Су Хуаймину потребовалось почти полминуты, чтобы вернуть себе дар речи:
— Это... пожалуй, не лучшая идея.
— Почему? — Фу Сяосяо широко распахнул глаза. Его взгляд был чистым, наивным и полным детского любопытства.
Слова застряли у Су Хуаймина в горле. Ребёнок не разбирался в тонкостях взрослого мира и уж тем более не понимал двусмысленных намеков, а объяснять всё напрямую казалось совершенно неуместным.
Пришлось зайти с другой стороны:
— Подарки нужно выбирать с учётом вкусов того, кому они предназначены. Твой папа не любит этот цвет.
Стоило Су Хуаймину воспротивиться, как Фу Сяосяо тут же проявил упрямство:
— Откуда ты знаешь? Он его просто обожает!
— Да откуда мне знать, что твой папа... — Су Хуаймин вовремя прикусил язык, тихо кашлянул и вернул себе невозмутимый вид: — Твой папа носит одежду только трёх цветов: чёрного, белого и серого. Ты хоть раз видел его в ярко-зелёном?
— Папа... — Малыш осекся. Напомнив себе образ Фу Цзинфаня, он озадаченно насупился.
Отец и вправду никогда не надевал ничего подобного...
И всё же мальчуган твердо вознамерился преподнести отцу именно зелёную шапку.
— Ну и пусть раньше не носил! — уверенно заявил он. — А этот цвет ему точно понравится!
— И почему ты так уверен? — парировал Су Хуаймин.
— Просто знаю! — Малыш заскакал вокруг него, точно мячик, отчаянно топая ножками.
Су Хуаймин не желал больше поддерживать разговор о двусмысленном головном уборе, поэтому отступил на шаг и предложил альтернативу:
— Ладно. Давай я скрою из этого куска зеленые носки для твоего отца.
Он полагал, что мальчик останется доволен, но Сяосяо решительно закрутил головой:
— Зелёные носки — это некрасиво.
— А зелёная шапка, значит, красивая?
Раз носки не подходят, оставался лишь один вариант...
Су Хуаймин колебался несколько секунд, после чего, сжав зубы, произнёс:
— А если я сшью твоему папе зелёные трусы?
— Трусы? — Сяосяо подпёр щёки ладошками. В его головёнке пронеслась какая-то мысль, и глаза мгновенно вспыхнули. — Здорово! Сшей папе зелёную шапку, трусы и носки!
Су Хуаймин лишился дара речи. Ситуация становилась только хуже!
Воображение предательски нарисовало Фу Цзинфаня, облачённого во все три зелёные вещи, и от этого зрелища Су Хуаймина передёрнуло.
Нет, ни за что! Он обязан защитить честь и достоинство главы семейства!!
— Я только что вспомнил: зелёная ткань полностью закончилась, так что сшить ничего не получится, — бросил он на ходу и поспешно развернулся, опасаясь новых приставаний.
Однако Фу Сяосяо отличался поразительным упрямством. Чем активнее Су Хуаймин от него уклонялся, тем настойчивее малыш следовал за ним по пятам, без конца бубня одно и то же. Вскоре от этого жужжания у Су Хуаймина запестрело в глазах даже при виде обычных зелёных огурцов.
* * *
Когда канюченье пошло на сто восьмой круг, Су Хуаймин потрепал свои измученные уши. Выбирая между тем, чтобы придушить Фу Сяосяо или сразу Фу Цзинфаня, он тяжело вздохнул:
— Ладно. Замолчи, и я сделаю то, что ты просишь.
Личико Сяосяо просияло. Он радостно забил в ладоши и запрыгал на диване:
— Ура! Скоро у папы будут зелёные шапка, трусы и носки!
Су Хуаймин на мгновение замер, храня гробовое молчание и молча уставившись на мальчишку.
Ощутив на себе этот взгляд, малыш тут же притих и сделал жест, будто застёгивает рот на замок.
