Пробраться к лифту было наказанием, выбраться из него — не меньшим испытанием. Не будь съемки на каком-нибудь надцатом этаже, откуда пешком не спуститься, Сунь Сыюань и остальные ни за что не согласились бы на такую убогую процедуру.
Кое-как добравшись до площадки, они уставились на внушительную стопку листовок, разложенных на столе. Наступила гробовая тишина.
Сунь Сыюань никогда не скрывал чувства — уголок его рта нервно дернулся:
— Вы уверены, что это вообще реально раздать за день?
— Всю пачку поделим поровну на три группы, — сладко запел режиссёр, явно пытаясь польстить звезде. — С твоим-то участием дело пойдет вразлёт, уж вы точно со всем справитесь.
Сунь Сыюань лишь одарил его красноречивым молчанием.
Глядя на эти горные кряжи из бумаги, они решили разделиться.
Малыш Фу Сяосяо ростовую куклу надевать не стал — ограничился лишь пушистыми мишачьими ушками. Зато листовки сгреб в охапку сам и пошагал вперед, весь подпрыгивая от бьющего через край энтузиазма.
— Мы обязательно должны раздать всё-всё! — пискнул он тоненьким детским голоском. — Я хочу заработать на мороженое!
Су Хуаймин и не подозревал, насколько сильна у мальчишки страсть к лакомству: прошло уже несколько дней, а тот все помнил.
Впрочем, обещание давал он сам, так что идти на попятную не собирался:
— Договорились. Раздашь все листовки — весь заработок твой.
Глаза Сяосяо вспыхнули восторгом. Малышу загорелось покончить со всей пачкой прямо сию секунду.
Прошла минута.
Сяосяо недоуменно уставился на Су Хуаймина:
— А почему никто не подходит и не забирает?
— Раздавать листовки — значит самому протягивать их людям, а не стоять и ждать, пока они снизойдут, — спокойно разъяснил Су Хуаймин.
Сяосяо понимающе кивнул и тут же рванул к ближайшему прохожему.
Смущение ему было незнакомо. Затормозив перед мужчиной среднего возраста, карапуз задрал голову и изо всех сил вытянул коротенькую ручонку с бумажкой.
Мужчина, глянув на пухлую белоснежную мордашку, едва не растаял от умиления и моментально забрал листовку.
Окрыленный быстрым успехом, Сяосяо радостно посеменил к следующему прохожему, лепеча на ходу:
— Возьмете одну листовочку?
Видя, как малюсенький ребенок из последних сил старается «работать», ни один прохожий не смог пройти мимо — все разбирали бумажки с улыбкой.
Отец с сыном действовали удивительно слаженно: встав по обе стороны улицы, они фактически взяли в оборот весь пешеходный поток.
Однако полчаса спустя выяснилось, что разошлась едва ли десятая часть пачки. Накал пыла у Сяосяо быстро угас. Надув губы, он запричитал:
— Да как это вообще можно всё раздать?! Я останусь без мороженого! И Юэюэ с Сюаньсюанем ничего не куплю! Они так расстроятся, что больше не захотят со мной дружить... И я стану самым несчастным ребенком во всем мире! Ы-ы-ы-ы...
Су Хуаймин лишился дара речи.
Понимая, что фантазия мелкого окончательно унеслась в какие-то трагические дебри, он вынужден был его прервать:
— Всё не так страшно. Мы раздадим всё до последнего листка.
— Правда? — замялся Сяосяо. Заклинание рева сбилось, но настроение оставалось никудышным, а надутые губы вполне могли послужить подставкой для кувшина.
— Конечно, правда, — откликнулся Су Хуаймин; из-за плотного плюшевого костюма его голос звучал глухо и басисто.
Сяосяо фыркнул, уставился на него сердитым взглядом и совершенно без уважения заявил:
— Если не раздашь, то ты — собачка!
Су Хуаймин, будучи взрослой и крайне «зрелой» личностью, любил мериться умом с дошколятами:
— А если раздам, то собачкой станешь ты.
— Я не собачка! — затопал ногами Сяосяо.
— Ты самая настоящая собачка, — спокойным тоном повторил Су Хуаймин.
— Нет, ты! Ты собачка!
— Зеркало!
— Ты... а?
Всего одно слово — и Сяосяо застрял. Он ошеломленно воззрился на Су Хуаймина, так и застыв с глупо приоткрытым ртом.
— Так нещитово! — в его голосе прорезались слезы. — Давай заново!!
— Ну ладно, — снизошел Су Хуаймин. — Ты собачка.
Сяосяо упер руки в бока и победоносно выкрикнул:
— Зеркало!
— На зеркало заклятье не действует.
