Су Хуаймин вовсе не был слеп или наивен.
В последнее время Фу Цзинфань вел себя подобно самцу-павлину, распустившему яркий хвост, да и случайных — и вполне намеренных — прикосновений между ними стало куда больше. Поведение, мягко говоря, из ряда вон выходящее.
Однако Хуаймин отчаянно боялся тешить себя иллюзиями. Каким бы хладнокровным и рассудительным ни казался Фу Цзинфань, он оставался живым человеком, подчиненным биологическим законам. Может, просто наступила «весна» и в нем заиграли гормоны? Мужчина лишь демонстрирует мужскую привлекательность, и вовсе не обязательно, что этот порыв адресован именно ему.
К тому же срок договора истекал. Дополнительный месяц Хуаймин согласился побыть здесь только ради Сяосяо, чтобы мальчик успел привыкнуть к его уходу. Между ним и Фу Цзинфанем уже не осталось никаких официальных или моральных обязательств.
Приведя мысли к этой логической точке, Су Хуаймин вдруг поймал себя на нестыковке.
Фу Цзинфань, кажется, даже не заикался Сяосяо о предстоящем расставании. Решил действовать постепенно?
Но если так, то его «постепенность» явно затянулась.
Получив второй шанс на жизнь, Су Хуаймин искал лишь покоя и хотел радоваться каждому дню, не забивая голову лишней тревогой. Все, что находилось вне сферы его влияния или понимания, он привычно отбрасывал. И это был первый случай, когда он увяз в подобной паутине сомнений.
Завернувшись в одеяло, он сидел на кровати и подсознательно теребил мягкий ворс игрушки. Брови его сдвинулись к переносице, на лице застыла глубокая задумчивость, и время от времени из груди вырывался тихий, тяжелый вздох.
Так прошло около получаса.
Вдруг он решительно выпрямился. Взгляд прояснился, колебания отступили.
Как ни крути, а их кольца — парные обручальные кольца. И даже если разговор выйдет неловким или вовсе приведет к скандалу, оставлять свое кольцо у Фу Цзинфаня нельзя.
Да и приучать Сяосяо к мысли о расставании пора без промедления.
Хуаймин поднялся с постели, намереваясь отправиться в кабинет к Фу Цзинфаню, но резкая трель телефона заставила его отвлечься.
На экране высветилось имя госпожи Ли.
Су Хуаймин давненько не видел почтенную даму и успел по ней соскучиться. Обменявшись парой теплых фраз, она пригласила его в свою мастерскую.
Завершив вызов, Хуаймин обошел дом, но Фу Цзинфаня не обнаружил. От управляющего он узнал, что хозяин уехал в корпорацию.
Делать нечего, серьезный разговор пришлось отложить. Сменив одежду, он сел в машину и направился в ателье госпожи Ли.
Она встретила его у самого входа. На ней снова было ципао — бархат глубокого оттенка придавал облику особую статность. На шее переливалась нить жемчуга, серебристые волосы были со вкусом уложены на затылке, а взгляд оставался живым и проницательным — куда ярче, чем у иной молодежи. Сеть морщин лишь подчеркивала богатство жизненного опыта, являя ту редкую благородную красоту, над которой время не властно.
Зная о визите Хуаймина, она заранее вышла к дверям. Заметив ее изящную, грациозную фигуру еще издали, Су Хуаймин почувствовал, как в душе воцаряется умиротворение.
В этом мире у него не было родных. Почтенная госпожа относилась к нему с такой искренней, теплой заботой, что он невольно проникся к ней глубоким сыновним почтением.
Их, несмотря на разницу в возрасте, связывала настоящая дружба — теплая, непринужденная и душевная.
Окинув юношу внимательным взглядом с головы до ног, госпожа Ли слегка нахмурилась:
— Что-то ты осунулся. Переутомился на работе? Или опять плохо ешь и не высыпаешься?
Су Хуаймин смущенно улыбнулся.
Снявшись с проекта, он только и делал, что прохлаждался. Кухарка на кухне изощрялась вовсю, каждый день балуя его деликатесами, да и Фу Цзинфань регулярно привозил из ресторанов поздние ужины. Назвать это «осунулся» было бы преувеличением — он, наоборот, набрал три цзиня!
