Парни брызгали такой неуемной энергией, что у Су Хуаймина, зажатого в самом центре этой шумной толпы юных красавцев, запестрило в глазах. Натянутая улыбка сводила челюсти, а голова постепенно начинала идти кругом.
Но даже в этой суматохе он четко ощутил, как кто-то, пользуясь давкой, целенаправленно пробивается к нему поближе. За какую-то пару минут этот ловкач успел обнять его несколько раз. Когда назойливый тип попытался прижать его в очередной раз, терпение Хуаймина лопнуло. Он выбросил руку вперед и мертвой хваткой вцепился в чужую одежду.
Попавшийся с поличным Ци Синчжоу замер с невероятно комичным выражением на физиономии.
Только теперь Хуаймин смог толком его рассмотреть и от удивления слегка округлил глаза.
Еще до приезда в лагерь он успел бегло ознакомиться со списком участников шоу. Ци Синчжоу был безусловным фаворитом этого сезона: отрыв по голосам казался непробиваемым. Если не случится ничего форс-мажорного, парню гарантировано не просто место в дебютном составе, а позиция центра.
Вне сцены Синчжоу казался обычным солнечным мальчишкой — младшим из участников, с легким, обаятельным характером. Поклонники и другие стажеры ласково звали его Диди, младшим братишкой. Однако стоит ему ступить на подмостки, как образ кардинально менялся. Он преображался в дерзкого, невероятно стильного артиста со стальным взглядом и едва уловимым, абсолютно не маскулинным, но пленяющим шармом. Этот яркий контраст сводил зрителей с ума: талант и природное обаяние уже принесли ему армию фанатов.
Главный вопрос заключался в следующем: имея за плечами столь сокрушительную мощь, как Ци Синчжоу умудрился оказаться в группе D?!
Минуту назад перед глазами Хуаймина мелькали семь десятков парней в одинаковых костюмах, и он просто не успел разглядеть Синчжоу в общей массе. Только сейчас до него дошло, что им предстоит готовить совместный номер.
Вокруг царил хаос, на них смотрело множество глаз, поэтому спрашивать напрямую было неудобно. Хуаймин лишь дружелюбно ему улыбнулся.
Синчжоу оцепенел. Его глаза мгновенно вспыхнули — точно у кота, перед которым поставили баночку с любимым лакомством. Задыхаясь от восторга, парень не смог вымолвить ни слова. Схватившись за Хуаймина обеими руками, он снова воспользовался суматохой, чтобы заключить его в объятия. Его тело дрожало мелкой дрожью.
Опасаясь, что парень не удержится на ногах, Хуаймин из чистой доброты поддержал его за локоть. От этого жеста Синчжоу пришел в еще больший экстаз.
«Что с ним вообще происходит?» — недоумевал Хуаймин.
Он попытался встретиться с парнем взглядом, но Синчжоу выглядел так, словно перебрал с эмоциями, и едва не завалился навзничь.
В этот момент их разделили подплывшие стажеры. Оттесненный в сторону Синчжоу поднял обе руки над головой и замер в такой нелепой позе, будто одолжил свои кисти у кого-то другого и теперь боялся случайным касанием их повредить.
«У парня все в порядке с головой?»
Хуаймин с искренним беспокойством оглядел его, но юношу быстро поглотила бурлящая толпа. В следующие полчаса Хуаймину пришлось прыгать и двигаться вместе со всеми: дневная норма активности была превышена с лихвой, а одежда и прическа превратились в живописный беспорядок.
Едва промежуточная оценка завершилась, участники разошлись по своим тренировочным комнатам, чтобы продолжить репетиции. До первого выступления оставалось всего три дня, и каждый стремился выложиться на максимум.
Шум и веселье сцены мгновенно улетучились. Вернувшись в зал, парни столкнулись с суровой реальностью. Как они ни пытались держаться, на их лицах проступали уныние и тревога.
Лишь Ци Синчжоу, точно радостный щенок, виляющий хвостом, протиснулся к Хуаймину. Его глаза сияли:
— Учитель Су, я из клуба «Запечатлённые в сердце»! Я безумно вас люблю! Даже не думал, что увижу вас здесь... Я... я так счастлив!