Три вопроса и три восклицания пронеслись в голове Сяосяо. К такому коварству детсад его не готовил! Но признавать поражение перед взрослым он категорически отказывался:
— Ты... ты так раньше не правил!
Глядя на глупого малыша, Су Хуаймин вздохнул и смягчил тон:
— Ладно, давай по-честному. Спорим: кто проиграет, тот гавкает, как собака.
Сяосяо жизненный урок явно не усвоил и моментально клюнул на наживку:
— Я не проиграю!
— Это мы еще посмотрим.
Под недоуменным взором Сяосяо Су Хуаймин вальяжно подошел к фонарному столбу, прислонился к нему плечом и скрестил руки на груди, приняв максимально непринужденный вид.
Сяосяо замер неподалеку, совершенно позабыв про листовки.
Зрители в прямом эфире тут же взорвались комментариями:
«Су Хуаймин решил тупо забить и ничего не делать?»
«Это же убого! Он своей ленью ребенка испортит!»
«Забить на задание съемочной группы — это ли не капризы зажравшейся звезды на шоу?!»
«Лолюсь, пацаны, ждем, как Су Хуаймин будет лаять в эфире!»
И ровно в этот момент в кадре появилась симпатичная девушка. С горящими глазами она подскочила к Су Хуаймину, сделала селфи с гигантской плюшевой тушей, а перед уходом сама подошла к Сяосяо и забрала листовку.
Не успела она отойти, как подоспели еще трое или четверо парней. Сфотографировавшись с ростовой куклой, они мимоходом разобрали бумажки.
Чат прямой трансляции выпал в осадок.
«Это что, фанаты Су Хуаймина? Чего они сами с ним фоткаются и листовки забирают?»
«Да он запакован с ног до головы, у фанатов что, рентгеновское зрение, чтобы его узнать?!»
«Точно массовку нанял! В своем репертуаре, опять мелкие хитрости пускает в ход!»
Штиль ядовитых комментариев быстро сменился осознанием:
«Я вспомнил! Это же фирменная поза Медведя-Крутыша!!»
«Точно! Крутыш в каждой серии прислоняется к чему-нибудь со скрещенными руками, а когда подваливает злодей, он с одного ленивого тычка отправляет его в нокаут!»
«У меня даже стикерпак с ним есть! Надо признать, поза простая, но только Су Хуаймин смог передать всю её суть!»
«Я фанат Медведя-Крутыша! Я тоже хочу с ним сфоткаться!»
«Ору! Су Хуаймин превратил себя в арт-объект? Оплата за фото — одна листовка?!»
Люди по своей природе обожают толпиться там, где весело. Чем больше народу фотографировалось с Су Хуаймином, тем плотнее становился поток любопытных.
Даже те, кто понятия не имел о Медведе-Крутыше, видят очередь из желающих — и тоже лезут сделать кадр на память.
Эффективность оказалась в разы выше обычной раздачи: всего за полчаса пачка похудела наполовину. Наплыв народа только возрастал, так что через каких-то двадцать-тридцать минут от листовок не осталось бы и следа.
«Век живи — век учись. Вот это я понимаю — инновационный маркетинг!»
«А Су Хуаймин-то не промах, сообразил!»
«Скоро будем слушать, как Фу Сяосяо гавкает! Господа, я в нетерпении!»
«... Предыдущий оратор звучит как-то подозрительно смахивающе на извращенца».
Раздав остатки листовок, Су Хуаймин еще некоторое время поработал фотозоной, пока толпа не рассосалась. Лишь после этого они с Сяосяо отошли в сторону.
Личико малыша выражало крайнюю неловкость: он косил глазами во все стороны, избегая прямого взгляда на Су Хуаймина.
— Давай, гавкай, — не дал ему соскочить Су Хуаймин.
Сяосяо вспыхнул и наглейшим образом включил дурачка:
— Я еще маленький! Тебе нельзя меня обижать!
— И что, если маленький, значит, можно нарушать обещания? — удивился Су Хуаймин.
— Ты должен мне уступать! — безапелляционно заявил Сяосяо. — Ни один нормальный отчим не заставит сына гавкать!
— Что ж, буду первым, — Су Хуаймин скрестил руки и с улыбкой добавил: — Юэюэ и Сюаньсюань ведь тоже дети. При встрече обязательно спрошу у них, норма ли для детей быть шулерами и лгунишками.
Поняв, что отчим намеревается его «сдать», Сяосяо испугался за свой авторитет среди сверстников и запрыгал от злости:
— Нельзя! Тебе нельзя им говорить!
Су Хуаймин упер руки в бока. Плюшевый костюм от этого движения пружинисто колыхнулся, напоминая желе:
— Сдержишь слово и попсыкаешь-полаешь — я ничего им не скажу.
