Фу Сяосяо долго и горячо спорил со старым деревом, однако тому было все равно — крона продолжала со зловещим шорохом ронять сухую листву.
Будто в насмешку, одинокий лист выписал в воздухе изящную дугу и, спустившись к самой голове мальчишки, вдруг ускорился и с отчётливым щелчком влепил Сяосяо прямо в лоб.
Малыш опешил и замёрз, глядя на обидчика глупыми от изумления глазами.
Сняв свой «звонкий шлепок», листок снова обрёл невозмутимый вид и плавно опустился на землю — мол, «не смотри на меня, я тут ни при чём, приличные листья себя так не ведут».
Вынести столь вопиющую несправедливость Сяосяо не мог. Пухлые розоватые щёчки надулись, словно пышные булочки, круглые глазенки округлились ещё сильнее, и сам он, пыхтя и раздувая ноздри, стал похож на разъярённого телёнка.
Спорить с сухим листком или закатывать ему истерику было бессмысленно, так что малыш окончательно растерялся. Он стиснул крошечные белоснежные зубки, а в глазах заблестели слёзы. Досада и обида Сяосяо ощущались даже через экран трансляции.
Су Хуаймин подошёл ближе, поднял супостата с земли и продемонстрировал смущённому мальчику:
— Это он тебя ударил?
Пока Сяосяо соображал, что происходит, Хуаймин с размаху влепил листку две звонкие затрещины.
— Всё, я за тебя отомстил, — серьёзно произнёс он. — Ну как, Сяосяо, теперь получше?
Малыш шмыгнул носом, удерживая готовые пролиться слёзы. Ком обиды в груди и впрямь начал рассасываться.
— Сяосяо лучше...
— Распускать руки — плохо, — немедленно воспользовался моментом Су Хуаймин для воспитательной беседы. — Этот лист поступил очень скверно!
Сяосяо закивал, точно цыплёнок, клевавший зёрна:
— Да! Он плохой!
Су Хуаймин подошёл к мусорному ведру и с пренебрежением бросил листок внутрь:
— Поделом! Такому мерзавцу самое место в мусорке.
Сяосяо посчитал наказание недостаточным: подбежал и метлой утрамбовал обидчика поглубже, чтобы у того не оставалось ни единого шанса вылезти обратно.
— А Сяосяо хочет оказаться в мусорном баке? — ловко сменил тему Хуаймин.
— Не-а.
— Значит, Сяосяо уж точно не станет драки затевать и превращаться в злодея.
— Ага! Сяосяо ни с кем не дерётся!
Запутав ребёнка безупречной цепочкой умозаключений и вытянув из него обещание вести себя хорошо, Су Хуаймин с чувством выполненного долга вернулся на своё место.
Обычно капризный и избалованный, Сяосяо под действием денежного азарта демонстрировал неиссякаемый запас энергии. Пыхтя и старательно сгребая мусор, он справился с уборкой участка раньше остальных детей.
Окрылённый успехом, малыш немедленно потащил Хуаймина «принимать работу», заставив сделать аж три круга по идеально подметённой площадке.
На середине третьего круга у Сяосяо громко и требовательно заурчал животик.
Прижав пухлую ладошку к животу, он надул губы:
— Хочу кушать.
— Не переживай, у меня есть конфеты, — отозвался Хуаймин. Из-за склонности к гипогликемии он всегда носил в карманах сладости про запас.
Малыш облизнулся, предвкушая угощение:
— А хочу шоколадку!
«Какие запросы», — мысленно усмехнулся Су Хуаймин и запустил руку в карман. Однако пальцы сомкнулись на абсолютной пустоте.
Замрев на пару секунд, он похлопал по всем остальным карманам — увы, ни шоколада, ни даже завалящей карамельки.
Только сейчас он вспомнил, что перед самым выходом сменил одежду и переложить сладости позабыл.
Встретившись с исполненным надежды взглядом Сяосяо, Хуаймин беспомощно вздохнул:
— Прости, малыш, я забыл их взять.
