Су Хуаймина одолела досада, а из горла вопреки его воле вырвался ещё один громкий ик.
Теперь уж точно ничего не объяснишь. Попасться с поличным за уплетением уличных шашлычков и без того стыд неимоверный, а тут ещё такая конфузия! Су Хуаймин вжал голову в плечи, пытаясь буквально сгореть от стыда, но даже сквозь полутьму проступал пылающий багрянец на кончиках его ушей.
Он не видел выражения лица Фу Цзинфаня — заметил только, как ближе и ближе подходят блестящие туфли, пока прямо перед ним не появились стрелки безупречно отглаженных брюк.
Су Хуаймин поджал губы и мысленно попенял Фу Цзинфаню за полное отсутствие чутья.
«Ну и зачем подходить в такой момент?!»
Су Хуаймин мысленно возмущался, в голове царил полный сумбур, как вдруг над ним раздался бархатный, с глубокими грудными нотками голос Фу Цзинфаня:
— Полегчало?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Су Хуаймин на мгновение выпал из реальности. Растерянно вскинув голову, он уставился на мужчину нетупящим взглядом.
В глазах Фу Цзинфаня скользнула легкая тень снисходительной беспомощности:
— Я имею в виду икоту. Прошла?
От этого уточнения в памяти мгновенно всплыли детали позорной сцены. Су Хуаймин забегал взглядом из стороны в сторону, уши запылали с новой силой, а пальцы сами собой сплелись в тугой узел.
Заметив, что Фу Цзинфань всё ещё ждёт ответа, Су Хуаймин едва пробормотал, спотыкаясь на каждом слове:
— Н-нет... всё в порядке.
Фу Цзинфань едва заметно кивнул и, не произнеся больше ни слова, развернулся и ушёл.
Глядя ему вослед, Су Хуаймин мысленно задался огромным вопросительным знаком.
Поступки Фу Цзинфаня совершенно не поддавались логике. Впрочем, пораскинув мозгами, Су Хуаймин вздохнул: он и прежде никогда не мог просчитать этого человека. Слишком уж глубока и непроглядна была натура главы семейства Фу — куда ему до таких тонких стратегий.
К счастью, гибкости психики Су Хуаймина можно было только завидовать. Быстро взяв себя в руки, он опустил взгляд на разложенные шашлычки и невольно облизнулся.
Раз уж Фу Цзинфань ушёл, ничто не мешает закончить начатое!
Поразмыслив, он решил, что понес слишком тяжёлый моральный урон, который просто обязан компенсировать ещё парочкой сочных шампуров!
План сработал.jpg
Логика казалась железобетонной. Довольный собой, Су Хуаймин с чистой совестью тянулся за аппетитным кусочком, как вдруг боковым зрением уловил знакомый силуэт.
Фу Цзинфань вернулся. И вымерил время с точностью до доли секунды — ровно в тот миг, когда рот Су Хуаймина уже готовился сомкнуться на мясе.
Су Хуаймин просто онемел.
«Да что же это такое?! Спокойно съесть кусочек шашлыка — это что, невыполнимая миссия?! Всё, я сейчас устрою бунт!»
Несмотря на испепеляющий, почти убийственный взгляд Су Хуаймина, Фу Цзинфань сохранял абсолютную невозмутимость. Преспокойно усевшись рядом, он не дрогнул ни единым мускулом.
Су Хуаймин уже набрал воздуха в грудь, чтобы высказать всё, что думает, но сценарный порыв сорвался на полуслове: перед ним внезапно появился стаканчик.
Глядя на опешившего юношу, похожего сейчас на нахохлившегося зверька, Фу Цзинфань тихим голосом пояснил:
— Питьё горячее. Запивай, пока ешь.
В голове Су Хуаймина блеснула дикая, совершенно нереальная догадка. Ошеломлённо воззрившись на собеседника, словно видя его впервые в жизни, он выдохнул:
— То есть... вы сейчас отходили только затем, чтобы купить мне это?!
Вместо прямого ответа Фу Цзинфань задал встречный вопрос:
— Почему ты не съел это дома?
Су Хуаймина одолела неловкость. Замявшись, он едва слышно пробормотал:
— Я только-только оправился от простуды... Опасался, что вы с управляющим поднимете шум, если увидите жирное и острое. К тому же ваш сын — тот ещё маленький обжора, он бы точно начал отнимать у меня лучшие куски!
