасневшую мочку уха и, смерив Цзинфаня сердитым взглядом, буркнул:
— Чего уставился?
[Ха-ха-ха-ха, Су Хуаймин сгорел от стыда и разозлился!]
[Женушка, посмотри на меня так же! Поругай меня! Какой же он милый!]
[Во всем виноват Фу Цзинфань, нечего было убегать! Сюсю из-за тебя сбился с пути и был вынужден ждать на месте!]
[А-а-а-а-а, Фу Цзинфань улыбнулся! Ну нельзя же так баловать!]
Цзинфань не стал ни в чем его упрекать и сделал вид, будто ничего не заметил. Взяв сына за руку, он непринужденно шагнул к Хуаймину:
— Пойдемте не спеша назад.
Как только Цзинфань задал нужное направление, Хуаймин тут же проявил «благодарность»: перехватил руку Сяосяо и пошел впереди, всеми силами демонстрируя, что прекрасно справится и сам.
Цзинфань спорить не стал. Он молча двигался следом за ними, оберегая их покой.
Хуаймин быстро забыл о недавней неловкости и принялся высвечивать фонариком мокрый песок.
В таких забавах он и Сяосяо моментально находили общий язык.
Усевшись на корточки, они вовсю сопели, ковыряясь со вкусом детскими лопатками и выуживая из песчаных плешей прячущиеся ракушки. За ними тянулась странная полоса перерытой земли, похожая на загадочные письмена.
Вскоре маленькое красное ведерко заполнилось доверху. Взяв на себя роль тяжеловоза, Цзинфань забрал у них тяжелую тару, а взамен отдал свое пустое ведро.
Малыш и Хуаймин так увлеклись, что буквально не разгибали спин. Цзинфань же, откровенно скучая, поглядывал по сторонам, пока его взгляд не зацепился за нечто странное.
Серебристый лунный свет ложился на берег хрупким инеем, а загадочный предмет находился чуть дальше, ближе к урезу воды.
Подойдя с фонариком ближе, Цзинфань разглядел морскую звезду.
С абсолютно невозмутимым видом он наклонился, поднял ее и вернулся к спутникам.
У Сяосяо при виде находки глаза расширились от восторга. Вприпрыжку подоспев к отцу, он бережно принял звезду обоими кулачками и закружился по песку, словно отрыл настоящий клад.
Для любого ребенка найти морскую звезду во время ночной прогулки у моря — одно из ярчайших воспоминаний детства.
Глядя на бурный восторг малыша, Хуаймин невольно улыбнулся. Его взгляд на секунду задержался на чудном морском создании.
Он впервые участвовал в ночном сборе морских даров. Разум шептал, что отбирать игрушку у ребенка непедагогично, но в глубине души ему тоже до безумия хотелось заиметь собственную морскую звезду.
Впрочем, эта мысль растаяла так же быстро, как появилась. Отворотясь от Сяосяо, Хуаймин с удвоенным азартом принялся обшаривать берег, упрямо надеясь, что удача улыбнется и ему.
По пути назад Хуаймин и Сяосяо сумели набрать целую горсть красивых ракушек и даже поймали нескольких шустрых крабиков, но морские звезды им больше не попадались.
Хуаймин вошел во вкус, на кончике его носа от усердия выступили капельки пота. Всматриваясь в мерцающую вдалеке морскую гладь, он перевел дух; невольное разочарование улеглось.
«Ничего страшного. Не повезло сегодня — повезет в следующий раз».
С этой мыслью он развернулся и чуть не уткнулся носом прямо в грудь Фу Цзинфаня.
Тот подошел абсолютно бесшумно и замер за его спиной.
Вздрогнув от неожиданности, Хуаймин прижал руку к груди:
— Ты чего пугаешь?!
Цзинфань опустил взгляд и протянул ему раскрытую ладонь.
На ней лежала морская звезда.
Она была даже крупнее той, что досталась Сяосяо, с шершавой, бугристой спинкой.
У Хуаймина от восторга перехватило дыхание. Приняв подарок, он принялся с нежностью разглядывать его.
— Где ты ее отрыл? — Глаза Хуаймина блестели, вся взрослая сдержанность испарилась без следа, уступив место чистой детской радости.
Цзинфань молчал. Его пристальный, глубокий взгляд жадно ловил каждую эмоцию на лице Хуаймина:
— Нравится?
— Еще как! Очень нравится! — не задумываясь, выложил тот.
— Вот и хорошо, — голосом Цзинфаня овладела мягкость.
— Да где же ты ее нашел? Я всю дорогу всматривался, и ничего, — продолжал удивляться Хуаймин.
И тут до него дошло: пока они с Сяосяо ковырялись в песке, Цзинфань куда-то исчез, и Хуаймину даже пришлось искать его взглядом.