Малыш, у которого уйма слюнок натекла от мыслей о лакомстве, немедленно насупился. Он закрутил плечами, обиженно уставился на отчима и заскулил, как обделённый косточкой щенок.
Съёмочная группа тут же засуетилась, собираясь сбегать к машине за шоколадом, но путь был неблизкий — за это время ребёнок успел бы закатить полноценный концерт.
Каприз уже готов был вырваться наружу, когда «заклинание» разбушевавшегося барчука бесцеремонно прервали. Перед ним возникла тёмная от загара, мозолистая ладонь, на которой лежали две шоколадные конфеты.
Сяосяо захлопнул рот. Глаза его вспыхнули радостным блеском, а уголки губ расплылись в довольной улыбке.
— Держи, малыш, — добродушно улыбнулся дядя-уборщик, чуть наклонившись к нему.
Мальчик мгновенно сгреб конфеты.
— А сказать кое-что ты не забыл? — мягко напомнил Су Хуаймин.
— Спасибо, дедушка! — звонко пролепетал Сяосяо.
Каким бы капризным и избалованным он ни был, элементарными правилами вежливости мальчик не пренебрегал.
Дедушка-уборщик потянулся было погладить его по голове, но вовремя осёкся — испугался, что испачкает барчука, и неловко опустил руку:
— Ешь на здоровье, милый.
Все трое расположились на скамейке неподалёку.
Мужчина поглядел на камеры и смущённо спросил:
— Шоу какое-то снимаете?
— Вроде того, — улыбнулся Су Хуаймин, ласково взъерошив шевелюру пасынка. — Он у нас главная звезда, а я так, в группе поддержки.
Заметив, что уголки рта Сяосяо перемазались в растаявшей глазури, Хуаймин заботливо стёр её пальцем.
Внешность Сяосяо была поразительно обманчива: стоит ему перестать капризничать, как он тут же превращался в милейшего ангелочка, от одного взгляда на которого таяло любое сердце.
Дедушка-уборщик смотрел на малыша с искренней теплотой:
— Эх, вот бы и мне такого ладного внучка...
Су Хуаймин лишь молча улыбнулся. «Лучше уж дяде не знать, каков этот "ангелочек" в гневе».
— Это мне сын конфеты купил, — с гордостью продолжал старик. — Сказал, от них силы прибавляются, сытные очень, мол, перекуси, когда устанешь. И правда славно: сладкие, во рту так и тают. Сын специально для меня выбирал, дорого отдавал!
При воспоминании о сыне лицо уборщика светилось отцовской гордостью. Он ласково посмотрел на Сяосяо:
— Вкусно тебе, малыш?
Сяосяо поднял головку.
Привыкший к роскоши и изысканным лакомствам, он пробовал самый лучший шоколад в мире. Но глядя на добрую улыбку старика, мальчик ощутил, как недорогая конфета на языке кажется невероятно вкусной и насыщенной.
Он серьёзно кивнул:
— Ага! Это самая-самая вкусная шоколадка!
Растроганный уборщик просиял ещё ярче и увлечённо разговорился о своей семье:
— Сын у меня заботливый. Как работать начал, всю зарплату мне отдаёт, просит бросить работу, дома сидеть. Да разве ж я удержусь без дела? К тому же ни жены у него пока, ни детишек — вот и хочется хоть немного подсобить, лишнюю копейку в дом принести.
Любые родители души не чают в своих чадах. Су Хуаймин поневоле вспомнил собственное детство.
В раннем возрасте врачи поставили ему смертельный диагноз, пророча, что он не проживёт и десяти лет. Но родители не сдались. Их оптимизм и непоколебимая вера передались и ему: Хуаймин боролся за каждый день, не уступая болезни, и сумел дожить до двадцати.
Пока Хуаймин беседовал со стариком, Сяосяо, до этого хомячивший угощение, перестал жевать. Малыш внимательно прислушивался к их разговору.
«А папа... тоже улыбается вот так, когда говорит обо мне?»