Хуаймин незаметно отступил на шаг, чтобы случайно не попасть под брызги чужого восторга, и, дождавшись, пока парень выдохнет, полюбопытствовал:
— «Запечатлённые в сердце»?
— Ну да! Это название нашего фан-клуба! — Вдруг вспомнив кое-что важное, Синчжоу отскочил назад и неожиданно, игриво наклонив голову, подмигнул Хуаймину.
Не успел тот осознать происходящее, как парень начертил руками перед грудью сердце. Распрямляя руки, он словно увеличивал его в размерах, а затем «навел» прямо на грудь Хуаймина. Разжав пальцы, он сделал пару плавных жестов, снова подмигнул и пропел сладким, словно патока, голосом: — Су Хуаймин, ты навсегда запечатлен в моем сердце!
Су Хуаймин замер.
Его словно окунули в цистерну с клубничным молоком — вокруг разлилась концентрированная, приторная сладость. По спине побежали мурашки, кожа на голове занемела, а мышцы лица сковала одеревенелость. Он банально не знал, как реагировать.
— Это наше фирменное приветствие! — Синчжоу снова подался вперед, состряпав обиженную мину. — Я, вообще-то, тоже разрабатывал свой вариант, но его не утвердили. Хотите, покажу?
Для человека, обучавшегося хореографии и, судя по всему, проходившего стажировку в женских айдол-группах, этот жест не составил труда. Его собственное движение вышло еще более кокетливым и слащавым.
В уши Хуаймина снова хлынула порция признаний: «Су Хуаймин, ты запечатлен в моем сердце!». Он окончательно опешил и мысленно уже вырыл в полу целую вавилонскую башню.
Он, безусловно, ценил любовь фанатов и понимал, сколько чувств вложено в эти слоганы и движения. Но столкнуться с подобным шоу вживую было испытанием не для слабонервных.
Потребовалось секунды три, чтобы привести мысли в порядок. Хуаймин изо всех сил натянул подобие вежливой улыбки:
— Очень мило. Спасибо, мне понравилось.
— Раз Учителю Су нравится, я рад! — Глаза Синчжоу, и без того круглые, блестели совсем как у преданного пса.
Помявшись, Хуаймин произнес:
— Лучше зови меня просто по имени.
— Я... я... — Синчжоу словно поставили на паузу. Улыбка мгновенно слетела с его лица, он уставился на собеседника и забормотал: — Это... это же нетипично! Неподобающе!
Решив, что случайно нарушил какой-то внутренний регламент, Хуаймин тоже напрягся:
— Что, совсем нельзя?
— Да я просто недостоин! — воскликнул Синчжоу, прижимая руки к груди. — Вы — мой кумир! Свет в моем окошке! Как я могу обращаться к вам без пиетета?! К тому же я младше, это проявление неуважения! Другие «Запечатлённые в сердце» меня со свету сживут!
Хуаймин был готов провалиться сквозь землю: «Бога ради, стань нормальным! Хватит заставлять меня сгорать от стыда!»
На мгновение он почувствовал себя травинкой, смятой штормовым ветром. С трудом удерживая лицо, он выдавил:
— Как хочешь. Мне без разницы.
— Ну, раз сам Учитель Су разрешил, буду звать вас по имени! — внезапно с легкостью согласился Синчжоу.
Хуаймин понял, что продолжать эту тему опасно, и решительно сменил вектор разговора:
— Как ты попал в эту группу?
— У нас было четыре композиции на выбор. Эта мне понравилась больше всех, вот я и зашел в комнату первым, — пожал плечами Синчжоу с таким видом, будто нахождение в классе D его совершенно не волновало.
Оставим Синчжоу с его странностями. Но почему общий уровень остальных участников оказался настолько низким?
Хуаймин не смотрел предыдущие выпуски и не понимал, как сложилась подобная расстановка сил. Поболтав еще немного, он отправил Синчжоу репетировать, а сам остался наблюдать со стороны.
Одного полного прогона хватило, чтобы пазл сложился.