Фу Цзинфань никак не ожидал, что причина кроется в дележе еды с ребенком. В его воображении на миг возникла картина, где взрослый и малыш наперебой вытягивают руки к тарелке, и на секунду показалось, будто у него в доме растут двое детей.
Выдержав паузу длиною в три полные секунды, Фу Цзинфань невозмутимо проговорил:
— И потому ты решил забиться в угол и уплетать всё втихаря?
Слова прозвучали сдержанно, однако Су Хуаймин отчетливо прочитал во взгляде собеседника немой укор: «Тебе уже за двадцать, а ты прячешься по подворотням, как школьник с сигаретой?»
Аргументы закончились. Су Хуаймин и сам теперь не понимал, какая муха его укусила и почему мысли о тайной вылазке показались ему столь гениальными.
Полюбовавшись пару мгновений тем, как пунцовеют уши юноши, Фу Цзинфань наконец смилостивился:
— Ешь уже, а то совсем остынет.
Внимание Су Хуаймина мгновенно переключилось. За ужином он съел всего ничего, а насыщенный аромат специй давно бередил аппетит, заставляя сглатывать слюнки.
Забыв обо всех церемониях и присутствии столь внушительной фигуры, он тут же сцапал шампур и с наслаждением откусил солидный кусок.
Густая россыпь пряностей взрывалась на языке пикантной остротой, сочное мясо с идеальной прослойкой жира буквально таяло во рту, оставляя божественное послевкусие. Такое чистое, незамутненное счастье способны подарить только уличные шашлычки.
Пока юноша уплетал угощение, Фу Цзинфань не сводил с него пристального взгляда.
Сам Су Хуаймин едва ли отдавал себе в этом отчёт, но со стороны походил на хомячка: щеки его забавно раздувались, а глаза блаженно прищуривались от удовольствия.
Фу Цзинфань всегда был равнодушен к еде, но, глядя на это искреннее упоение, неожиданно ощутил укол любопытства — ему вдруг безумно захотелось узнать, каково это на вкус.
Помня о бережливом отношении юноши к своей добыче, Фу Цзинфань деликатно поинтересовался:
— Позволишь мне попробовать?
Су Хуаймин, только что пребывавший на вершине блаженства, застыл, словно заржавевший механизм. Он медленно повернул голову, вытаращив глаза в немом изумлении.
Не испытывая ни малейшего смущения, Фу Цзинфань лишь позабавился такой реакции и с мягким нажимом переспросил:
— Так можно?
Опомнившись, Су Хуаймин ещё раз окинул его недоверчивым взглядом — будто перед ним стоял не глава транснациональной корпорации, а пришелец — и едва заметно кивнул.
Фу Цзинфань взял один из шампуров и неторопливо откусил кусочек. Каждое его движение дышало такой аристократической утончённостью, словно он сидел не на обшарпанной лавочке, а в закрытом зале элитного ресторана, пробуя деликатесы. Простой уличный шашлычок в его руках мгновенно казался блюдом высокой кухни.
Не понимая, какая муха укусила этого высокомерного господина, Су Хуаймин заворожённо следил за его мимикой:
— Ну как?
Фу Цзинфань остался верен своей непроницаемости. Не проронив ни слова, он лишь сдержанно кивнул.
Тем не менее он съел всё мясо до последнего кусочка — то ли уличная стряпня и впрямь пришлась по вкусу, то ли врожденное воспитание не позволяло оставлять еду недоеденной.
С самой первой минуты встречи Фу Цзинфань вел себя более чем странно. Не в силах разгадать причины такого поведения, Су Хуаймин украдкой разглядывал его.
На мужчине был сшитый на заказ костюм из безупречной ткани. Когда он поднимал руку, из-под манжеты мельком проглядывало хромированное запястье с часами, усыпанными бриллиантами. Стоимости этого наряда, пожалуй, хватило бы, чтобы выкупить всю уличную торговую сеть в этом районе вместе с потрохами.
Казалось абсолютно нереальным, что человек с такой давящей, властной аурой восседает на обычной скамейке у дороги, а не в кабинете совета директоров за обсуждением многомиллиардных сделок. В этой обстановке он выглядел настолько чужеродно, что становилось даже жаль его статуса.
Су Хуаймин увлёкся созерцанием, не заметив, как Фу Цзинфань тоже перевёл на него взгляд.
От острой приправы губы юноши налились алым соком и аппетитно заблестели.