Сколько Сяосяо ни пытался, он так и не смог представить строгий образ отца с такой тёплой улыбкой, и огорчённо понурил голову.
Заметив смену настроения пасынка, Су Хуаймин тихо спросил:
— Что стряслось, Сяосяо?
Малыш был жутко гордым и ни за что на свете не стал бы делиться своими слабостями с отчимом. Он лишь забавно буркнул что-то неопределённое и продолжил уплетать шоколадку.
Вскоре дедушка-уборщик вернулся к работе, а Юй Сюаньсюань и Цзи Юэюэ тоже закончили уборку своих участков.
Зрители в прямом эфире рассыпались в комплиментах:
[Все трое малышей просто умнички, держите виртуальный лайк!]
[Такие крохи, а сами подметали, и ведь никто не закатил истерику! Уважение!]
[Заслужили миллион поцелуев!]
[Отличное задание придумали организаторы, очень полезно!]
Чувствуя себя настоящими героями, ребятишки восторженно делились впечатлениями и непрерывно щебетали вплоть до самой посадки в автобус.
Однако стоило Сяосяо оказаться в салоне, как недавняя бодрость улетучилась без следа. Веки слипались, а головка то и дело беспомощно клонилась к груди.
На очередном повороте машина резко притормозила, и заснувший на ходу мальчик чуть не полетел с сиденья.
Су Хуаймин реагировал мгновенно: подхватил малыша и усадил к себе на колени.
Малыш ткнулся носом в грудь Хуаймина, так что мягкие щёчки забавно сплющились, дёрнул пухлой ножкой и пробормотал что-то бессвязное.
Хуаймин взглянул на него — ребёнок спал без задних ног, это были всего лишь сновидения.
Не желая тревожить крепкий сон пасынка, Хуаймин остался сидеть неподвижно, аккуратно набросив на него свою куртку.
Дышащее теплом, мягкое «облачко» на руках притаилось так сладко, что Хуаймина тоже сморило. Глаза слиплись сами собой.
Спустя буквально пару минут резкая вспышка боли в области груди заставила его подскочить на месте!
«Кто... кто меня кусает?!»
Ошарашенный Хуаймин распахнул глаза и уставился вниз.
На макушке Сяосяо забавно подрагивал вихор, сам он оставался с лицом, уткнутым в рубашку отчима и, широко разинув ротик, демонстративно сжимал крошечные белоснежные зубки.
Под шокированным взглядом Хуаймина бессовестный соня смыкал челюсти снова и снова, невнятно бормоча сквозь сон:
— Шоколадка... вку-усно...
«...»
Цвет, может, и похож, но это ни черта не шоколад!
Опасаясь за целость своих сосков, Хуаймин с наивысшей осторожностью подцепил подбородок пасынка и бережно повернул его головку набок.
Сяосяо, точь-в-точь как котёнок, потёрлся щёчкой о ткань и снова сладко засопел.
* * *
Су Хуаймин с невероятно сложным чувством оглядел мокрое пятно от слюней на тонкой рубашке. Намокший шёлк стал полупрозрачным, явственно обнажая пострадавший... сосок.
«Что за день-то такой!»
Спорить со спящим ребёнком бессмысленно — пришлось молча проглотить обиду и прикрыть пострадавшую грудь курткой.
Зрители онлайн-трансляции, хоть и не разглядели пикантных подробностей, по мимике и смущённым движениям Хуаймина сразу обо всём догадались.
[... Сяосяо только что цапнул за сисю Су Хуаймина?!]
[Сяосяо, милый, отчим тебя не накормит молочком!]
[Нет, требуем мужественную мамочку!]
[А-а-а! Я разглядела! Сосок розовый!]
[Посмотрите на лицо Хуаймина, он выглядит как скромная девица после домогательств, а-ха-ха-ха!]
[Жёнушка, иди ко мне на ручки, я тебя утешу!]
[Некий господин Фу, официально уведомляю: я забираю твоих жену и ребёнка себе!]