— Ах ты... — Сяосяо раздул щеки, превратившись в надутого пышного пирожка. Он тяжело дышал, готовый, кажется, кинуться на Су Хуаймина с кулаками.
От мысли о том, как бессовестно над ним издевается отчим, у малыша от обиды наворачивались слезы. Но ради сохранения репутации Фу Сяосяо решил снести унижение.
— Гав! Гав-гав! — пропищал он тоненьким, до слез жабьим говорком.
И едва этот писк затих, как за его спиной раздался куда более грозный и раскатистый лай.
Сяосяо вздрогнул и, повинуясь инстинкту, метнулся к Су Хуаймину, прячась за его широкой плюшевой спиной.
Су Хуаймин сквозь прорези костюма уставился на виляющего хвостом хаски. Повернуться и посмотреть на выражение лица Сяосяо он физически не мог, поэтому просто спросил:
— Ты что, собак боишься?
Сяосяо, сжавшись в комок за спиной отчима и вцепившись в плюшевый хвост, вовсю упрямился:
— Ничего я не боюсь! Просто эта собака слишком большая и злая!
Су Хуаймин усмехнулся, из милосердия не став уличать мелкого во лжи.
— Погони... погони её скорее! — Сяосяо в панике задергал плюшевый хвост.
— Назови меня папой, — тут же выдвинул ультиматум Су Хуаймин.
У Сяосяо не оставалось выбора:
— Папа... помоги!
Только тогда Су Хуаймин снисходительно взмахнул лапой и бросил хаски:
— Пошел прочь.
Пёс, задрав хвост, посмотрел на непонятное чудище и озадаченно склонил голову. В его глазах блеснул «незаурядный ум», словно до него что-то дошло, и он сделал пару шагов вперед.
— Не подходи! — Сяосяо буквально зарылся носом в мягкую плюшевую шкуру, мертвой хваткой сжав ворс.
Су Хуаймин вздохнул:
— Сяосяо, отойди немного.
Замявшись на пару секундочек, малыш разжал пальцы и осторожно отступил на шаг-другой.
Задрав голову, он видел перед собой лишь тучную тушу ростовой куклы, полностью заслонившую собой пугающего пса.
Су Хуаймин стоял против солнца, и яркие лучи очерчивали его фигуру золотистым ореолом.
В это мгновение силуэт в плюшевом костюме казался невероятно высоким, величавым, способным укрыть от любых невзгод всего мира.
Зрачки Сяосяо дрогнули. Он ощутил, как где-то глубоко в груди коснулось сердца нечто теплое и ласковое — точно его крепко-крепко обняли.
С Фу Цзинфанем он почти никогда не откровенничал и не проявлял нежности, и сейчас его впервые кто-то защитил, заслонив собственной спиной.
Неужели... неужели именно так проявляется отцовская любовь?
Так надежно, так тепло...
Сяосяо бессознательно подался вперед, желая оказаться еще ближе к Су Хуаймину.
Но в ту же секунду пухлая плюшевая задница ростовой куклы задорно вильнула. Су Хуаймин вскинул одну ногу, громоподобно хлопнул лапами и принялся подпрыгивать на месте, выкрикивая чушь:
— Эге-гей! Ну давай, собакевич, выходи на бой, если не трус!
Хаски: «...»
Сяосяо: «...»
Увидев, что пёс от неожиданности попятился, Су Хуаймин принялся крутить бедрами. Огромный костюм мотался из стороны в сторону, словно туша неуклюжего гиганта, вознамерившегося идти на таран.
Хаски жалобно скукнул, поджал хвост и дал деру.
Су Хуаймин победоносно хмыкнул и встал в боки, неукротимо виляя всем телом:
— Знай наших, будешь у меня знать!
Сяосяо: o(≧口≦)o
Вспомнив свои душевные излияния давностью в пять секунд, малыш вспыхнул от стыда и злости.
Хм! Ни за что на свете он не признает этого нелепого и глупого хулигана своим папой! Ни за что!!
Зрители в чате прямой трансляции тоже выпали в осадок от подобного перформанса:
«Тот я, который секунду назад думал, что Су Хуаймин выглядел круто, сейчас чувствует себя полным клоуном».
«Осознание того, что внутри этого пьяного плюшевого мастодонта прячется моя болезненная красавица-женушка, просто разрушает мою психику».
«Су Хуаймин! Пожалуйста, пусть твои поступки хоть немного соответствуют твоему божественному лицу!»
«Некоторые люди в обычной жизни кажутся приличными, но стоит им надеть ростовую куклу — и всё, человеческое в них отключается...»