Фу Цзинфань молча протянул салфетку. Пробормотав слова благодарности, Су Хуаймин без лишних церемоний размашистым движением вытер губы.
Нежная кожа смялась под нажимом, а естественный розоватый оттенок сменился сочным, почти кровавым багрянцем. Взгляд Фу Цзинфаня невольно прикипел к этим алым губам. Замлев на пару мгновений, он едва заметно нахмурился:
— Надавливай не так сильно.
Су Хуаймин отнёсся к замечанию без особого внимания, лишь удивлённо хлопнул ресницами.
Осознав, что зашёл слишком далеко и вмешивается не в своё дело, Фу Цзинфань небрежно сменил тему:
— Не заталкивай в себя всё подряд, промочи горло.
Су Хуаймин кивнул, взял стаканчик и сделал хороший глоток.
Безвкусное, обыкновенное... Да это же самая простая вода!
Осмотрев фирменную эмблему на стаканчике, Су Хуаймин усомнился сначала в своих вкусовых рецепторах, затем в зрении, и наконец в шоке уставился на Фу Цзинфаня:
— Вы... вы что, купили мне кипятку?!
Фу Цзинфань спокойно подтвердил:
— Поблизости ничего другого не нашлось.
Голову юноши снова осадили недоуменные вопросы:
— Но зайти в чайную и взять обычную воду... Какой смысл?!
— Я изначально намеревался взять только кипяток, а не подслащенные напитки, — на мгновение замявшись, пояснил Фу Цзинфань. — В уличных специях слишком много раздражающих веществ. Ты едва оправился от болезни, горло нужно беречь. Горячая вода куда полезнее.
Сочетание острых шашлычков с молочным чаем, безусловно, приносит море удовольствия, однако чистая горячая вода действительно была безопаснее для здоровья.
Сделав еще пару глотков, Су Хуаймин почувствовал, как приятное тепло разливается по пищеводу. Признав правоту собеседника, он сдержанно кивнул и ещё раз поблагодарил его.
Вглядываясь в бледный, отточенный профиль юноши, утопающий в полумраке, Фу Цзинфань помолчал немного, после чего, совершенно не заботясь о романтике момента, задал прагматичный вопрос:
— Если тебе так хотелось шашлыка, почему не сказал прямо? Шеф-повар приготовил бы всё на кухне.
Су Хуаймина аж перекосило. Тяжело вздохнув, он решил снизойти до просвещения этого оторванного от реальности олигарха:
— В уличных шашлыках главное — атмосфера! Да, я прекрасно понимаю, что еда из палатки далека от идеалов здорового питания, но иногда желание съесть именно такую дрянь вспыхивает само собой! Без всякой логики. И смаковать её нужно прямо здесь, на улице!
Не связывая его публичный статус, он бы давно уселся на крошечный пластиковый табурет прямо возле жаровни, пропитываясь дымом и запахом углей.
Аргументы звучали слишком эмоционально, и Су Хуаймин был уверен, что Фу Цзинфань лишь пожмёт плечами, однако тот вдруг кивнул:
— Я понял.
Душа Су Хуаймина ушла в пятки.
— И что же вы поняли? — настороженно переспросил он.
Фу Цзинфань с самым серьёзным выражением на своём безупречном, аристократическом лице выдал:
— Тебе просто нравится сам процесс тайно умыкнуть еду и радоваться, что никто не претендует на твой кусок.
Су Хуаймин потерял дар речи.
«Да черта с два вы поняли!»
Отставив шампуры, Су Хуаймин уже вознамерился вцепиться вредному мужчине в горло, как вдруг наткнулся на пляшущие в глубине его глаз искорки смеха.
Замрев на полуслове, юноша догадался: его банально провоцируют. Мысленно фыркнув, он дерзко вздернул подбородок и с непринужденной ехидцой отчеканил:
— Верно мыслите! Исключительно ради этого и старался. Надо же, какая у вас поразительная проницательность!
Уловив ядовитые нотки и понимая, что перегнул палку, Фу Цзинфань решил не подливать масла в огонь и разумно воздержался от спора.
Удовлетворённый такой молчаливой капитуляцией, Су Хуаймин ещё пару раз демонстративно сопнул и, сменив гнев на милость, вернулся к уничтожению остатков трапезы.
Едва Су Хуаймин покончил с шашлыками, Фу Цзинфань без лишних слов поднялся, аккуратно собрал замасленные шпажки со стаканчиками в пакет и направился к урне.