Лишь после этого Су Хуаймин поднялся и направился к выходу. Сделав несколько шагов, он не выдержал и оглянулся на своего маленького спутника.
Сяосяо хлопал блестящими глазенками, а его сияющее от предвкушения личико буквально лучилось радостью. Су Хуаймин вздохнул, смирившись с присутствием хвостика.
Они долго петляли по горной тропе и минут через пятнадцать остановились перед небольшим традиционным усадебным двором.
Фу Сяосяо, хоть и прожил на горе довольно долго, никогда прежде не видел этого дома. Он приник к воротам, с любопытством вытягивая шею и пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь щель.
Хозяева пока не появлялись, зато навстречу им выбежал знакомый силуэт.
Чёрный пёс, грациозно повиливая хвостом, дружелюбно уткнулся мокрым носом в ладонь мальчугана.
— Сяо Хэй, а ты что тут делаешь? — ахнул Сяосяо. — Это твой дом?
Су Хуаймин тоже удивился:
— Ты столько дней играл с Сяо Хэем и даже не знал, где он живёт?
Малыш покачал головой:
— Он каждый вечер куда-то уходил, а утром уже сидел во дворе. Я спрашивал его много раз, но он молчал. Мы с ним вообще не друзья!
Су Хуаймин лишь качнул головой: «Даже если бы пёс тебе ответил, ты бы всё равно ничего не понял».
Впрочем, Сяосяо не стал долго дуться и принялся возиться с собакой через ограду. Спустя пару минут из дома вышла элегантная пожилая женщина в традиционном платье-ципао.
Её седые волосы были аккуратно уложены в изящный узел. Несмотря на почтенный возраст, она сохранила стройную осанку, а морщинки на лице придавали ей особое благородство. Она казалась утончённой дамой, сошедшей с картинки эпохи Республики.
Госпожа Ли была знакома с Су Хуаймином. Поприветствовав его тёплой улыбкой, она отоперла калитку и с безупречной вежливостью пригласила гостей войти.
Сяосяо восторженно воззрился на хозяйку:
— Бабушка, вы такая красивая! Вы мне очень нравитесь!
Пожилые люди обычно души не чают в детях. Госпожа Ли ласково погладила мальчишку по голове:
— Ты мне тоже очень нравишься, малыш.
От этих слов Сяосяо смущённо опустил голову, но продолжал украдкой поглядывать на неё. Глядя на его ужимки, и Су Хуаймин, и госпожа Ли не удержались от смеха.
Хозяйка пригласила их в дом на чай. Обстановка усадьбы полностью соответствовала её обличью — строгий, глубокий классический китайский стиль, гармонично разбавленный современными деталями.
Госпожа Ли заварила для Су Хуаймина ароматный чёрный чай, а Сяосяо налила стакан свежевыжатого апельсинового сока.
— Извини, у меня нет других напитков, поэтому я выжала сок. Надеюсь, тебе понравится.
Сяосяо обхватил стакан обеими ручонками. Пожилая женщина ему настолько пришлась по душе, что он невольно включил всё своё обаяние:
— Очень нравится! Я люблю всё, что вы мне даёте, бабушка!
Су Хуаймин слегка приподнял бровь. Надо же, какая двуличность! Перед ним мальчишка капризничал и вредничал, а перед госпожой Ли шелковел на глазах, рассыпаясь в комплиментах.
Хозяйка, очарованная ласковым гостем, достала для него целый поднос со сладостями.
Убедившись, что малыш спокойно сидит и лакомится угощением, госпожа Ли повела Су Хуаймина во внутреннюю комнату.
Здесь располагалась её мастерская. В центре стояла старинная швейная машинка. Хоть она и уступала современным электрическим аналогам в скорости, но была крайне функциональной — настоящее воплощение опыта многих поколений мастеров. На антикварном рынке за такую отдали бы состояние.