Впрочем, из-за капризного пищеварения и слабого метаболизма его вес практически не менялся.
Слово за словом разговор естественно перетек на тему дизайна.
Только здесь Хуаймин вспомнил, что до сих пор числится шеф-дизайнером бренда Фу Цзинфаня. Получая внушительное жалование, за все это время он набросал от силы две модели!
Когда к нему приходило вдохновение, он мог часами сидеть за эскизным столом, не отвлекаясь даже на любимые лакомства. Но стоит музе покинуть его — и он пальцем не шевельнет. А если заставлять себя через силу, выйдет лишь посредственность, далекая от идеала.
При мысли об этом Су Хуаймин снова вздохнул, и на лоб налегла тень.
Слишком много нитей связывало его с Фу Цзинфанем. Уйти быстро и безболезненно вряд ли получится.
Почтенная госпожа, наблюдая за сменяющимися выражениями его лица, с доброй улыбкой мудрого человека произнесла:
— Если тебя что-то гложет, поделись со мной. Вдруг я смогу подсказать решение?
Су Хуаймин доверял ей бесконечно. Он уже готов был открыть душу, но вовремя спохватился и осекся, виновато посмотрев на собеседницу.
Госпожа Ли не стала настаивать и с мягким тактом перевела разговор:
— Покажешь свои эскизы?
Хуаймин кивнул и передал ей папку.
Улыбка на лице дамы сменилась глубокой сосредоточенностью. Она вчитывалась в каждый штрих, оценивая работу с предельной серьезностью профессионала.
В любой творческой работе отражается личность автора. Госпожа Ли, обладая колоссальным опытом, не спешила делать выводы свысока. Вместо этого она расспрашивала Хуаймина о деталях, интересовалась истоками его замысла и делала аккуратные пометки.
Лишь над двумя рисунками она просидела целый час. Погрузившись в профессию без остатка, она совершенно забыла о присутствии гостя и с папочкой в руках ушла во внутренний кабинет — явно намереваясь изучить наброски еще дотошнее.
Су Хуаймин с едва уловимой улыбкой посмотрел ей вслед. Сам будучи художником, он прекрасно понимал, насколько драгоценны такие минуты творческого азарта, и не стал ей мешать.
Зная о его приезде, она заранее приготовила угощение. Хуаймин устроился в оформленном под старину дворике. Впитывая тонкий, чуть терпкий аромат чая и лакомясь рисовыми пирожными, он неспешно любовался видом, ничуть не тяготясь одиночеством.
Прошло еще с полчаса, прежде чем госпожа Ли поспешно вышла из кабинета. В ее глазах читалось искреннее смущение:
— Прости меня, ради бога! Забылась, увлеклась и заставила тебя прождать столько времени.
— Что вы, ничуть! — улыбнулся Хуаймин. — И каков ваш вердикт?
Взгляд госпожи Ли стал сложным, невероятно пристальным. Помолчав полминуты, она глубоко вздохнула и со смешком качнула головой:
— Прежде я свято верила, что пусть тело мое и стареет, но разум остается юным и гибким. Теперь вижу: косность берет свое. Я потому так долго вглядывалась в твои работы, что они буквально сломали мои привычные рамки. Ты дал мне мощнейший импульс.
В их среде часто процветает зависть к чужому успеху, но госпожа Ли прошла слишком многое. К Хуаймину она питала искреннее восхищение и радость за отрасль, которая прирастает свежими талантами и не угаснет с уходом старой гвардии.
— Можно я оставлю эти наброски у себя? Хочу изучить их еще глубже, а потом мы с тобой выкроим время и обсудим детали, — предложила она. — Более того, я бы хотела развернуть это в полноценную коллекцию, чтобы донести нашу философию до публики.
Едва она договорила, как из внутренней комнаты выскочил молодой человек. Взъерошенные кудри, небритые щеки, выжатый, уставший вид — и при этом сноп безумного огня в глазах!