Композиция сочетала в себе традиционный китайский стиль и современный бит. Песня отличалась высокой вокальной и хореографической сложностью, но из-за своей специфики проигрывала в зрелищности. Выложившись на максимум, участники рисковали не получить ожидаемого отклика — классический пример неблагодарной работы.
Естественно, в погоне за рейтингами и любовью публики парни выбирали более выигрышные номера. Синчжоу, руководствовавшийся исключительно личными симпатиями, оказался белой вороной.
Сильные участники с верхушки рейтинга разобрали перспективные треки. Оставшимся ничего не оставалось, кроме как занять оставшиеся места в этой группе.
Высокая сложность материала плюс объективно слабый состав участников — итог был закономерным: за неделю работы команда показывала результат в разы хуже остальных, за что и получила категорию D на промежуточной оценке.
При этом парни пахали на износ. Их футболки промокли от пота, дыхание сбивалось, но никто не останавливался.
Синчжоу владел хореографической базой лучше всех присутствующих — сказывалась подготовка в области народных танцев. Его движения отличались мягкостью и изяществом, резковато контрастируя с топорными попытками остальных.
Понимая свое преимущество, Синчжоу не жалел сил, помогая каждому, и фактически стал костяком коллектива.
Следуя его указаниям, остальные пытались скорректировать движения, но совершить прыжок выше головы за пару дней невозможно.
Они тренировались неделю, а распределение вокальных партий до сих пор оставалось проблемой.
Парни встали в круг для вокального прогона. Начало звучало гладко, но на кульминации участник с круглым лицом не выдержал. Он не смог взять высокую ноту, его голос сорвался, и парень с отчаянием уставился на Синчжоу:
— Синчжоу, я не вытягиваю оперный фальцет! Что делать?!
Синчжоу и сам помрачнел:
— Мы же все пробовали... У тебя выходило лучше всех. Я сам в этом стиле никогда не пел и понятия не имею, как поставить звук.
Остальные принялись утешать товарища:
— Не переживай! Потренируешься еще немного, и обязательно получится!
— Точно! У тебя отличный тембр, в финале это будет звучать мощно!
— Мы порепетируем с тобой столько, сколько нужно.
От этих слов кругленький юноша едва не разрыдался. Ему казалось, что он тянет всю команду на дно.
Другие парни так не считали, но прекрасно понимали: если не решить проблему, выступление превратится в катастрофу. Зал накрыла волна уныния.
И тут из угла донесся спокойный, мягкий голос:
— Я могу попробовать.
Стажеры недоуменно повернулись. Увиденное их поразило.
Хуаймин уже участвовал в подобных проектах, и его вокальные «данные» были всем хорошо известны.
Забирая его к себе в команду, парни скорее уступили обстоятельствам. Синчжоу был лидером и любимцем публики. Увидев, как пылко он относится к Хуаймину, они просто решили не портить парню праздник.
К тому же все понимали: группа D — наименее перспективная. Наставники в их сторону даже не посмотрели бы. Выбор в пользу Су Хуаймина казался меньшим из зол.
Пусть у него хромала техника, зато имелось громкое имя. Это гарантировало внимание прессы и спасало от насмешек в духе «на вас даже наставники забили».
Словом, выбора у них не оставалось. Но никто не ожидал, что Хуаймин действительно сможет им чем-то помочь. Его просили лишь об одном — не портить общий рисунок. На репетициях про него практически забыли, пока он тихо сидел в углу.
Сейчас, глядя на Хуаймина, парни не смогли скрыть скепсиса.
Тот не искал признания и не обиделся на их реакцию. Подойдя к круглолицему юноше, он мягко спросил:
— Можно взглянуть на текст?
Парень уставился на Хуаймина, неосознанно заливаясь краской, и суетливо протянул листок:
— Д-да, конечно.
Хуаймин прослушал оригинал раз восемь и мысленно примерял партию. Он не любил петь на публике и не проходил профессиональной подготовки, оценивая музыку исключительно категории «нравится — не нравится». Давать профессиональные советы он не мог, но его дедушка страстно увлекался пекинской оперой и часто заставлял внука распеваться вместе с ним. Чтобы порадовать старика, Хуаймин освоил азы — не профессионально, но вполне достаточно, чтобы превзойти собравшихся здесь любителей.