— Снова хочешь заняться шитьём? — Госпожа Ли оглядела Су Хуаймина с нескрываемым одобрением. — Твой прошлый наряд мне очень понравился, хоть он и выглядел незавершённым. Хочешь доработать его или появилось новое вдохновение?
Су Хуаймин нерешительно замялся. Сказать правду не поднималась рука:
— Сяосяо пристает ко мне, чтобы я сшил пару мелочей для его отца из обрезков. Ничего сложного, обычная работа без всяких изысков.
Госпожа Ли понимающе кивнула:
— У меня есть запас ткани. Хочешь посмотреть?
Су Хуаймин собирался вежливо отказаться, но, взглянув на материал, на который указала хозяйка, застыл как вкопанный.
— Это... шёлк Сянъюньша?
Госпожа Ли улыбнулась:
— Мой давний друг — хранитель традиции производства этого шёлка. Он недавно прислал мне отрез.
Су Хуаймин бережно прикоснулся к материи. Лицевая сторона была покрыта изысканным узором, изнанка оставалась глухо-чёрной, а сама ткань ощущалась невероятно лёгкой, мягкой и одновременно плотной.
Это единственный в мире шёлк, окрашиваемый исключительно растительными красителями по старинной ручной технологии. Сложность изготовления делает его невероятно дорогим — в древности его носила лишь императорская знать, а ныне называют «мягким золотом». По своей ценности он превосходит продукцию мировых модных домов.
И такую драгоценность госпожа Ли так легко предложила человеку, с которым была едва знакома! Су Хуаймин с ещё большим почтением взглянул на пожилую женщину.
— Сейчас мало кто из молодёжи способен узнать Сянъюньша, — с улыбкой заметила госпожа Ли. — Откуда ты о нём знаешь?
— Моя бабушка... — Су Хуаймин вовремя спохватился, вспомнив, что его прошлым нельзя делиться, и туманно закончил: — Мне уже выпадал случай видеть этот шёлк.
— И ты что-нибудь из него шил?
— Да, однажды мне довелось сделать наряд.
— И где он теперь? — с интересом спросила она.
— Я подарил его.
Если точнее — своей бабушке из прошлого мира. В молодости она работала швеёй, перепробовала множество элитных тканей и довела своё мастерство до совершенства. Позже она стала известнейшим национальным дизайнером. В её доме часто собирались именитые мастера, и они охотно делились с юным Су Хуаймином секретами ремесла.
Благодаря природному уму Су Хуаймин схватывал всё на лету. То, на что у других уходили годы, доставалось ему за считанные месяцы. Но он знал: ему никогда не сравняться с теми, кто посвятил ремеслу всю жизнь. У него не было страсти к шитью, он не погружался в него с головой. И хотя назвать его дилетантом было нельзя, истинным мэтром он себя не считал — яркий талант лишь маскировал нехватку усердия.
— Ты мог бы как-нибудь показать его мне? — голос госпожи Ли вернул его к реальности.
Су Хуаймин с сожалением качнул головой:
— Простите, но та вещь утеряна. Я не смогу её показать.
Хозяйка вздохнула, не скрывая разочарования. Встреча с Су Хуаймином казалась ей перстом судьбы. Увидев его наброски, она сразу разглядела в нём редкую искру таланта. Как представительнице старшего поколения, ей хотелось поддержать даровитого юношу. Однако, чувствуя, что затронула личное, она не стала расспрашивать дальше и, обменявшись с ним парой общих фраз, оставила его одного.
Убедившись, что в комнате никого нет, Су Хуаймин, торопливо, словно воришка, извлёк из сумки ярко-зелёную ткань.
С невероятной скоростью он состряпал шапку, трусы и носки. Не тратя времени на обработку торчащих ниток, он тут же запрятал всё на самое дно сумки, дабы госпожа Ли случайно не увидела это непотребство.
Когда он вышел, пожилая женщина играла с Сяосяо. Чёрный пёс послушно лежал рядом, периодически тычась мокрым носом в ладошку мальчишки, отчего тот заходился заливистым смехом.