Прижимая к груди эскизы Хуаймина, он подлетел к нему вплотную, размахивая руками и сыпля градом терминов. Говорил он с невероятной скоростью, задыхаясь от восторга, пока чуть не подавился собственной слюной.
Су Хуаймин замер, совершенно опешив от такого напора. Госпожа Ли лишь беспомощно развела руками:
— Это наш новый дизайнер. Парнишка талантливый и фанатично влюблен в свое дело. Раз уж он до тебя добрался, придется потерпеть.
Хуаймин тогда и представить не мог, во что выльется это «потерпеть». Следующие три часа юноша допрашивал его без умолку, пока у Хуаймина не закипели мозги. В глазах погас свет, а на лице застыло выражение полной отрешенности от сущего.
Видя, что гость на грани обморока, госпожа Ли под благовидным предлогом буквально вырвала его из рук фанатика.
Отдышавшись, Су Хуаймин медленно приходил в себя.
— Ты на него не обижайся, — с улыбкой проговорила дама. — В твоем стиле есть редкий, притягательный дар. Вся молодежь в нашей мастерской от твоих работ в полном восторге, каждый мечтал пообщаться. Просто стеснялись беспокоить. А кое-кто из них — твои преданные поклонники! Мне уже все уши про тебя прожужжали.
От такой похвалы у Хуаймина вспыхнули уши. Скромничать перед госпожой Ли было бы кокетством, поэтому он лишь неопределенно кивнул.
Он видел, насколько чиста и бескомпромиссна ее преданность искусству, как она неустанно стремится к вершинам, и на ее фоне чувствовал некоторую неловкость:
— Я ведь сажусь за работу только под настроение... За все время едва выдавил из себя эти две страницы.
Она качнула головой, ласково успокаивая его:
— Вдохновение легко выжечь дотла. Главное — уметь держать собственный темп и беречь внутренний огонь. Это куда важнее продуктивности.
Тут она словно что-то вспомнила, и в её взгляде мелькнула теплая, почти материнская надежда на его счастье:
— Когда мы впервые обсуждали эту работу с Цзинфанем, я поставила именно такое условие. И он поклялся, что будет уважать твой ритм и не станет давить. Как видишь, он держит слово. Мы с ним деловые партнеры, дополняем друг друга, но я искренне рада, что судьба свела тебя именно с Цзинфанем. Окажись на его месте кто-то другой, я бы всерьез опасалась, что твою искру растопчут.
От этих слов у Су Хуаймина снова странно екнуло сердце.
Он невольно поджал губы и, делая вид, будто спрашивает мельком, уточнил:
— А... что именно он тогда сказал?
Улыбка госпожи Ли стала еще теплее, а в глазах заплясали лукавые искры:
— Он разглядел твой дар. И пообещал мне, что защитит тебя и не даст перегореть.
Мысли Хуаймина на секунду спутались. Кровь прихлынула к щекам, лицо запылало.
Он и не подозревал, насколько явно выдает себя с потрохами. Пытаясь сохранить невозмутимый вид, он смущенно потеребил мочку уха и, отведя взгляд, переспросил:
— Неужели так и сказал?
— Именно так, — не стала разоблачать его смущение дама, лишь мягко наводя на нужные мысли. — Цзинфань — прагматичный бизнесмен, привыкший просчитывать прибыль. Но в случае с тобой он поставил на карту всё. Понимаешь почему?
Голос ее звучал мягко, но вопрос прозвучал словно вспышка света, мгновенно рассеявшая туман. Хуаймин моргнул, хлопая глазами:
— Почему?
— Потому что речь о тебе, — вспомнив собственные молодые годы с мужем, госпожа Ли ласково улыбнулась. — Восхищение и уважение — это фундамент любви. Видя, как вы близки, я спокойна за вас обоих.
Су Хуаймина обожгло чувство вины.
Да вовсе они не близки! Срок соглашения на исходе, и они вот-вот расходятся!
Он понимал, что лучше закрыть тему, но внутренний голос требовал ответа. Не успел он притормозить, как с языка уже слетело:
— А почему вы решили, что между нами... все так хорошо?