Сделав глубокий вдох, Хуаймин вчитался в текст и запел в традиционной оперной технике сицян. Из-за отсутствия практики голос поначалу звучал непривычно, а посередине фразы он даже споткнулся.
Закончив пассаж, он поднял глаза на участников.
Парни застыли с открытыми ртами, не выражая никаких эмоций.
Выждав пару секунд, Хуаймин смущенно почесал затылок:
— Я пою это впервые. Если немного позаниматься, выйдет чище.
Закончить он не успел. Синчжоу с горящими глазами бросился к нему. У него даже кончик носа задрожал, а в уголках глаз заблестели слезы:
— Хуаймин, это невероятно! Мало того что ты столько всего умеешь, так еще и оперный фальцет у тебя потрясающий! да ты же моё «Запечатлённое в сердце»! Быть твоим фанатом — лучшее, что случалось со мной в жизни... Услышать, как ты поешь для нас вживую — это же вершина! Я сегодня ночью точно не засну! А когда постарею, обязательно расскажу об этом дне внукам!
Су Хуаймин: «...»
Его подергивающийся уголок рта и полный ужаса взгляд без слов молили: «Спасите! Уберите от меня этого психа!»
Хуаймин не знал, как реагируют другие знаменитости на подобное, но слышать столь безудержную фанатскую лесть в лицо было настолько стыдно, что хотелось сквозь землю провалиться. Или встать на колени и умолять Синчжоу замолчать.
На выручку пришел круглолицый парень:
— Учитель Су, ваш сицян на три головы выше моего! И это с первого раза! Представляю, какая красота будет, когда вы отточите партию!
Остальные стажеры тут же подхватили:
— Учитель Су, огромное спасибо! С вами наш номер заиграет совершенно иными красками!
— Вы буквально вдохнули душу в эту песню!
— Я даже слов нужных подобрать не могу, но это было невероятно! Я бы и за две жизни так не спел!
От этой лавины дифирамбов у Хуаймина занемел затылок. С трудом удерживая улыбку, он выставил перед собой руки, пытаясь сдержать натиск эмоциональных парней:
— Ну что вы, мой уровень весьма средний. Просто в детстве немного касался этой темы. Будь у вас подобный опыт, вы спели бы не хуже.
Он честно пытался сбить градус пафоса, но его никто не слушал. Парни возносили его на такой пьедестал, словно перед ними стояла будущая мировая звезда.
Хуаймин и представить не мог, что выслушивать хвалебные оды в лицо — это изощренная пытка. Кровь прилила к голове, щеки пылали. А тут еще Синчжоу, точно неутомимая машина по выработке комплиментов, продолжал наступать, без остановки тараторя: «Ты мое божество, «Запечатлённые в сердце» помнят тебя»
Зрители прямой трансляции ухахатывались в комментариях:
【Умираю! Эти парни явно окончили курсы фанатских дифирамбов с красным дипломом!】
【Пел-то он и правда здорово, но хвалят они его конечно дико, ха-ха-ха!】
【Раньше я сгорала от стыда, читая комментарии фанатов, а теперь вижу, что самому кумиру еще стыднее!】
【Моя прекрасная женушка так мило краснеет, а-а-а!】
【Слюнки текут... Сладкая моя, иди ко мне в объятия! (картинка со стекающей слюной.jpg)】
* * *
Проблема, мучившая команду несколько дней, наконец разрешилась. Парни пребывали в полном восторге, и Хуаймину с трудом удалось вернуть их в рабочее русло.
Пока стажеры увлеченно репетировали, Хуаймин надел наушники, забился в угол и принялся въедливо слушать трек, оттачивая оперные пассажи.
В это время Сяо Кайчэн, закончив инструктаж в своей тренировочной комнате, решил под благовидным предлогом прогуляться по коридорам. Проходя мимо зала группы D, он незаметно заглянул внутрь.
