За пределами объектива прямой трансляции Су Хуаймин с растрёпанными, взъерошенными волосами едва открывал глаза от усталости. Он шёл к кровати практически на одном инстинкте, мечтая лишь об одном — рухнуть на подушки и провалиться в сон.
Хотя на полу ничего не лежало, Хуаймин брёл до того неестественно — точь-в-точь зомби, — что умудрился запнуться на ровном месте. Равновесие было мгновенно потеряно, и он полетел вперёд, невольно испустив тихий сдавленный писк.
Стоявший рядом Фу Цзинфань тут же подхватил его за руку, не дав «поцеловаться» с твёрдым полом.
Потеряв опору, Су Хуаймин по инерции качнулся к нему. Мягкие пряди волос лёгким касанием задели кончик носа Цзинфаня, отчего тот почувствовал щекотное покалывание. Фу Цзинфань чуть опустил взгляд: прямо перед ним белело изящное ухо Хуаймина с едва заметным пушком, золотившимся в свете лампы.
Скользнув щекой по чужой рубашке, Хуаймин всё же не рухнул в объятия — сделав пару шагов по инерции, он смог удержаться на ногах. От такой встряски остатки сна немного улетучились. Встретившись взглядом с Цзинфанем, он пробормотал:
— Спасибо.
Фу Цзинфань лишь слегка кивнул, но пальцы, сжимавшие плечо Хуаймина, так и не разжал. Подождав пару секунд, Су Хуаймин добавил:
— Дальше я сам дойду.
Цзинфань вскинул бровь, словно сомневаясь в его способности передвигаться самостоятельно.
Хуаймин недовольно поджал губы:
— Я просто ещё не проснулся толком, вот и оступился. Сейчас я абсолютно в норме.
Только тогда Цзинфань разжал пальцы.
Подойдя к кровати, Хуаймин уже взялся за пояс брюк, собираясь скинуть их и залезть под одеяло, как вдруг вспомнил, что в комнате он не один.
«...»
Слегка прокашлявшись, он сделал вид, будто просто поправлял ремень, несмело опустил руки и поднял взгляд на Цзинфаня:
— А ты как здесь оказался?
— Смотрел трансляцию.
— Ты?! Смотрел эфир? — Хуаймин округлил глаза. Подобное поведение совсем не вякалось с образом делового и серьёзного Фу Цзинфаня.
Не успел он озвучить витавший в воздухе вопрос, как Цзинфань опередил его:
— Как ты умудрился уснуть прямо во время прямого эфира?
Голос Цзинфаня звучал абсолютно ровно, без каких-либо эмоций, однако привычка повелевать придавала ему такую властную ауру, что Хуаймин невольно почувствовал себя провинившимся сотрудником, которого босс застукал за откровенной саботажной ленью.
— Я же не специально, — Хуаймин отвёл взгляд, его голос заметно угас. — Погода сегодня такая хорошая, солнце припекало... Меня так разморило на солнышке, что я сам не заметил, как заснул.
— Ты забыл, что идёт трансляция? — уточнил Цзинфань.
— Ну... — Хуаймина будто током ударило. Он подскочил с кровати и рванул к эркеру, бормоча себе под нос: — Чёрт, чёрт, эфир же до сих пор идёт!
Однако, подбежав, он увидел лишь чёрный экран — трансляцию уже успели отключить.
Переведя дух, Хуаймин вопросительно уставился на Цзинфаня.
— Модераторы закрыли, — пояснил тот.
— А когда именно?
Цзинфань и сам точно не знал, но, чтобы успокоить его, ответил:
— Они профессионалы и знают, когда нужно сворачивать эфир.
Доверившись его словам, Хуаймин кивнул, сунул телефон в карман и, стоя у эркера, замер, выразительно глядя на Цзинфаня.
Он был уверен, что тот поймёт намёк без слов. Однако Фу Цзинфань продолжал стоять на месте, безмолвно удерживая с ним зрительный контакт добрую полторы минуты.
Хуаймин окончательно запутался. Вскинув бровь, он перевёл взгляд на дверь, предельно прозрачно намекая: «Пора бы и честь знать».