Натянув маску по самые глаза и подправив кепку, Су Хуаймин нагнал спутника и пошел с ним в ногу.
Поравнявшись с мусорным контейнером неподалеку от чайной, Су Хуаймин взглянул на яркую вывеску:
— Так вы здесь воду брали?
Фу Цзинфань кивнул.
Су Хуаймин сперва невнимательно угукнул, но мгновением позже заметил сияющие, полные восторга взгляды девчонок за стойкой. Так смотрят только фанаты, узнавшие кумира.
Застигнутый врасплох, он смутился. Уткнувшись взглядом в носки собственных кед, юноша невольно потрогал маску.
Закутан по уши, видна лишь полоска кожи да глаза, никаких броских вещей... Как они вообще его вычислили?!
Спустя пару секунд до него наконец дошло. Он ошеломленно воззрился на Фу Цзинфаня.
Главу семейства Фу словно на подиум вывели: безупречный костюм, открытое лицо. Человека с такой внешностью узнает любой, кто хотя бы раз открывал светскую хронику.
А если ты шагаешь в обнимку с ходячим транспарантом, тебя вычислят, будь ты хоть трижды замотан с ног до головы!
Су Хуаймин опустил руки.
Переглянувшись и подтолкнув друг друга в бок, девчонки-продавщицы наконец набрались храбрости и подбежали к нему. Их глаза горели обожанием:
— Учитель Су! Я ваша фанатка! Я так вас люблю!
От такого пылкого признания Су Хуаймин застенчиво улыбнулся и искренне поблагодарил поклонницу.
От счастья девушка окончательно потеряла дар связной речи:
— Я каждую вашу трансляцию смотрю! Вы такой замечательный, а то, как вы ладите с Сяосяо — это просто милота невероятная! Я столько раз мечтала увидеть вас вживую, но даже представить не могла, что встречу вот так! Вы в жизни ещё красивее! Я... я просто вне себя от радости!
Она высыпала эмоции беспорядочным восторженным потоком, готовая, казалось, выложить всю душу перед своим кумиром.
Краска снова залила уши Су Хуаймина. Не зная, чем отблагодарить за такую искренность, он мягко спросил:
— Хотите автограф?
Глаза фанатки округлились от непередаваемого восторга:
— Да! Да, конечно!
Су Хуаймин оказался в плотном кольце поклонниц, расписываясь на самых неожиданных предметах, тогда как Фу Цзинфань остался сиротливо стоять в стороне — на него никто не обращал ни малейшего внимания.
Не ожидая, что знаменитость окажется столь милым и простым в общении человеком, девушка на радостях вознамерилась во что бы то ни стало угостить его фирменным напитком.
Бедняжка и так вкалывала на смене, да еще тратила свои деньги из-за любви к нему — Су Хуаймин напрочь отказался принимать такой подарок и стал отнекиваться.
Пока они спорили, Фу Цзинфань, всегда отличавшийся безупречными манерами, без лишнего шума приложил карту к терминалу. Он расплатился не только за напиток для Су Хуаймина, но и угостил всех сотрудников смены.
Замяв неловкость, девушка с особым трепетом приготовила лучший напиток и торжественно вручила его Су Хуаймину.
На прощание она набралась смелости, метнула беглый взгляд на Фу Цзинфаня и тихонечко выдохнула:
— Я ваш ярый шиппер! Живите дружно и радуйте нас милыми моментами почаще!
Сгорая от смущения, девушка тут же умчалась обратно в павильон, спрятавшись за стойкой.
Су Хуаймин лишь тихо хмыкнул и с удовольствием приник к трубочке.
Порция оказалась внушительной, и к моменту, когда они поднялись на свой этаж, стакан оставался полным на треть. Су Хуаймин повернулся к спутнику:
— Сяосяо можно немного?
Фу Цзинфань качнул головой:
— Детям такое вредно.
Спорить Су Хуаймин не стал: просто сдёрнул крышку и в несколько больших глотков осушил остатки.
Заметь ребенок стаканчик, он тут же взялся бы канючить, а потом пришлось бы долго его успокаивать. Куда проще убрать улику на корню: нет чая — нет и капризов.
Избавившись от стаканчика, они вошли в лифт.
Едва звякнул замок входной двери, как к ним наперерез зацокали маленькие ножки. В голосе Фу Сяосяо звучала обида:
— Вы куда уходили?! Почему меня не взяли?!