Увидев Хуаймина, одиноко сидящего в углу, Кайчэн злорадно ухмыльнулся.
Он так и знал! Выбор группы D был вынужденной мерой. Такой бездарный в пении и танцах балласт, как Су Хуаймин, способен лишь тянуть команду на дно. С чего бы участникам его любить?
До первого концерта оставалось три дня. В группе D царил разброд, а значит, их выступление обернется полным провалом. И фанаты этих мальчиков точно не простят Су Хуаймину испорченного шанса.
А когда в сеть снова всплывут старые архивы с его позорными выступлениями, Кайчэн сможет отлично отыграть роль жертвы и набрать очередную порцию сочувствующих подписчиков.
Сяо Кайчэн сиял от восторга, подсчитывая будущие дивиденды. Возвращаться в душный зал раскованному наглецу расхотелось, и он с легким сердцем направился к выходу — поискать местечко для отдыха.
Тем временем на телефон Хуаймина поступил звонок от Чжоу Ханьяня.
Звук из динамика орал так, будто была включена громкая связь. Хуаймин поморщился от острой боли в ушах и отстранил трубку. Дождавшись, пока собеседник исчерпает запас междометий, он спросил:
— Чего ты так кипятишься?
— Да как тут не кипеть?! — Ханьянь, судя по звукам, метался по комнате и чуть не колотил кулаками по столу. — Ты загремел в одно шоу с Сяо Кайчэном! В шоу на выживание! Ты вообще о последствиях думал?!
Хуаймин изучал материалы, присланные организаторами, и знал, что Кайчэн выступает наставником. Ему также было известно о прошлом конфликте между ним и прежним владельцем этого тела. Приезжая сюда, Хуаймин рассчитывал воспользоваться случаем и обелить имя своего предшественника. А для этого присутствие Кайчэна было необходимым условием.
Ханьянь о его замыслах не догадывался и искренне полагал, что тот недооценивает опасности:
— Кайчэн только притворяется душкой, а на деле — тварь редкая! Я только недавно узнал: травля, которую устроили его фанаты, шла с его личной подачи и по отмашке его студии! Они даже создали закрытые группы хейтеров и мочат тебя по всем фронтам! Это же опасные люди, от них не убережешься! А ты теперь видишься с ним каждый день — да он же тебя сожрет!
Оценив искреннюю заботу, Хуаймин вежливо ответил:
— Все в порядке. Я смогу за себя постоять.
Ханьянь от этих слов чуть не подпрыгнул.
Он успел изучить характер Хуаймина. Тот был умен, схватывал все на лету, но отличался катастрофической ленивой отстраненностью. Он терпеть не мог ввязываться в интриги. Но в шоу-бизнесе невозможно оставаться чистеньким — если не нападаешь ты, нападают на тебя. Чтобы выжить, нужно грызть глотки.
От переживаний Ханьянь едва не плакал. И тут Хуаймин совершенно обыденным тоном спросил:
— А откуда у тебя такие подробности?
Ханьянь осекся:
— В смысле?
— Про дела Кайчэна, работу его студии и закрытые группы фанатов, — пояснил Хуаймин. Подобные вещи обычно не выходят за пределы узкого круга посвященных.
В ушах Ханьяня зазвенело. Он почувствовал, что находится на грани разоблачения, но признаться, что сам состоял в той своре, не хватало духу. Помявшись, он пробормотал:
— Я... ну я же теперь твой фанат! Должен же я собирать информацию, а то с твоим характером тебя быстро обдерут как липку.
Хуаймин не стал копать глубже и, тронутый такой преданностью, еще раз тепло его поблагодарил.
У Ханьяня защемило в носу. Почувствовав себя последней дрянью, он едва удержался от желания влепить себе пощечину.
Повесив трубку, Ханьянь долго сидел в тишине, сжимая кулаки.
В свое время Кайчэн использовал его как пешку, и Ханьянь натворил немало глупостей. Но у него остались кое-какие доказательства. Если вывалить их в сеть, Кайчэн полетит тормашками вниз.