Приближалось время обеда. Не желая злоупотреблять гостеприимством, Су Хуаймин увёл упирающегося мальчугана.
По возвращении в деревянный домик Цзи Минчжэ и остальные принялись наперебой расспрашивать, где они пропадали. Узнав об уединённой усадьбе и владельцах чёрного пса, все немало удивились. Дети просились сходить туда, но взрослые не позволили, чтобы не беспокоить пожилую женщину.
До конца съёмок оставался один день. Съёмочная группа больше не давала заданий, позволяя участникам насладиться отдыхом. Атмосфера на площадке царила умиротворённая, чего нельзя было сказать о социальных сетях, где разразился настоящий хаос.
Наряд, сделанный Су Хуаймином для Сяосяо, выглядел слишком стильно для работы аматора. Поклонники и случайные зрители приписали этот успех таланту артиста, выведя его имя в тренды. Свою положительную оценку дали и специалисты из сферы моды.
Однако вскоре поднялась волна хейта. Критики объявляли наряд уродливым и безвкусным:
[Боже, я всю ночь мучился от кошмаров после вида Сяосяо в этой одежде!]
[Заплачу любые деньги тому, кто сотрёт мне память!]
[Цвет просто отвратительный, ребёнок выглядит нелепо! А фанаты продолжают слепо захваливать этот ужас. Уверен, Су Хуаймин просто нанял ботов!]
[Смешно до слёз! Любой мусор теперь называют «высшим стилем» и «дизайнерской находкой»!]
Фанаты Су Хуаймина, обычно отличавшиеся спокойным нравом, на сей раз не выдержали:
[К чему придирки к цвету? Его выбрал сам Сяосяо! Для детей главное — чтобы одежда нравилась им самим!]
[Примите мои соболезнования, автор комментария про кошмары. Ваша психика хрупка, как хрустальный стакан!]
[Я учусь на дизайнере одежды и немного разбираюсь в теме. Главная функция одежды — тепло и удобство, а эстетика идет следом. Наряд действительно концептуальный, его арт-ценность выше практической. Как на подиуме — не всё подходит для повседневной носки!]
Споры нарастали, перерастая в откровенную брань. Хейтеры перешли границы и стали атаковать самого мальчика, припоминая ему прошлые капризы.
Когда ситуация достигла пика, в дискуссию вмешался авторитетный блогер. За этим аккаунтом стоял ветеран отечественного дизайна, основатель известного бренда, ныне находившийся на заслуженном отдыхе. Его блог вела внучка, публиковавшая мысли деда.
Мнение мэтра имело огромный вес. Его суждения всегда отличались объективностью и мягкостью, за что его глубоко уважали в профессиональной среде.
На этот раз внучка вновь передала слова дедушки:
[@Страсть не угасает: Внучка показала мне отрывок из шоу. Я надел очки и внимательно изучил работу Су Хуаймина. У этого юноши безусловно есть искра и врождённый чутье, хоть концепция пока слегка сыровата...]
Автор поста похвалил задумку, отметив незаурядный потенциал, но объективно указал на огрехи в исполнении и призвал молодого человека развиваться дальше.
Слова старого мастера охладили пыл дискутирующих. Однако наиболее ярые хейтеры заявили, будто Су Хуаймин задействовал связи Фу Цзинфаня, чтобы подкупить уважаемого дизайнера.
Подобная низость переполнила чашу терпения пользователей, и хейтеров быстро заставили замолчать.
Вскоре на официальной странице шоу появилось видео: эскиз на салфетке и весь процесс создания одежды Су Хуаймином.
Ранее эфир прерывали, когда Су Хуаймин отправлялся к госпоже Ли, что и дало повод для сплетен о якобы привлечённых сторонних дизайнерах. Публикация доказательств окончательно разгромила клеветников.