Цзинфань не шелохнулся. В его глубоких тёмных глазах невозможно было прочесть ни единой мысли.
Жутко хотевший спать Хуаймин не выдержал и решил выставить гостя прямо:
— Тебе разве не нужно разобрать кучу дел? Иди, работай, быстрее закончишь — раньше ляжешь.
— Я уже всё закончил, — спокойно парировал Цзинфань.
Хуаймин даже опешил. И что на это ответить?!
Для него в этом мире не было ничего важнее еды и полноценного сна. Не долго думая, он без лишних реверансов опустился на кровать и совершенно безэмоционально произнёс:
— Я хочу спать.
В глубине глаз Цзинфаня мелькнула едва заметная усмешка.
Хуаймин терпеть не мог сложности: его дипломатичности хватало максимум минут на пять, а после этого ему становилось плевать хоть на самого чёрта.
Уже собираясь нырнуть под одеяло, Хуаймин замешкался и поднял взгляд:
— Ты не уйдёшь?
— Я тебе мешаю? Не сможешь уснуть?
— Засну без проблем. Я могу спать в любых условиях, — искренне ответил Хуаймин, не испытывая ни малейшего смущения. — Просто я привык спать без штанов.
«...»
— Не хочешь, чтобы я смотрел? — любой другой на месте Цзинфаня уже давно сгорел бы от смущения и ретировался, но тот сохранял абсолютное хладнокровие и даже задал встречный вопрос.
Хуаймин мысленно покачал головой. «А Фу Цзинфань не промах — кожа на лице толще крепостной стены». Сам он, впрочем, высокими целями не задавался, но по толстокожести вполне мог посоперничать с собеседником.
— Да мне-то всё равно. Просто подумал, что это как-то неприлично, — абсолютно искренне выдал Хуаймин.
Цзинфань на мгновение замер — похоже, подобного ответа он никак не ожидал. Или не думал, что Хуаймин вообще знает такое слово, как «приличие». Чуть кивнув, он наконец проявил тактичность:
— Что ж, тогда я пойду. Отдыхай.
Получив утвердительный кивок, Цзинфань вышел, а Хуаймин тут же с чувством выполненного долга зарылся в одеяло.
Глядя в потолок, он вспомнил недавнее поведение Цзинфаня и слегка нахмурился.
С чего бы тому вести себя так расслабленно и вольно? Складывалось впечатление, будто Цзинфань пришёл сюда просто отдохнуть, а его колкости и вопросы были сказаны лишь ради того, чтобы посмотреть на реакцию.
Использовал его... как заправочную станцию для подзарядки?
Хуаймин посчитал эту мысль слишком абсурдной. Едва ли подобное было в духе Фу Цзинфаня. Выбросив всё из головы, он повернулся на бок и заснул буквально за полминуты.
* * *
Пока Хуаймин безмятежно дрейфовал в царстве Морфея, пользователи сети успели додумать такое, о чём на строгих цензурных платформах даже заикаться запрещено.
Фрагмент прямой трансляции успели нарезкой выложить на Вэйбо, и всего за пару минут видео набрало десятки тысяч репостов.
Фу Цзинфань в кадре появился лишь мельком — видны были только руки да поллица, да и сказано было от силы пара фраз, но зрители каким-то чудом уловили в его поведении нечто особенное.
До сих пор общественность воспринимала Фу Цзинфаня как холодного, могущественного и загадочного титана. Люди возвели его на пьедестал, начисто лишив простых человеческих чувств. Однако это случайное появление в эфире полностью перевернуло их представления.
И чем контрастнее казался образ, тем с большим азартом фанаты искали в нём милые детали.
Связанные с этим темы мгновенно взорвали топ поисковых трендов:
«Я сейчас же оформлю подписку! За что я плачу деньги, если мне не показывают самое интересное?!»
«Всем привет, вещаю прямо из-под их кровати! Тут такое шло, что кровать под ними с треском провалилась! 🐶»
«Видео — полный бред! С чего бы Фу Цзинфаню бросать Су Хуаймина? Готов спорить, он сидел в машине и утирал слёзы от жалости!»
«Они уже до такого докатились, а Су Хуаймин всё ещё твердит, что они толком не знакомы!»
