Су Хуаймин недоуменно смотрел вслед уходящему Фу Цзинфаню. Тот впервые в жизни сорвался на эмоции в его присутствии. И из-за чего, спрашивается, весь этот сыр-бор?!
Обняв мягкую подушку, Хуаймин мысленно прокрутил их разговор от слова до слова, не упустив ни единой детали, но так и не нащупал причину. Он задумчиво почесал подбородок, приняв вид весьма глубокомысленный — эдакий Шерлок Холмс на минималках.
«Неужто у Цзинфаня критические дни настали? Оттого и штормит?»
Впрочем, какое ему дело? Все равно скоро развод, зачем забивать голову чужими тараканами? Избавившись от лишних мыслей, Су Хуаймин со спокойной душой ушел к себе. Умывшись, он устроился на мягкой перине. Лишь на мгновение мелькнула легкая грусть — жаль будет расставаться с такой удобной постелью. Но жалеть о большем он не собирался и уже через пару минут погрузился в безмятежный сон.
* * *
За смежной стеной, в погруженной во мрак спальне, царила давящая тишина.
Фу Цзинфань сидел на краю кровати, упершись локтями в колени. В темноте его лицо оставалось неразличимым, но глаза хищно блестели, точно у вожака волчьей стаи во время ночной охоты. Каждая жилка в его теле была натянута до предела, сильные плечи окаменели — казалось, он готов к броску.
И все же он не шелохнулся. Застыл изваянием, лишь дыхание становилось все тяжелее, а витавшая в воздухе угроза — ощутимее.
Ночь медленно таяла. Когда первые лучи рассветного солнца прорезали полумрак комнаты, Цзинфань наконец поднялся и вышел.
За всю ночь он не сомкнул глаз ни на минуту.
На вид он оставался все тем же холодным, безупречно сдержанным господином — ни единая деталь не выдавала ночной бури. У самого выхода Цзинфань на мгновение замер и обернулся к управляющему.
Дюжий, крепко сбитый мужчина средних лет под этим тяжелым взглядом ежился и едва сдерживал дрожь. Переведя дух и собрав в кулак остатки выдержки, он сделал шаг вперед, выдавив подобие привычной вышколенной улыбки.
Хозяин дома славился нерушимым спокойствием и скрытным нравом, однако его аура давила без всякого гнева. Но сейчас... сейчас он явно был не в себе. Произошло что-то поистине катастрофическое! Сердце управляющего отбивало чечетку. Лихорадочно прокручивая в голове события последних дней, он с ужасом представлял, как его с позором выставляют за дверь и перекрывают любые пути в профессии.
Лишь на мгновение задержав на нем взор, Цзинфань подавил эмоции. Не обращая внимания на странные метания слуги, он произнес низким, грудным голосом:
— Присмотри за Су Хуаймином. За пределы поместья не выпускать.
Он замолчал, будто взвешивая решение, а затем добавил:
— На территорию сада выходить можно, но следи в оба глаза. Ни шагу за периметр охраны.
Управляющий опешил.
— И главное: Хуаймин не должен ни о чем догадаться.
Заметив растерянность на лице слуги, Цзинфань ледяно уточнил:
— Дополнительные указания требуются?
— Нет-нет, все понял! — мгновенно подтянулся дворецкий. — Сделаю в лучшем виде.
Пристально изучив управляющего, Цзинфань скупо кивнул и вышел.
Мужчина стоял у дверей до тех пор, пока машина хозяина не скрылась из виду, после чего тяжело вздохнул. На улице царила прохлада, а у него спина промокла от липкого пота. Налетел ветерок, пробрав дворецкого мелкой дрожью.
Обернувшись к дому, он с тревогой подумал о молодом хозяине. Судя по всему, они с господином Фу сильно поссорились. Раз уж обычно сдержанный глава семейства пошел на такие крайности и фактически посадил супруга под домашний арест, дело дрянь. Выдержать гнев Фу Цзинфаня — задача не из легких, а господин Су — человек хрупкого здоровья да с мягким характером, разве он снесет подобное давление? Управляющий уже представлял Хуаймина изможденным и убитым горем. Вступаться за него было не по чину, оставалось лишь оказывать мелкие знаки внимания да молиться, чтобы супруги скорее помирились.
* * *
Мрачную атмосферу Цзинфань принес с собой и в офис.
На утреннем планерке топ-менеджеры сидели ни живы ни мертвы, уткнувшись взглядами в стол и молясь не привлечь внимание босса. Докладывающий держался из последних сил: ноги под столом крупно дрожали, а голос едва удавалось удерживать от панической фальши. Завершив отчет, бедняга не смел поднять глаз, прощаясь с карьерой.