В голову закралась невероятная догадка. Встретившись с ним взглядом, Хуаймин неуверенно переспросил:
— Ты... ты что, ходил за ней дальше, в воду?
Оливковый шум прибоя затапливал темноту. Море отступило далеко, но в ночной глуши человек чувствовал себя совсем крошечным. Хуаймин не рисковал уходить далеко вместе с малышом, довольствуясь безопасным мелководьем. Значит, Цзинфань забрался глубоко в мрак.
Покров ночи делал бархатистый голос Цзинфаня еще глуше, а в глубине его глаз вспыхивали задорные искорки:
— Я видел, что тебе тоже хотелось. Вот и пошел искать.
Хуаймин опешил. Пару секунд он стоял неподвижно, затем смущенно отвел взгляд, чувствуя, как поджимаются пальцы.
Цзинфань вечно поддевал его, придирался и подшучивал. Подобную искренность от него слышать не приходилось никогда.
Внезапно накатившее странное чувство было тут же загнано вовнутрь. Хуаймин подозрительно прищурился:
— Только не говори, что решил снова со мной развлечься!
Цзинфань застыл, не найдя, что ответить на столь стремительную перемену настроения.
Молчание собеседника лишь укрепило Хуаймина в его догадках:
— Сейчас ты скажешь, что звезда вообще-то для Сяосяо, а мне ты отдал ее просто подержать, чтобы потом поглумиться над моей вытянувшейся физиономией!
Он настолько живо представил себе ехидную ухмылку Цзинфаня, что она казалась абсолютно реальной.
Гордый своей проницательностью, Хуаймин скрестил руки на груди и с победоносным видом смерил молчаливого Цзинфаня взглядом: дескать, съел?
Цзинфань на мгновение растерялся. Если вспомнить его прошлые проделки... Что ж, они и впрямь были довольно язвительными. Неудивительно, что Хуаймин ждал подвоха.
Почувствовав себя хозяином положения, Хуаймин изогнул бровь, намереваясь разделать обидчика под орех и заставить его проглотить собственные слова:
— Но ты просчитался! Что бы ты ни плел, звезду я тебе не отдам. — Он демонстративно помахал ею перед самым носом Цзинфаня. — Твоя главная ошибка в том, что ты отдал ее мне. Теперь локти кусай!
Занятый реваншем, Хуаймин не заметил, как они оказались почти вплотную.
Дыхание Цзинфаня стало тяжелее. Глядя в отражение своих глаз в зрачках Хуаймина, он с трудом подавил порыв, кадык на его горле дернулся.
Хуаймин же, окрыленный долгожданной победой, ничего не уловил. Он гордо развернулся и победоносной походкой устремился вперед, чеканя шаги так, будто демонстрировал идеальную спину.
Они явно находились на совершенно разных волнах.
Цзинфань еще три минуты простоял на холодном ветру, после чего лишь покачал головой с легкой, безнадежной улыбкой.
Когда Цзинфань догнал их, возможности объясниться у него уже не было: Хуаймин оказался в плотном кольце детворы.
Трое малышей завороженно разглядывали морскую звезду в его руках. Вытягивая пухлые пальчики, они осторожно прикасались к ней и, набрав воздуха в грудь, издавали дружное «Ва-а-у!».
Сяосяо примчался со своим трофеем и с ходу включился в общее обсуждение — их веселый гомон был слышен издалека.
Каждому из карапузов хотелось заполучить такую штуку, однако Хуаймин, помедлив, бросил взгляд на Цзинфаня. Тот молчал, и Хуаймин решил оставить находку себе.
Звезду выудил Цзинфань, и Хуаймин фактически «перехватил» подарок, предназначенный сыну. Раз Цзинфань ничего не сказал, отдавать ее чужим детям было бы неловко.
Впрочем, малыши проявили воспитанность и просить чужое не стали. Вместо этого они сгрудились в кучу и принялись взахлеб планировать следующий поход к морю, чтобы уж точно набрать целую гору звезд.
Один взгляд на эту милую картину заставлял растаять любого. И Хуаймин, и зрители эфира расплылись в умиленных улыбках.
Казалось, энергию карапузов на побережье не исчерпать ничем, но стоило родителям усадить их в машину, как уже через пять минут вся компания начала носом крякать и дружно засопела на заднем сиденье.
Устроившись на переднем пассажирском кресле, Хуаймин посмотрел на Цзинфаня за рулем:
— Устал?
— Нормально, — качнул головой тот.
Хуаймин тут же вспомнил безумный рабочий график Цзинфаня и его привычку работать сутками.
Успокоившись, он откинулся на спинку сиденья, выбирая позу поудобнее.
Заметив это, Цзинфань негромко произнес:
— Возьми мой пиджак с заднего сиденья, укройся.