Когда волна улеглась, Су Хуаймин узнал о произошедшем и уточнил у режиссёра, откуда взялись кадры. Тот пояснил, что госпожа Ли сама связалась с ними и разрешила использовать видеозапись, чтобы восстановить справедливость.
Су Хуаймин был тронут. Госпожа Ли вела скрытный образ жизни и избегала внимания, но ради него пошла на этот шаг. Эту доброту он запомнил навсегда.
Купив подарков, Су Хуаймин вместе с Сяосяо отправился поблагодарить её, но двери усадьбы оказались заперты. Даже Сяо Хэй не выбежал навстречу.
Не застав хозяйку, он оставил свёртки у порога, приложив записку со своими контактами.
Вскоре съёмки второго сезона завершились, и участники разлетелись по домам.
В самолёте Су Хуаймин проспал весь полёт, а вместе с ним продримал и малыш. К моменту прибытия на виллу оба чувствовали себя бодрыми и отдохнувшими.
Дворецкий и слуги встречали их у ворот с искренним теплом. Поболтав с ними немного, управляющий загадочно подмигнул Су Хуаймину и понизил голос:
— Господин ожидает вас в оранжерее.
Су Хуаймин на мгновение замер:
— Фу Цзинфань не в офисе?
Улыбка дворецкого стала ещё более двусмысленной:
— Он знал о вашем возвращении и остался дома, чтобы встретить вас лично.
«Дворецкий, вы явно передергиваете», — мысленно вздохнул Су Хуаймин. Понять Фу Цзинфаня было непросто, но в одном он был уверен: глава семейства не станет тратить время на подобную сентиментальность.
Не желая спорить, Су Хуаймин просто кивнул и вместе с Сяосяо направился к стеклянной оранжерее.
Завидев отца, мальчуган радостно бросился вперед и уткнулся ему в объятия.
Фу Цзинфань остался бесстрастен. Его лицо не выражало эмоций, но он спокойным движением подхватил малыша на руки. Сяосяо ластился к нему, точно котёнок, отчего Су Хуаймина каждый раз покореживало от наигранности.
Фу Цзинфань едва заметно похлопал сына по спине, и тот сразу послушно спустился на землю.
Лишь после этого взгляд Фу Цзинфаня переключился на Су Хуаймина.
Он стоял, высокий и статный, излучая холод, подобно заснеженной сосне. Обычный человек перед ним невольно смутился бы, но Су Хуаймин лишь спокойно встретил его взгляд, со свойственным ему равнодушием слегка приподняв бровь.
Первым молчание нарушил Фу Цзинфань:
— Вернулись?
— Да, съёмки окончены, — Су Хуаймин качнул головой и, помня о своих обязанностях, деловито отчитался: — В этот раз мы жили в горах. Сяосяо подышал свежим воздухом. Всё прошло гладко, без происшествий.
Фу Цзинфань тихо хмыкнул и, не сводя с него глаз, неожиданно спросил:
— А где мой подарок?
Су Хуаймин замер.
Чёрт! Он совсем забыл!!
Он никак не ожидал, что такой человек, как Фу Цзинфань, станет сам просить подарок. Быстро перебрав в уме варианты, он полез в сумку, извлёк начатую бутылку минералки и с каменным лицом поставил её на стол:
— Вот... Это мой особый подарок для тебя.
Фу Цзинфань перевёл взгляд на потрёпанную пластиковую бутылку с подтёртой этикеткой и медленно произнёс:
— И это... мой подарок?
Су Хуаймину ничего не оставалось, кроме как гнуть свою линию:
— Не недооценивай её! Это горная вода, богатая минералами. Говорят, она предотвращает облысение. Многие зрители умоляли меня привезти им хоть немного. Я рисковал, добывая её для тебя...
Су Хуаймин невольно бросил взгляд на густую шевелюру Фу Цзинфаня. Этот человек работал на износ, поздно спал, но его линия роста волос не отступила ни на миллиметр! Несправедливость да и только!