Цзинфань не обронил ни слова, но от его гробового молчания становилось только страшнее. Руководители отделов, лихорадочно вспоминая прошлые огрехи, покрывались холодным потом — каждый был готов повиниться в чем угодно, лишь бы сменить гнев на милость.
Часовое совещание показалось присутствующим целой вечностью. Выходя из кабинета, еще недавно цветущие менеджеры выглядели постаревшими лет на десять. В жизни они так не радовались синему небу за окном.
Слух о скверном расположении духа главы компании молнией пронесся по отделам, заставив сотрудников ходить по струночке. К счастью, Цзинфань не имел привычки вымещать злость на подчиненных.
Единственным, кому не повезло, оказался Сун Ханьюй.
Бедняга суетился на кожаном диване в кабинете президента, ерзая так, словно под ним лежали раскаленные угли. Чуя недоброе, он чуть не плача протянул:
— Брат, ну за что?! Что я опять сделал?
Цзинфань молча въедался в него тяжелым, нечитаемым взглядом.
— Да в чем дело-то?! — окончательно пал духом Ханьюй. — Я в последнее время впахиваю как проклятый! Три крупных контракта закрыл, партнеров по барам не таскаю — все чин по чину! Не делай из меня козла отпущения!
— Ты слишком много на себя берешь, — Цзинфань сменил позу, откинувшись на мягкую спинку кресла. Чуть переведя дух, он неропко проговорил: — Мне нужен твой совет.
— А?..
Ханьюй опешил.
— Ты... ты сейчас серьезно? Кому-кому, а тебе точно советчики не нужны. Ты же не пытаешься меня так тонко подколоть?..
Поймав предупреждающий взгляд Цзинфаня, Сун Ханьюй мгновенно осекся. Выпрямил спину, словно школьник у доски, и чинно сложил руки на коленях:
— Слушаю внимательно. Если смогу помочь — выложу всё как на духу.
Слегка прокашлявшись, Цзинфань произнес:
— Слышал, у тебя богатый любовный опыт.
— Пять романов, — уточнил Ханьюй, выставив пятерню.
— По идее, ты должен разбираться в отношениях. Как вы ладили? Удавалось ли тебе считывать эмоции партнерши и вовремя давать то, чего она ждет?
— Ты только не думай, бурной гулянкой это назвать нельзя! — смутился Ханьюй, все еще не понимая, куда клонит собеседник. — Мы расставались исключительно по-людски, без скандалов. Со всеми бывшими поддерживаю нормальные отношения. Ни одна про меня худого слова не сказала!
Цзинфань нахмурился:
— Меня не интересует период после расставания. Я спрашиваю про сам процесс.
— А, ты об этом! — Ханьюй смущенно ухмыльнулся. — Разве что с виду я раздолбай, а в отношениях — загляденье! И привычки помню, и романтику устроить могу, и заботой окружу. Полноценный идеальный кавалер!
Цзинфань задумчиво кивнул:
— И в чем же твой секрет?
— Ну, тут главное... — Ханьюй умолк на полуслове. До него наконец дошел смысл происходящего. Глаза его округлились от изумления. — Ты... ты серьезно?! Спрашиваешь у меня совета по части амурных дел?!
Цзинфань остался невозмутим:
— Именно.
Ханьюй лишился дара речи.
«Обалдеть... Это же сам Фу Цзинфань! Человек-ледник просит совета про любовь?! У него вообще есть чувства?!»
Спустя полминуты Ханьюй обрел способность говорить:
— Это... это из-за Су Хуаймина, да?
Цзинфань кивнул, даже не пытаясь отпираться.
— Мать моя... — Ханьюй подскочил с дивана, точно ужаленный, и принялся метаться по кабинету. — Я еще на яхте почуял, что между вами искры летят! Но думал — показалось. А ты, оказывается, по уши влип! Да еще и за советом пришел... Подожди, у тебя с утра рожа была такая мрачная — ты что, от Хуаймина отворот-поворот получил?!
Заметив, что разговор уходит в степь, Цзинфань осадил приятеля:
— Заткнись.
Ханьюй мгновенно сделал вид, что застегивает рот на замок, и снова уселся на диван, подавшись вперед.
— Рассказывай в деталях!
Хотя Цзинфань и сомневался в надежности собеседника, других кандидатов в советчики у него не водилось. Он кратко, без лишних эмоций изложил суть дела. Это больше походило на сухой рабочий отчет, нежели на исповедь влюбленного. Но ближе к середине повествования Ханьюй стал судорожно покусывать губы, сдерживая рвущийся наружу хохот.
«Вот это поворот! Цзинфань там вовсю готовит предложение, а его избранник мечтает поскорее дать ему коленкой под зад! Ахаха, Су Хуаймин — настоящий гений! Мое уважение!»