Видя затаенную надежду в глубине его глаз, госпожа Ли лишь мягко улыбнулась, предоставляя ему самому докопаться до истины:
— На склоне лет людей видишь насквозь. Цзинфань очень сильно тебя любит.
Она с легким вздохом добавила:
— Он ведь у нас чересчур рационален. Я грешным делом думала, что он так и останется один на всю жизнь. Счастье, что он встретил тебя. Вы идеальная пара.
Раньше Су Хуаймин лишь отмахивался от слов об «идеальной паре». Но сейчас эти слова тяжелым молотом ударили по его привычной защитной броне, пустив по ней трещины.
В голове воцарился полный хаос. До конца визита он сидел как на иголках, отвечая невпопад.
Госпожа Ли, прекрасно понимая пыл молодежных чувств, не стала его задерживать и с миром отпустила домой.
В машине Хуаймин молча смотрел на проплывающий за окном город.
А когда автомобиль остановился у особняка, Су Хуаймин замер перед порогом дома, где прожил последние полгода. Взгляд помимо воли устремился к окнам их общей с Фу Цзинфанем спальни.
Он сам себе казался странным.
Еще утром он был твердо намерен обрубить все концы и уйти налегке. А теперь в голове настойчиво набатом стучало только одно: Неужели Фу Цзинфань и правда меня любит?
От этих мыслей хотелось биться головой о стену.
Да ну бред! Не может он меня любить! И вообще, какая разница, любит или нет — всё равно придется расстаться!
Разум твердил одно, а сердце колотилось в совершенно ином ритме. Его буквально разрывало пополам.
Вернувшись в комнату, Су Хуаймин взял книгу, пытаясь отвлечься.
Но взгляд застыл на первых строчках. Мысли унеслись далеко-далеко.
В памяти, точно кадры киноленты, проплывали фрагменты их жизни с Фу Цзинфанем за последние месяцы. Каждая деталь была чёткой и яркой.
Очнулся он лишь спустя долгое время. Коснувшись пальцами губ, Хуаймин с ужасом обнаружил, что... улыбается!
Пугаясь собственного выражения лица, он отбросил книгу на кровать и заметался по комнате как угорелый. Кровь ударила в голову, щеки горели, в мыслях царила неразбериха.
Поняв, что так и с ума сойти недолго, Хуаймин сделал пару глубоких вдохов и решил запустить какую-нибудь игру на телефоне.
Но пальцы действовали сами по себе. Забыв первоначальное намерение, он на автомате зашел в Вэйбо и вбил в поиск имя Фу Цзинфаня.
На глаза мгновенно попался пост:
«@Когда же Су Хуаймин и Фу Цзинфань сделают это:
Наш зрелый мужик — просто YYDS! Фу Цзинфань настолько хорош, что от их совместных кадров я передозируюсь милотой! Единственное, за нашего красавчика-женушку страшно: во время кекса его же за талию сжимают и всю ночь напролет изводят!»
Смысл сленга Су Хуаймин догнал не сразу, но дочитав до последней фразы, мгновенно всё понял. Лицо вспыхнуло с новой силой.
Это... это вообще законно публиковать в интернете?!
Нынешние пользователи вообще берегов не видят!
Телефон в руках сделался тяжелым и горячим. Хуаймин хотел немедленно закрыть приложение, но любопытство взяло верх: а что там за хэштег такой — #真爱复苏# (Супертема «Возрождение истинной любви»)?
Заколебавшись, он случайно задел экран.
Страница обновилась, выдав ленту супертемы. Полистав пост за постом, Су Хуаймин почувствовал, как перед ним открывается совершенно иной, дивный новый мир.
Фанаты собрали буквально все их совместные выходы в свет. При первом просмотре Хуаймин ничего подозрительного не заметил, пока не наткнулся на подробный разбор от какой-то дотошной CP-фанатки:
«Так-так-так, господин Фу, а не слишком ли все очевидно?! Зачем было приседать, чтобы поправить ему брючину, да еще и как бы случайно касаться пальцами? У тебя что, тактильный голод?! Ты постоянно липнешь к Хуаймину, не отходя ни на шаг. А на съёмках заставил его надеть свою одежду — это же чистой воды метка территории! В океанариуме вообще перебор был: думаешь, мы не заметили, как ты пожирал взглядом его талию? Собственник до мозга костей! Он реально без ума от него. Впервые вижу, чтобы кумир сам запихивал фанатам тонны сахара в рот!»