Хуаймин кивнул, накинул пиджак и под защитой знакомого прохладного аромата мгновенно погрузился в сон.
Сберегая покой спящих, Цзинфань вел машину предельно плавно. Без единой остановки он благополучно доставил семейство домой.
Добравшись до комнат, обессилевшие взрослые и дети разбрелись по кроватям без лишних разговоров.
* * *
На следующее утро съемочная группа выкатила грифельную доску, на которой были четко расписаны награды за выполнение финансового плана.
— При выручке в семь с половиной тысяч юаней вас ждет однодневный тур на рыбный рынок — все расходы берет на себя проект! Если же наторгуете на десять тысяч, вся команда отправляется в океанариум, где можно не только полюбоваться подводным миром, но и погладить настоящих дельфинов!
Улышав это, Джамиль просиял и тут же вытянул руку:
— А кита погладить дадут?!
Режиссер опешил: ты все еще про своего кита?
Малыш питал к китам какую-то невероятную страсть. Получив отрицательный ответ, он удрученно опустился на стул и, подперев щеки кулачками, тяжко вздохнул.
Сяосяо тут же решил прийти на выручку:
— Ничего страшного! Вот вырастем и обязательно погладим кита!
Уныние Джамиля как рукой сняло:
— Точно! Когда вырастешь, исполняются вообще любые желания!
Взрослые переглянулись с теплым пониманием, не став разрушать наивную детскую веру.
Кондитерская отработала еще один шумный день. Заметив, что поток посетителей поредел, Хуаймин обратился к Цзи Минчжэ и остальным:
— Я договорился с мамой Наньнаня зайти к ним в гости, так что освобожусь чуть раньше. Простите, что перекладываю на вас остаток работы, завтра отработаю за двоих.
Минчжэ добродушно отмахнулся:
— Да брось ты, тут работы на полчаса. Ступайте, отдыхайте с Сяосяо.
Кивнув, Хуаймин забрал сынишку и вышел на улицу.
Цзинфань уже дожидался их у машины.
Хуаймин впервые отправлялся в гости к поклоннику. Внешне он сохранял абсолютное хладнокровие, но внутри все сжималось от волнения.
Лишь вчера, благодаря помощи Цзинфаня, они забили подарками весь багажник, что хоть немного придало ему уверенности.
Чтобы не нарушать покой семьи Наньнаня, Хуаймин заранее попросил съемочную группу отключить камеры и отпустить операторов. Они отправились втроем.
Замрев перед дверью, Хуаймин глубоко вдохнул и тихонько постучал.
Дверь тут же распахнулась. Мама Наньнаня встретила их на пороге с нескрываемым восторгом.
Сяосяо питал к хозяйке дома особую симпатию и ни капли не стеснялся. Он моментально завел рассказ о ночных приключениях на море, заставив женщину непрерывно смеяться.
На щечках малыша красовались ямочки. Оглядевшись по сторонам, он не обнаружил знакомой фигуры и слегка сник, хотя из упрямства старался держать фасон.
Погладив сына по голове, Хуаймин спросил за него:
— А где Наньнань?
— В своей комнате, сейчас позову, — отозвалась хозяйка.
— Не надо! — буркнул Сяосяо, непонятно с чего решив поиграть в независимость.
Не успел он договорить, как дверь детской отворилась. Вышедший Наньнань чинно поздоровался с Хуаймином и Цзинфанем.
Хотя мальчик едва доставал Хуаймину до пояса, в его присутствии тот невольно воспринимал ребенка как взрослого.
Затем Наньнань повернулся к Сяосяо и безукоризненно вежливо произнес:
— Здравствуй, братик Сяосяо.
Сяосяо захлопал глазами, окончательно сбитый с толку.
В его представлении они с Наньнанем были чуть ли не заклятыми врагами, готовыми сойтись в смертельном бою. Но... похоже, так казалось только ему одному.
Чувствуя себя так, словно его удар пришелся по мягкой подушке, Сяосяо замер с глубоко озадаченной физиономией.
Тем временем Наньнань подошел к холодильнику и распахнул дверцу, открывая вид на залежи мороженого.
Мама Наньнаня вовсе не шутила: морозильник был забит сладостями до самого верха!
Будь у Сяосяо такой запас, он бы ушел туда с головой на весь день и не вылез, пока не уничтожил бы все до последней крошки.
Наньнань же предельно сдержанно достал ровно один стаканчик и тут же захлопнул дверцу.
Глядя, как исчезает такое богатство, Сяосяо едва не пустил слюну.
— Братик Сяосяо, будешь? — спросил Наньнань с порцией в руках.
Сяосяо подскочил как ужаленный. Вытянувшись в струнку, он немедленно устремился за ним.