Впрочем, внешне Сун Ханьюй сохранял серьезность. Нацепив маску умудренного опытом старшего товарища, он заговорил:
— У вас не было романтического фундамента, вы перескочили этап ухаживаний. В лоб делать предложение в такой ситуации — стратегия провальная. Мой тебе совет: притормози. Начни ухаживать, приручи его, дай растопить лед. И только когда поймешь, что его сердце оттаяло, пробуй снова. Главное — никакой спешки и давления.
Цзинфань молча кивнул, давая понять, что слушает.
— Хочешь завоевать Хуаймина — делай так, чтобы ему было с тобой комфортно и радостно. Ставь его интересы на первое место. И упаси тебя бог прибегать к силе.
При этих словах Цзинфань странно замолк.
Ханьюй не заметил этой заминки и продолжал раздавать советы:
— Вот тебе пару рабочих приемов... Конечно, под вашу ситуацию придется подстраивать, но вектор понятен...
Просидев за разговорами все утро, к обеду Цзинфань заметно повеселел.
* * *
Глава семейства вернулся на два часа раньше обычного. Увидев его на пороге, управляющий оторопел и поневоле бросил взгляд на второй этаж.
— Как Хуаймин? — тут же перехватил его движение Цзинфань.
Мужчина замялся, подбирая слова:
— Согласно вашему распоряжению, я не спускал с господина Су глаз. Он не покидал поместье.
— Пытался уйти?
— Нет... — Управляющий выглядел растерянным. — Если точнее, он вообще не выходил из... комнаты.
— Из комнаты?
— Именно. Господин Су за весь день ни разу не переступил порог. Даже обед пришлось нести наверх.
Брови Цзинфаня сошлись к переносью:
— Ему плохо? Потерял аппетит?
— Да нет, вовсе нет...
Дворецкий предпочёл утаить увиденное. А дело было вот в чем: забеспокоившись, что молодой хозяин не спускается к обеду, он поднялся к нему. Распахнув дверь, управляющий услышал громкие звуки сражения из колонок. Су Хуаймин сидел за компьютером, с азартом глядя в монитор; его пальцы порхали по клавиатуре, добивая очередного босса. На вопросы дворецкого Хуаймин отвлекался лишь в коротких паузах между раундами. А обед он пропустил вовсе не из-за душевных терзаний, а просто потому, что ушел в игру с головой и забыл про время.
Понимая, что подобная правда лишь подбросит дров в огонь, управляющий решил благоразумно промолчать.
Цзинфань же истолковал молчание по-своему. Не снимая пальто, он стремительно взлетел по лестнице, перешагивая через ступени. От его привычной холодной вальяжности не осталось и следа — движения выдавали глубокую тревогу. У самой двери он замер: идеальный костюм измялся, аккуратная прическа сбилась, дыхание сперло. Переведя дух и вернув лицу бесстрастное выражение, он тихо потянул ручку на себя.
В спальне царил полумрак. Задернутые шторы глушили дневной свет, и на широкой кровати угадывался лишь уютный холмик под одеялом.
Бесшумно подойдя ближе, Цзинфань опустил взгляд на спящего.
Хуаймин сладко спал, зарывшись в мягкие перины. Лицо его было спокойным и безмятежным — ни следа той тоски или изнеможения, которых так опасался Цзинфань.
Напряжение, сковывавшее грудь, спало. С тяжелым выдохом Цзинфань обессиленно опустился на край матраса.
Ни трудное детство, ни скитания, ни создание Фуши с нуля не заставляли его сердце биться в такой дикой панике. Перед Су Хуаймином хваленая выдержка рассыпалась в прах: малейший повод, связанный с этим человеком, выбивал землю из-под ног.
Эта минута на лестнице показалась ему вечностью. Никакие миллиардные сделки не сравнились бы с тем облегчением, которое он испытывал прямо сейчас, видя, что с Хуаймином все в порядке.
Не успел Цзинфань привести мысли в порядок, как из-под одеяла раздался сиплый шёпот:
— Фу Цзинфань?..
Он резко повернулся. Хуаймин протирал глаза и сладко зевал.
— Ты уже освободился? — Из-за царившей в комнате полутьмы он решил, что наступил вечер. — Ложись спать...
Привыкший за последние дни к совместному сну, Хуаймин на автомате подвинулся, освобождая место. Порыв абсолютно неосознанный, но выглядел он как недвусмысленное приглашение.
Цзинфань смотрел на ничего не подозревающего юношу, и вся тяжесть с души улетучилась. Он невольно усмехнулся, качая головой над собственной глупостью:
— Хватит спать. Вставай ужинать.
Услышав про ужин, Хуаймин мгновенно встрепенулся:
— Ужинать?
— Угу. Самое время для ужина.