В комментариях бушевал восторг:
«Ага! Фу-цзун со всеми такой холодный и отстраненный, тот же Юй Жуйчэн слова боится ему сказать, да даже тертый калач Цзи Минчжэ опасается с ним пересекаться, а перед Су Хуаймином наш "павлиний замок" распускает хвост и смотрит с такой нежностью... Этот двойной стандарт просто сшибает с ног!»
«Плюсую! Я сперва думала, у них чисто коммерческий брак ради пиара. Но когда Фу-цзун припёрся за ним на шоу и я увидела их химию, то ушла на дно этого шипа без шансов всплыть!»
«Фу Цзинфань смотрит на Хуаймина вообще ни разу не невинно [указывает пальцем.jpg]»
«Ахаха, сравнение кривое, но Фу-цзун реально похож на голодного волка, который 30 лет жил на сухом пайке! Глаза так и горят зеленым огнем, а сам хвостом виляет, прикидываясь послушным песиком. В любви все равны — даже боссам приходится стелиться!»
«Пока Фу Цзинфань исподтишка пользуется моментом и липнет к нему, моя наивная женушка вообще ни черта не замечает! Я реально боюсь, что его сожрут с потрохами, а он даже сопротивляться не станет, да еще и сам поудобнее уляжется, если уговорят!»
Су Хуаймин: «...»
Су Хуаймин: «...»
Су Хуаймин: «...»
Он буквально выпал в осадок. Не веря своим глазам, он со страха отбросил телефон на другой конец кровати.
Сгорая от смущения, он зарылся головой в одеяло. Голова горела, но в этой лихорадочной тишине мысли прояснились с пугающей четкостью. Кадры и фразы вспыхивали перед глазами один за другим.
Чуть не задохнувшись, Хуаймин вынырнул из-под одеяла. С пунцовым лицом, прикрывая глаза ладонью, он продолжал сквозь пальцы листать ленту «Возрождения истинной любви».
И чем больше он читал, тем сильнее ужасался. В памяти всплывали десятки мелочей, которым он раньше не придавал значения.
Фу Цзинфань... и впрямь в него влюблен?!
От этой мысли Хуаймин окончательно потерял дар речи. Он просидел без движения минут пятнадцать, хотя в голове бушевал настоящий ураган.
Срочный вопрос знатокам: что делать, если контракт подходит к концу, вы вот-вот расстаетесь, и тут выясняется, что партнер в тебя влюблен? Очень жду ответа, горит!
Самый разумный вариант — сделать вид, будто ничего не заметил, а когда придет срок, уйти не оглядываясь...
Но ведь был и другой путь.
Остаться.
Прежде Су Хуаймин даже в мыслях такого не допускал. Но стоило этой идее зародиться в душе, как прежняя стена внутри с треском рухнула. На ее месте возник образ Фу Цзинфаня — его слова, взгляды, каждый промелькнувший миг вместе. Грудь затопило нежным теплом, а сердце заколотилось с бешеной скоростью.
Он уже начинал догадываться о своих чувствах, но подсознательно боялся признаться в этом даже самому себе.
Хуаймин просидел в комнате до самого вечера, полностью уйдя в себя и игнорируя окружающий мир.
Управляющий, видя, что гость не выходит к обеду и не откликается на стук, всерьез перепугался. Пометавшись у дверей с полчаса, он решил не рисковать и набрал номер Фу Цзинфаня.
Фу Цзинфань вернулся куда раньше обычного. Завидев его высокую фигуру в дверях, Су Хуаймин растерялся: он замер на месте как вкопанный, хлопая глазами, пока тот приближался.
Взгляд Фу Цзинфаня медленно скользнул по нему снизу вверх и замер на лице. Брови мужчины слегка сдвинулись.