Су Хуаймин не умеет плести интриги? Не беда. Ханьянь прикроет ему тыл. И если Кайчэн дернется в сторону Хуаймина, пусть не обижается — удар будет смертельным!
Ханьянь тут же принялся систематизировать имеющийся компромат, готовясь применить его в решительный момент.
* * *
Сам Хуаймин о подобной мышиной возне даже не задумывался: у него имелись дела поважнее.
Он выбрал группу D по той же причине, что и Ци Синчжоу — ему действительно понравился материал и захотелось внести свою лепту.
В хореографии и вокале он был не силен, зато мог перекрыть другие бреши: сценические костюмы и визуальное оформление номера.
Песни, сочетающие изящество традиций и современный драйв, сложнее всего подать вкусно. Без правильной атмосферы они выходят блеклыми.
Парни выкладывались на износ. И чтобы их труды не пропали даром, требовалось сотворить достойную «оправу» — сценические образы и визуальные эффекты.
В голове Хуаймина сложилась четкая картинка. Проблема заключалась в сроках: за три дня проделать такой объем работы казалось безумием. Приходилось крутиться как белке в колесе.
Он не хотел отвлекать участников от репетиций, поэтому ничего им не говорил, прорабатывая все за кулисами.
Ему нужно было учить оперную партию, перекраивать концепцию костюмов и согласовывать с режиссерами световое шоу. Нагрузка выходила колоссальная.
За обедом Хуаймин отрешенно смотрел в тарелку с рисом и тяжело вздыхал.
Впервые в жизни он вкалывал с таким усердием... и ради кого?!
Не успел он закончить мысль, как на край стола опустился чужой поднос. Подняв глаза, Хуаймин столкнулся с расплывшимся в широкой улыбке Ци Синчжоу.
— Хуаймин, ты тоже обедаешь? — с живостью спросил тот.
При одном воспоминании о фанатских одах Синчжоу у Хуаймина занемели щеки, но прогнать этого солнечного щенка не поднималась рука.
— Ага. Присоединяйся.
После пары дежурных фраз Синчжоу бросил взгляд на тарелку Хуаймина, и его глаза вспыхнули с мощью прожекторов.
Хуаймина накрыло дурное предчувствие.
И не зря. В следующую секунду Синчжоу пошел в лобовую атаку, выдавая абсолютно запредельный уровень лести:
— Кумир! Ты совершенно не привередлив в еде! Это же невероятно! Теперь понятно, почему у тебя такая безупречная внешность — все дело в сбалансированном питании! Кстати, я видел в сети слухи, будто ты жутко капризный. Я прямо сейчас напишу в Вейбо и расскажу всему миру, что мой кумир ест все подряд! Ты супер!
Су Хуаймин: «...»
Из его слов выходило, что девяносто девять процентов населения планеты — капризные психопаты, а отсутствие разборчивости в еде — редчайшая добродетель.
Сгорая от стыда, Хуаймин поспешил его остановить:
— Не надо ничего писать. Это же мелочь. К тому же у тебя сейчас нет телефона.
Синчжоу замёрз, вспомнил, что гаджеты сдали при входе, и посмотрел на Хуаймина с глубоким раскаянием:
— Прости! Как только закончится съемка, я обязательно отпишусь!
«Да я не про это!» — мысленно возопил Хуаймин.
От окончательного нервного истощения его спас телефонный звонок. Хуаймин даже не взглянул на экран и мгновенно сдвинул слайдер ответа.
— Алло! Что-то случилось? — вылил он в трубку накопившееся напряжение.
На том конце провода повисла трехсекундная пауза. Фу Цзинфань явно не ожидал такой прыти.
Звонок, подхваченный на первой же секунде, странным образом утихомирил глухое раздражение, копошившееся в груди главы семейства Фу.
— Ничего. Хотел узнать, как ты там. Адаптировался?
— Вполне, — ответил Хуаймин, цепляясь за разговор как за спасательный круг, лишь бы не слушать новые дифирамбы Синчжоу. — Тут много интересных ребят. Все очень доброжелательные.
Низкий бархатный голос Цзинфаня прозвучал так отчетливо, будто он стоял за спиной:
— Я видел. Ты пользуешься популярностью. Среди участников даже отыскался твой персональный поклонник.