Хуаймин воззрился в потолок, постепенно осознавая, что просто проспал весь день после обеда. Уходить из теплой постели ужасно не хотелось, но под настойчивым взглядом Цзинфаня пришлось подчиниться. Он поднялся, совершенно не смущаясь своего растрепанного вида: мятая одежда, взъерошенные, похожие на пух волосы.
Цзинфань естественным жестом поправил его непослушную шевелюру — теперь его движения выходили куда увереннее, чем прежде.
Хуаймин окончательно проснулся и уставился на него. Цзинфань придал лицу строгое, почти деловое выражение:
— У меня к тебе небольшая просьба.
— Какая? — насторожился Су Хуаймин.
— Я обдумал твои вчерашние слова. Во многом ты прав. Но уйти прямо сейчас ты не можешь, — проговорил Цзинфань бесстрастным тоном, в котором не угадывалось ни капли личного интереса.
Хуаймин не уловил подвоха:
— Это еще почему?
— Сяосяо слишком привязался к тебе. Если ты исчезнешь без предупреждения, для него это станет ударом. Помоги ему адаптироваться. Дай малышу время, чтобы он постепенно привык к мысли о твоем уходе.
— И сколько времени нужно?
Цзинфань на мгновение задумался:
— Месяц. Тебе хватит месяца?
Месяцем больше, месяцем меньше — Хуаймина это вполне устраивало, тем более что к мальчику он и сам успел привязаться.
— Хорошо.
Заручившись его согласием, Цзинфань тут же перешел к следующему ходу, не давая собеседнику опомниться:
— И еще кое-что... Хочу посоветоваться.
— О чем? — размякший после сна Хуаймин совершенно потерял бдительность.
— Ты дизайнер и разбираешься в стиле куда лучше меня. Как думаешь, какой зажим для галстука подошел бы к этому костюму?
Не усмотрев подвоха в невинном вопросе, Хуаймин окинул Цзинфаня оценивающим взглядом:
— У тебя вся одежда темных тонов. Это выглядит солидно, но немного скучно и отстраненно. Я бы посоветовал разбавить образ более неформальным галстуком или... — Он ненадолго задумался. — Или использовать стильный зажим. Модель с драгоценным камнем придаст сдержанной элегантности.
Цзинфань одобрительно кивнул:
— Сразу видно профессионала. Дельный совет.
— Да ну, дело вкуса, — смущенно улыбнулся Хуаймин. — Главное, чтобы тебе нравилось.
— Завтра... — Цзинфань запнулся, будто стесняясь продолжить.
— Что «завтра»? — с любопытством уставился на него Хуаймин.
— Я редко ношу зажимы и совсем в них не разбираюсь, — Цзинфань перевел на него пристальный взгляд. — Не мог бы ты завтра купить что-нибудь на свой вкус? Заодно возьмешь с собой Сяосяо, ему скучно дома, сходите в детский центр.
Хуаймину все равно нечего было делать, а компания малыша Фу только радовала.
— Ладно. А какой зажим тебе больше по душе?
Цзинфань посмотрел ему прямо в глаза:
— Мне понравится любой. Главное — чтобы его выбрал ты.
Подтекст фразы был слишком очевиден. Хуаймин замер, не понимая, как реагировать.
Опасаясь, что перегнул палку, Цзинфань тут же добавил:
— У тебя отличный вкус, я тебе полностью доверяю.
— Договорились, сделаю в лучшем виде, — улыбнулся Хуаймин, так и не осознав, что только что добровольно шагнул в вырытую для него ловушку.
* * *
Цзинфань строго следовал рекомендациям Ханьюя: шаг за шагом сокращать дистанцию. Подарок, выбранный Хуаймином, приобретал особый смысл — вещь, которую Цзинфань будет носить каждый день, станет постоянным напоминанием. А в ответ можно будет преподнести свой подарок, чтобы порадовать юношу.
Фу Цзинфань привык просчитывать все до мелочей, не допуская осечек. Но пока он размышлял над деталями, шедший впереди Хуаймин внезапно остановился и обернулся:
— Кстати, совсем забыл спросить... Что с тобой вчера произошло?
Заранее заготовив ответ, Цзинфань ровным голосом произнес:
— Извини. Вчера возникли проблемы на работе. Я не должен был переносить свой негатив на тебя.
Хуаймин мгновенно уловил суть:
— То есть у тебя не ладилось в компании, а отыгрался ты на мне?
Цзинфань онемел. Логика Хуаймина не оставляла путей к отступлению.
— Прости, — с искренним раскаянием проговорил он. — Такого больше не повторится.
Понимая, что попал под горячую руку ни за что ни про что, Хуаймин обиженно буркнул. Разозленный тон из-за сиплого после сна голоса и округлившихся глаз звучал вовсе не грозно, а скорее как милое ворчание:
— Ты вчера был ужасно злым!