Опомнившись, Су Хуаймин кашлянул и закончил:
—...так что это поможет тебе сберечь шевелюру. Подарок бесценен, ведь в нём — моя забота.
Фу Цзинфань чуть прищурился:
— Выходит, я должен поблагодарить тебя за такую внимательность?
— Не стоит, — с непробиваемым спокойствием отозвался Су Хуаймин.
Руководствуясь принципом «если мне не стыдно, стыдно будет другим», он избегал прямого взгляда.
Фу Цзинфань не стал спорить, но тут вмешался Сяосяо. Малыш недовольно надулся:
— Папа-2, а почему ты не отдашь настоящий подарок?!
Су Хуаймин опешил:
— Какой ещё подарок?
Видя, что отчим притворяется, Сяосяо пыхтя подбежал к чемодану и принялся в нём копаться.
Су Хуаймин не сразу осознал опасность, пока не увидел показавшийся из недр чемодана зелёный лоскут.
О нет!.. Он правда собирается вытащить ЭТО?!
Пытаясь опередить мальчишку, Су Хуаймин бросился к чемодану, но было поздно. Сяосяо, испугавшись, что у него отберут вещь, подбросил её вверх.
Несколько кусков яркой ткани взмыли в воздух, и один из них упал прямо к ногам Фу Цзинфаня.
Тот секунду разглядывал его, затем двумя пальцами поднял предмет и нахмурился:
— Это... шапка? Зелёная шапка?
Су Хуаймин опустил взгляд. Всё. Его репутация погибла.
— Зелёная? — переспросил Фу Цзинфань, добивая его.
Сяосяо не дал отчиму вставить ни слова:
— Мы специально сшили её для тебя, папа!
Су Хуаймин едва не застонал. «Не втягивай меня в это!»
А ребёнок продолжал радостно тараторить:
— Тебе очень идёт!
Управляющий, наблюдавший за этой сценой и знавший предысторию с шапкой, едва не поперхнулся. В его голове пронеслась мысль: «Вот как за одну минуту навлечь на себя гнев обоих родителей».
Тем временем Сяосяо выудил остальные вещи и протянул их отцу:
— А ещё тут есть трусики и носочки! Я сам попросил сшить их для тебя!
Су Хуаймин облегчённо перевёл дух. Наконец-то мальчишка взял вину на себя!
Чтобы окончательно обелить себя, Су Хуаймин нарочито вздохнул:
— Да, я всё это сшил...
Сяосяо, боясь, что отчим заберёт всю славу, тут же перебил:
— Но идея была моя! Папа-2 ужасно ленивый, я долго его уговаривал! Он вообще не хотел шить!
Су Хуаймин мысленно похвалил мальчишку, а внешне продолжал изображать вынужденную уступчивость.
Сяосяо победоносно продолжал:
— Папа, тебе всё это так пойдёт! Я попросил сшить полный комплект, чтобы ты мог надеть всё сразу!
Су Хуаймин окончательно расслабился. Теперь он был лишь безымянным исполнителем и к этой безумной идее отношения не имел.
Фу Цзинфань не выглядел сердитым. Его внимание было приковано к Су Хуаймину. Тот с удивительной легкостью переиграл ребёнка, демонстрируя абсолютное отсутствие взрослой солидарности. Способность мгновенно переключаться от смущения к полному спокойствию выглядела почти забавно.
Не замечая, что его раскусили, Су Хуаймин с интересом ждал развязки этой сцены.
Фу Цзинфань, желая подразнить его, медленно поднёс зелёную шапку к своей голове. Глаза Су Хуаймина блеснули в предвкушении.
Однако в последний момент Фу Цзинфань опустил руку и отложил вещи на стол:
— Спасибо за подарок.
Сяосяо просиял, а Су Хуаймин почувствовал лёгкое разочарование. Он подал мальчику знак глазками — мол, нужно попросить отца примерить! Но тот был слишком мал, чтобы понять намек. Тут же подоспевший дворецкий увел ребёнка умываться.