«Неужели перед нами классическая драма: властный босс добивается расположения, а его красавица-женушка делает вид, что недоступна?»
«Спасибо за контент, я официально в их фан-клубе!»
Сложилась анекдотичная ситуация: изначально по сценарию Су Хуаймин должен был безответно сохнуть по Фу Цзинфаню, пока тот остаётся абсолютно равнодушным. Но в интернете распространилась с точностью до наоборот история о безответной и страстной любви Цзинфаня к Хуаймину.
Сеть наводнили фанфики и любительские эссе, а в соцсетях мгновенно образовался официальный супертег пейринга.
Шоколадный бренд, ранее расторгнувший контракт с Хуаймином, немедленно «переобулся в воздухе» и принёс публичные извинения. Компания официально признала свою ошибку и пообещала выплатить компенсацию.
Более того, они спешно аннулировали договор с Нинь Лэем. Чтобы не гневить Су Хуаймина и не навлечь на себя волну хейта, бренд предпочёл вообще остаться без амбассадора.
В прежнем контракте содержалась хитрая лазейка: если личные дела или негативный имидж Хуаймина вредили репутации компании, та имела право разорвать договор в одностороннем порядке и потребовать возмещения убытков. Именно поэтому тогда они так дерзко и легко указали ему на дверь.
Однако теперь, имея все юридические основания защищать свои интересы, бренд предпочёл взять вину на себя и выплатил Хуаймину внушительную неустойку.
Получив уведомление о пополнении счёта, Су Хуаймин был искренне изумлён.
Он палец о палец не ударил, а на него прямо с неба свалилась куча денег!
Бывают же в жизни приятные сюрпризы?
И на этом они не закончились. Известнейший ювелирный бренд страны официально объявил Су Хуаймина своим новым амбассадором. Для него планировалось создать эксклюзивную коллекцию парных обручальных колец, а также провести масштабную промо-кампанию к празднику Цисицзе.
Этот ювелирный дом имел трёхвековую историю. Изделия бренда носили высшие слои общества, а сам он давно стал гигантом отечественной индустрии роскоши. Изящный национальный стиль и безупречная репутация ставили его на недосягаемую высоту — с прошлым производителем шоколада не шло ни в какое сравнение.
Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы:
«Можно сказать, Су Хуаймин в этот раз просто сорвал куш!»
«Я раньше переживал за него из-за расторжения договора, а теперь понимаю: да по сравнению с ювелирным гигантом тот шоколад — просто пшик!»
«Вот же повезло Су Хуаймину урвать такой контракт!»
«Вы реально думаете, что бренд с трёхсотлетней историей дураки? Они же специально подчеркнули, что делают коллекцию парных колец, чтобы хайпануть на волне популярности его пейринга. Это чистый взаимовыгодный расчёт.»
* * *
Шум в сети нисколько не тревожил Хуаймина.
Уже завтра ему предстояло вместе с Фу Сяосяо отправиться на съёмки шоу. Малыш Сяосяо, безумно радовавшийся предстоящей встрече с друзьями, носился по всему дому, пытаясь упаковать все свои «сокровища», чтобы подарить Сюаньсюаню и Юэюэ.
Хуаймин не стал препятствовать его порывам. В прошлый раз капризы мальчика были беспочвенными, но сейчас он действовал от чистого сердца, так что парочка лишних чемоданов не помешает.
Приготовив подарки и для двух других детей, Хуаймин собрал необходимые вещи и закрыл чемодан.
Перед отъездом стоило предупредить Фу Цзинфаня. Захватив пиалу с поздним ужином, Хуаймин направился к нему в кабинет.
Постучав, он даже не успел ничего сказать, как изнутри донеслось короткое:
— Войди.
Уже привычно устроившись на небольшом диванчике, Хуаймин с нетерпением посмотрел на принесённое угощение.
Шеф-повар томил голубиный бульон несколько часов. Навар получился прозрачным, ароматным, без малейшего намёка на посторонние запахи или жир. Добавление целебных трав и идеальная мягкость мяса делали блюдо совершенством.