В его облике читалась явная тревога. Приблизившись вплотную, овеяв Хуаймина своим присутствием, Фу Цзинфань приложил длинные пальцы к его лбу.
От этой близости мысли в голове Су Хуаймина окончательно смешались. Внутренний голос подталкивал его прижаться к этой ладони, и, пытаясь подавить нахлынувший порыв, Хуаймин окончательно сжег свои нейронные связи — мозг просто отключился.
Фу Цзинфань, не подозревая о его метаниях, обеспокоенно спросил:
— Почему лоб такой горячий? Ты что, заболел?
Исполнительный управляющий тут же принес градусник, вокруг поднялась суета.
Видя, что дело принимает серьезный оборот, Су Хуаймин кое-как собрал остатки разума, с трудом справился с заплетающимся языком и постарался выдать максимально непринужденный тон:
— Со мной все в порядке. Просто... я только что активно тренировался. Немного не хватает кислорода, вот кровь и прихлынула к голове.
Фу Цзинфань одарил его полудоверчивым взглядом. Под этим пристальным взором у Хуаймина мурашки побежали по спине — он отчаянно боялся выдать себя.
К счастью, Цзинфань не стал допытываться. Забрав у управляющего градусник, он протянул его Хуаймину.
Тот беспрекословно взял прибор и, пока шло измерение, глубоко дышал, пытаясь вернуть самообладание.
Градусник показал абсолютную норму. Никакого жара.
Управляющий облегченно вздохнул и вместе с остальными слугами поспешно удалился, оставив их наедине.
Фу Цзинфань прекрасно знал, что Хуаймин терпеть не может физические нагрузки, и в версию с «тренировкой» не поверил ни на грош. Беспокоясь о его самочувствии, он сделал шаг вперед, намереваясь расспросить подробнее.
Но стоит ему качнуться навстречу, как Су Хуаймин дернулся, словно испуганный зверек. Он отвел взгляд, плечи напряглись, а кончики ушей вспыхнули кумачом.
Фу Цзинфань невольно замер. Его взгляд стал глубоким, темным, не упускающим ни единой детали.
В голове промелькнула догадка — настолько дерзкая, что он сам сперва не поверил. Но текущему поведению Хуаймина не было иного объяснения.
Пальцы Фу Цзинфаня, опущенные вдоль тела, сжались в кулак. В глубине его глаз закипело темное, давно сдерживаемое желание, а привычная холодность и самообладание, которыми он так гордился, дали трещину. Он сделал быстрый шаг вперед и протянул руку.
Но за мгновение до прикосновения остановил себя.
Еще не время.
Его долгожданная добыча уже забрела в самые дебри его территории, но всё еще сохраняет настороженность. Если действовать слишком напролом, то хоть Хуаймин и не убежит, неловких метаний и лишних оговорок не избежать.
Нужно дождаться идеального момента, когда все произойдет само собой, и тогда забрать его без остатка.
Фу Цзинфань заставил себя зажмуриться, подавляя животный инстинкт. Потребовалось невероятное усилие воли, чтобы опустить руку.
Сохранять безупречную маску давалось ему с трудом, но Су Хуаймин, пребывая в полной растерянности, ничего не заметил.
Придав голосу непринужденность, Фу Цзинфань произнес:
— Погода как раз свежеет, да и Сяосяо засиделся дома. Как ты смотришь на то, чтобы съездить всем вместе на горячие источники?
Сейчас Су Хуаймин согласился бы на что угодно. Он тут же кивнул:
— Хорошо.
Заметив, что Фу Цзинфань смотрит на него с едва уловимой улыбкой, Хуаймин замешкался и спросил:
— Ты так любишь горячие источники? Выглядишь так, будто с нетерпением этого ждал.
Взгляд Фу Цзинфаня скользнул по белой, нежной коже на затылке Су Хуаймина. Его бархатный голос прозвучал с легкой хрипотцой, а слова весомо прокатались на языке, приобретая совершенно иной подтекст:
— Очень люблю. И действительно... жду этого с большим нетерпением.