Когда они остались одни, Су Хуаймин, сохраняя внешнее спокойствие, то и дело бросал взгляды на зелёный комплект.
— Тебе так хочется увидеть меня в этом? — неожиданно спросил Фу Цзинфань.
Су Хуаймин от неожиданности чуть не поперхнулся. В этот момент он напоминал испуганного зверька, что вызвало на губах Фу Цзинфаня лёгкую улыбку.
— Вовсе нет... — попытался оправдаться Су Хуаймин. — Я правда не хотел шить, но Сяосяо так просил, что я не устоял.
— Надо же, как тебе пришлось несладко, — протянул Фу Цзинфань.
— Что поделать, это мой долг, — с невозмутимым видом отозвался Су Хуаймин.
Они помолчали несколько секунд, после чего Фу Цзинфань тихо усмехнулся.
«Это ещё что? Спецэффекты с использованием мужского обаяния?» — подумал Су Хуаймин.
Впрочем, развивать тему Фу Цзинфань не стал:
— Ты устал с дороги. Иди отдыхай.
Су Хуаймин удивлённо взглянул на него, не понимая, почему его так легко отпустили, но разворачиваться и уходить не стал колебаться.
— И не забудь принести мне поздний ужин, — догнал его у самого выхода небрежный голос.
Су Хуаймин кивнул и выскочил за дверь.
* * *
К вечеру дневные происшествия совершенно выветрились у него из головы. Без тени смущения он направился в кабинет с подносом в руках и тихо постучал.
— Войдите.
Су Хуаймин переступил порог так, словно пришёл в круглосуточную закусочную. Поставив поднос на стол, он размял затекшие запястья.
Фу Цзинфань снял очки и поднялся навстречу. Он предполагал, что после дневного конфуза Су Хуаймин принесёт две порции, но на подносе стояла лишь одна глубокая пиала.
Точнее... целая бадья, больше похожая на таз для умывания. Найти посуду такого размера стоило немалых трудов.
Су Хуаймин встретил его взгляд с абсолютной безмятежностью и похлопал по дивану рядом с собой.
Фу Цзинфань опустился рядом, так и не разоблачив его маленькую хитрость.
Су Хуаймин нетерпеливо зачерпнул ложкой ароматные рисовые клёцки в сладком отваре.
— Шеф-повар сказал, что это традиционное блюдо его родных мест. Вкус потрясающий! Хочешь попробовать?
В полумраке кабинета темно-карие глаза Фу Цзинфаня казались особенно глубокими. Он чуть приподнял подбородок, разглядывая Су Хуаймина.
Спустя пару секунд он произнёс то, чего тот так ждал:
— Сначала ешь ты.
Су Хуаймин не стал чиниться и принялся за еду. Он словно забыл о присутствии хозяина кабинета, уничтожая порцию за порцией. Его желудок казался бездонным.
Фу Цзинфань никогда не отличался особым аппетитом, но наблюдать за Су Хуаймином было истинным удовольствием. Тот ел с таким искренним наслаждением, что это чувство невольно передавалось окружающим.
Отрешившись от работы, Фу Цзинфань откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу, и наблюдал за ним с лёгкой, едва уловимой улыбкой.
В тишине кабинета лишь изредка раздавался тихий стук фарфоровой ложки о край пиалы.
Несмотря на внушительный размер посуды, она оказалась довольно мелкой. Расправившись с двумя порциями, Су Хуаймин обнаружил, что лакомство подходило к концу.
Но едва он занёс ложку, длинные пальцы Фу Цзинфаня перехватили её и зачерпнули остатки угощения себе.
— Ты тоже проголодался? — удивлённо спросил Су Хуаймин, не привыкший к такому проявлению интереса к еде со стороны главы семейства.
Фу Цзинфань перевёл на него спокойный взгляд и произнёс тоном, каким обычно зачитывают финансовые отчёты:
— Я просто боюсь, что ты лопнешь.