Из-за прошлого опыта с тяжёлой болезнью Хуаймин трепетно относился к здоровью — как он мог упустить возможность полакомиться столь вкусным и полезным бульоном?
Глаза Хуаймина загорелись. Он уже протянул руку к ложке, но внезапно замер.
Пусть Фу Цзинфань обычно отказывается от ночных перекусов, соблюсти приличия всё же требовалось.
Подняв взгляд на Цзинфаня, он проявил вежливость:
— Ты так много работаешь, выпей пиалу бульона, восстанови силы.
За эти дни Цзинфань успел привыкнуть к присутствию Хуаймина.
Сняв очки в тонкой золотой оправе, он поднялся и подошёл ближе.
Дома Цзинфань выглядел расслабленно — на нём была мягкая домашняя одежда тёмных тонов, но даже в ней от него веяло давящей мощью. Подойдя к дивану, он фактически накрыл Хуаймина своей тенью.
Это был довольно агрессивный, доминирующий жест. Любой другой на месте Хуаймина почувствовал бы себя неуютно, но тот был полностью поглощён мыслями о бульоне. Хлопая глазами, Хуаймин переспросил:
— Будешь бульон?
Цзинфань не ответил. Вместо этого он неспешно опустился рядом:
— Завтра уезжаешь на съёмки?
Хуаймин кивнул:
— Да, завтра в восемь утра. — И заботливо добавил: — Не волнуйся, я хорошо присмотрю за Сяосяо.
(Правда, гарантировать мог только то, что вернёт ребёнка в целости и сохранности).
Цзинфань тихо хмыкнул:
— Сколько дней в этот раз займут съёмки?
— Если ничего не случится, то семь дней.
— Куда поедете?
— Не знаю. Съёмочная группа держит всё в секрете. Сунь Сыюань писал в чате, что это стандартный ход для шоу — хотят создать интригу.
— Кто такой Сунь Сыюань?
— Сунь Сыюань — это... — Хуаймин хотел объяснить, но понял, что знает о парне не так уж много, и запнулся: — Ну, Сунь Сыюань — это Сунь Сыюань. Человек... то есть, артист. Вполне симпатичный, характер терпимый — пришибить не хочется... Теперь понимаешь, кто он?
Цзинфань: «...»
Слегка качнув головой от безысходности, Цзинфань не стал заострять внимание на этой теме и переспросил:
— Вы с ним в хороших отношениях?
Хуаймин на секунду задумался и выдал ответ, поставивший собеседника в тупик:
— До драки дело не доходит.
Цзинфань: «...»
Пока Цзинфань переваривал услышанное, терпение Хуаймина подошло к концу:
— Так ты будешь бульон? А то остынет, вкусно не будет. — Он посмотрел на него с надеждой и нарочито добавил: — Но если не хочешь, не насилуй себя.
Глядя в эти сияющие предвкушением глаза, Цзинфань уловил в них едва заметную лукавую искорку:
— Буду.
— Отлично, тогда я тебе...
А?
Что?! Фу Цзинфань сказал, что БУДЕТ?!
Хуаймин полностью опешил.
Сколько раз до этого он приносил ему ночные перекусы, и Цзинфань неизменно отказывался! В итоге всё доставалось Хуаймину, и он уже привык считать, что муж по ночам не ест.
Все его вежливые слова были лишь пустой комедией соблюдения этикета, а вовсе не реальным приглашением!
Пока Хуаймин замер с глуповатым выражением лица, Цзинфань изящным движением протянул руку, забрал пиалу, взял ложку и неспешно отправил первую порцию в рот.
Хуаймин неотрывно следил за его руками, и зрачки его медленно сужались.
Цзинфань с удовольствием проглотил бульон и, подняв взгляд, насладился реакцией Хуаймина.
Кадык Хуаймина судорожно дёрнулся, он невольно облизнул влажные губы.
В его взгляде глубокая скорбь смешалась с тихим гневом — точь-в-точь как у обманутого мужа, у которого из-под носа увели любимую жену. На лице читалось такое отчаяние, что, казалось, ещё секунда — и он начнёт бить себя кулаками в грудь.
Су Хуаймин оказался... жутко прожорливым и жадным до еды.