Однако у самой двери до него дошло, что он вообще-то в ссоре с хозяином дома. Напустив на себя важный вид, он издал строптивый звук, но удержать фасон не смог: семеня ногами, он буквально на пятках проследовал за Наньнанем в детскую.
Умяв мороженое за обе щеки, Сяосяо напрочь забыл о гордости и принялся любопытствовать, разглядывая комнату.
Его взгляд зацепился за корешки книг на полках, и лоб ребенка прорезала недовольная морщинка.
— А Ультрамен у тебя есть? — с ходу поинтересовался он.
Отложив свою книгу, Наньнань бесстрастно качнул головой:
— Нет.
Сяосяо вытаращил глаза от изумления:
— А машинка на пульте управления есть?!
Наньнань снова качнул головой:
— Тоже нет.
— А... а что у тебя вообще есть?!
Наньнань задумался и выдал исчерпывающий ответ:
— Думаю, ничего из того, что тебе интересно.
Сяосяо застыл как вкопанный. Пошатнувшись на пару шагов назад, он взглянул на мир, который только что рухнул на его глазах.
Да разве бывает на свете ребенок без Ультрамена и машинки на пульте?!
Какая-то чертовщина!
— И... и чем мне тут заниматься?! — личико Сяосяо сморщилось, в голосе послышались слезы.
Вспомнив, как в прошлый раз этот парень закатил рев на пустом месте, Наньнань решил не нагнетать. Подойдя к стеллажу, он выбрал самую простую книжку и протянул гостю:
— Можешь почитать.
Сяосяо скривился, но все же с неохотой открыл первую страницу.
Наньнань уж было подумал, что инцидент исчерпан, но ровно через две минуты книга полетела обратно к нему.
— Я эти буквочки не знаю! Расскажи мне, про что тут!
Наньнань застыл с немым вопросом на лице: «Ты что, даже этого не умеешь?»
Не уловив его красноречивого взгляда, Сяосяо снова пододвинул книжку и прикрикнул:
— Ну давай читай скорей!
Наньнань отличался ранним развитием и глубоким умом. Ему даже со сверстниками было скучно, не говоря уж о малышах на год младше.
Вздохнув, он смирился с неизбежным. Взяв книжку, Наньнань принялся пересказывать сюжет, попутно пытаясь обучить непоседу нескольким иероглифам.
Но Сяосяо счел это занудством и тут же надулся.
Делать было нечего. Наньнаню пришлось смиренно читать книжку вслух, на ходу отвечая на десятки самых нелепых детских вопросов.
* * *
Тем временем в гостиной мама Наньнаня, истинная поклонница Су Хуаймина, готова была от счастья упасть в обморок. Она не могла усидеть на месте, порываясь выставить на стол все лучшее, что было в доме.
Хуаймин лишь смущенно улыбался, пытаясь перевести разговор на привезенные подарки.
Готовя гостинцы, он перешагнул через неловкость и, посоветовавшись с Чжоу Ханьянем, привез личные мерчи со своими автографами.
Хозяйка замерла, бережно сжав подарки в руках, и ее глаза тут же налились слезами.
Хуаймин всерьез перепугался и принялся сбивчиво уверять ее, что все в порядке.
Справившись с чувствами, женщина прижала мерч к груди и шагнула к самой дальней двери:
— Я буду беречь их пуще глаза!
Ничего не подозревая, Хуаймин пошел следом.
Но едва он переступил порог, как застыл, точно пораженный громом.
Это была совсем маленькая комнатка, но стены ее сверху донизу были увешаны его плакатами — от официальных постеров до авторских рисунков.
Рядом красовался витринный шкаф, доверху забитый вещами, так или иначе связанными с его именем.
Для любого фаната эта комната была святилищем и райским уголком.
Но для самого артиста она превратилась в филиал адского стыда!
Не чуя под собой ног от радости, мама Наньнаня поманила его внутрь:
— У меня есть абсолютно все ваши постеры, а еще я сама немного рисую! Заходите скорее, посмотрите!
У Хуаймина нервно задергался угол губ. Не желая обижать хозяйку, он через силу сделал шаг вперед.
Оказавшись в самом центре помещения, он с ужасом осознал, что сотни его собственных воплощений — больших и маленьких — смотрят на него со всех сторон.
«Спасите!..»
Не замечая его состояния, женщина с восторгом указала на один из главных снимков:
— Помню, это была реклама ювелирного бренда! Потрясающий кадр, вы наверняка и сами от него в восторге?
«...»
В восторге.
В таком, что хочется разбежаться и долбануться головой о стену!
Если он в чем-то виновен, пусть его судит закон, но за что же обрекать его на этот стыд, от которого хочется застрелиться прямо вместе со своими постерами?!