Хуаймин подсознательно бросил взгляд на сидевшего напротив Синчжоу и наткнулся на преданный собачий взгляд.
Помявшись, он пробормотал:
— Ну да, есть один. Хороший парень, мы отлично ладим.
Услышав это, Синчжоу заерзал на стуле, словно воображаемый хвост за его спиной развил скорость пропеллера.
На том конце снова пауза. Когда Хуаймин уже решил, что связь оборвалась, Цзинфань произнес:
— Похоже, он тебе действительно симпатичен.
Формулировка показалась Хуаймину странной, но вдаваться в нюансы не было времени. Под пристальным взглядом Синчжоу ему пришлось выдавить:
— Ци Синчжоу — лидер рейтинга. И характер у него отличный, не удивлен, что у него столько фанатов. Я тоже отношусь к нему с уважением. Мы как раз обедаем вместе.
Цзинфань тихо хмыкнул. Звук вышел вполне добродушным:
— Заметно. Ты его прямо-таки захвалил.
А затем, сменив тон, абсолютно буднично добавил:
— Так вот почему ты сбежал на съемки, не сказав мне ни слова? И все эти дни без устали носишься с их номером? Я никогда не видел тебя таким трудолюбивым.
«...»
Даже со своей непрошибаемостью Хуаймин уловил странные нотки в чужом голосе. Он почувствовал неловкость и слабо попытался оправдаться:
— То, что я не предупредил о съёмках — моя вина. Но я ведь ежедневно двигаюсь, да еще и деньги зарабатываю. Разве это плохо?
— Дома ты тоже мог бы ежедневно двигаться, — отрезал Цзинфань. Его голос оставался ровным, но в нем проскользнули стальные интонации: — Или ты отправился на шоу только ради того, чтобы вильнуть от наших совместных тренировок?
Хуаймин промолчал. Все всё прекрасно понимали, зачем озвучивать это вслух?
Цзинфань обладал неоспоримым авторитетом строгого наставника. Хуаймин чувствовал себя провинившимся школьником, застигнутым на месте преступления, и лишь неопределенно угукнул.
К счастью, развивать тему Цзинфань не стал:
— Не перегружай себя. Береги здоровье.
— Хорошо.
Разговор явно подходил к концу, но Цзинфань неожиданно спросил:
— Ты все еще сидишь с этим Синчжоу?
Хуаймин кивнул и только потом сообразил, что собеседник его не видит. Но не успел он открыть рот, как услышал:
— Возвращайся к еде. Пережевывай тщательно, а то заработаешь несварение.
Хуаймин согласился и только после этого отсоединился.
Не успел он отложить телефон, как Синчжоу перевалился через стол и с горящими глазами прошептал:
— Ты с главой Фу разговаривал?!
Хуаймин дернул уголком губ:
— Не лезь на стол, это не гигиенично.
Синчжоу послушно сел прямо, но взгляд его остался устремлен в пространство с молитвенным трепетом:
— Вы с господином Фу просто невероятно смотритесь вместе! Вы не люди, вы — небожители, питающиеся утренней росой! Я сначала был твоим ярым соло-фанатом, но аура главы Фу оказалась настолько мощной, что я перековался в шиппера! Вы просто идеальная пара! Все шоколадки мира не сравнятся с вашей сладостью! Если бы существовал рейтинг самых влюбленных пар, вы обязаны занять первое место!
Очередная порция патоки окончательно добила Хуаймина. Аппетит пропал начисто.
Он замер, переваривая услышанное, а затем уставился на сияющего Синчжоу:
— Вообще-то... я давно хотел тебя кое о чем спросить...
Синчжоу немедленно обратился в слух с таким видом, будто каждое слово кумира будет высечено на граните и вывешено на стену для ежедневного поклонения.
Хуаймин открыл рот, но так и не смог вымолвить ни звука. Лишь его взгляд выражал молчаливую мольбу:
«Скажи мне, парень... неужели фанатеть обязательно нужно ИМЕННО ТАК?!»