Цзинфань никогда прежде не видел у людей столь ярких и искренних эмоций. Наслаждаясь зрелищем, он не спеша допил бульон до последней капли.
Пиала опустела.
Хуаймин: «...»
Он ещё секунд десять гипнотизировал взглядом пустое дно, не в силах поверить в произошедшее.
Вытерев руки салфеткой, Цзинфань с невинным видом поинтересовался:
— Ты в порядке?
Хуаймин поднял на него остекленевший, потерявший всякие краски взгляд:
— Я... я в порядке.
( «Я в порядке! Всё отлично! Только мой бульон испарился!»)
Чувствуя его внутреннее крушение, Цзинфань продолжил подливать масла в огонь:
— Тебе так хотелось выпить бульона? Но ты ведь сам принёс его мне?
Эти слова едва не заставили Хуаймина поперхнуться собственным воздухом. С трудом сглотнув, он выдавил из себя сквозь зубы:
— Да, я принёс его тебе. Ты всё съел, и это... замечательно.
Цзинфань уловил в его голосе скрежет зубов и изогнул губы в усмешке:
— Замечательно?
— Конечно. Я столько раз носил тебе ужин, и ты впервые съел всё дочиста.
Цзинфань издал тихий смешок:
— Что ж, в будущем можешь чаще приносить мне голубиный бульон.
От этих слов Хуаймина едва не удар хватил.
( «Мечтать не вредно! Больше ты у меня ни капли этого бульона не получишь!»)
Его эмоции были настолько сильны, что Цзинфань практически прочёл их на его лице.
Обычно Хуаймин вёл себя отстранённо и лениво, словно ничто в этом мире не могло выбить его из колеи. Впервые Цзинфань видел его настолько неравнодушным.
И всё это — из-за какой-то пиалы бульона.
Ситуация была настолько абсурдной, что приобретала какой-то особый комизм.
Дразнить Хуаймина оказалось безумно увлекательным занятием.
Цзинфань хотел было добавить ещё кое-что, но Хуаймин резко поднялся, подхватил пустую посуду и с одеревеневшей спиной направился к выходу. Даже со спины от него веяло беспросветной печалью.
Провожая его взглядом, Цзинфань впервые в жизни задумался: а не перегнул ли он палку?
Хотя... он ведь просто выпил пиалу бульона.
Не понимая до конца глубоких переживаний Хуаймина, Цзинфань всё же осознавал: если перегнуть с подшучиваниями, питомец может и укусить.
Однако Хуаймин даже не дал ему возможности заговорить и быстро скрылся за дверью.
Оказавшись за дверью, Хуаймин мгновенно преобразился. Глаза его вспыхнули, и он с пустой пиалой наперевес помчался прямиком на кухню.
Не досталось той пиалы — не беда, он просто попросит ещё одну!
Но едва он вышел в гостиную, как навстречу ему с подносом выплыл управляющий.
— Какая удача! А я как раз к вам шёл, — с улыбкой произнёс дворецкий.
Глядя на дымящуюся пиалу в его руках, Хуаймин замер:
— Ко мне?
— Ну да! Господин Фу просил передать это вам. Он сказал, что вы в последнее время очень устаёте, каждый вечер носите ему ужин, а скоро уезжаете на съёмки. Перед дорогой вам обязательно нужно восстановить силы.
Управляющий, выглядевший как истинный глава фан-клуба их пары, с искренним восторгом добавил:
— Вы с господином так заботитесь друг о друге, просто загляденье!
При виде бульона Хуаймин словно обрёл второе дыхание — к нему мгновенно вернулся жизненный тонус.
Усевшись за обеденный стол, он с превеликим наслаждением выпил весь бульон до последней капли. Приятное тепло разлилось по телу, на душе стало легко и уютно.
Наблюдавший за этим управляющий с лёгким замешательством спросил:
— Кстати, господин Фу просил узнать: вы продолжите приносить ему ночной ужин?
Горячий бульон полностью исцелил израненную душу Хуаймина. Настроение поднялось до небес.
Фу Цзинфань хоть и отобрал первую пиалу, но распорядился принести вторую — так что считай, они в расчёте.
Так и быть, на этот раз он его прощает.