Фу Цзинфань взъерошил ему вихры:
— У нас были дела. Взрослые дела.
Малыш похлопал пытливыми глазёнками, мгновенно потеряв интерес к расспросам, и, подхватив взрослых за руки, потянул их в сторону столовой.
Указывая на две вазочки с десертом, Фу Сяосяо гордо объявил:
— Это повар только что приготовил! Вкусно — пальчики оближешь! Я для вас специально оставил!
На слово «специально» он сделал особый упор.
Глядя на изысканные лакомства, Су Хуаймин вспомнил, сколько жирного мяса и сладкого чая он только что затолкнул в себя на улице, и почувствовал, как краска стыда заливает щеки.
Совесть просто жгла огнем.
Ловя бегающий взгляд юноши, Фу Цзинфань едва заметно изогнул губы в довольной ухмылке.
Фу Сяосяо, горя желанием доказать, что он самый заботливый сын на свете, принялся настойчиво потчевать старших. Фу Цзинфань, обычно равнодушный к сладкому, с удовольствием согласился — уж больно подкупала перспектива посмотреть, как выкрутится Су Хуаймин.
Оказавшемуся в ловушке Су Хуаймину ничего не оставалось, кроме как обреченно кивнуть и усесться за стол под предводительством ликующего малыша.
Под обожающим взглядом ребенка Су Хуаймин бороздил пространственно-временной континуум, боясь даже дышать в его сторону — не дай бог выдохнет запахом зажаренного мяса со специями! Подхватив десертную ложечку, он аккуратно зачерпнул кусочек.
Сладость на языке отдавала нестерпимой горечью: это рыдала его растоптанная совесть.
Заметив, что папа оценил угощение, Сяосяо тут же подался вперед:
— Вкусно?!
Су Хуаймин деревянно кивнул, выдавив из себя подобие искренней улыбки:
— Очень вкусно.
Довольный ответом, мальчуган мгновенно переключил внимание на отца, заставляя и того притронуться к своей порции.
Отправив в рот ложку крема, Фу Цзинфань повернулся к юноше и с наигранным сожалением произнёс:
— Кажется, за ужином я переел, совсем нет аппетита. Не поможешь мне доесть?
Су Хуаймин опешил.
«Да я на улице сожрал целую гору мяса! Кто из нас переел?!»
Прекрасно понимая, что его откровенно провоцируют, Су Хуаймин набрал воздуху, чтобы вежливо отказаться, но его опередили.
— У папочки аппетит ого-го какой! Он может умять кучу десертов! — малыш Сяосяо состряпал не по-детски серьезную физиономию и глубокомысленно вздохнул: — Он ужасно любит покушать. Я иногда уже лопнуть готов, а он всё ест и ест!
У Су Хуаймина потемнело в глазах. Возникло непреодолимое желание зажать маленькому болтуну рот, но откровенная паника выдала бы его с потрохами. Пришлось взять себя в руки.
Фу Цзинфань медленно кивнул, одарив юношу многозначительным взглядом. И хотя в этом жесте не прослеживалось прямой насмешки, Су Хуаймину показалось, что кожа на щеках вот-вот сгорит.
Прекрасно зная о тайных грешках Су Хуаймина, глава семейства Фу подлил масла в огонь:
— Выходит, он часто сам ищет всякие вкусности?
— Ага! Он всегда находит самое вкусное! — Сяосяо подумал и честно добавил: — Мне тоже перепадает немного, правда, много давать отказывается.
Притянув отца за лацкан, малыш шепнул ему прямо в ухо, понизив голос до заговорщицкого шепота:
— А то он вредничать начнет!
Заявление прозвучало абсурдно, однако в голове Фу Цзинфаня мгновенно сложился образ — вполне в духе характера Су Хуаймина. В его взгляде проскользнули новые тепло-ироничные нотки.
Су Хуаймин изо всех сил делал вид, что происходящее его ничуть не задевает, хотя внутри всё кипело от любопытства:
— О чём это вы там шепчетесь? Я тоже хочу знать!
Фу Сяосяо решительно замахал руками:
— Нельзя! Это наш мужской секрет!
Су Хуаймин лишился слов.
«Что за чушь?! Я вообще-то тоже мужик!»
Детская логика — штука непредсказуемая. Начни он выпытывать подробности, ребенок наболтал бы еще бог весть чего, и выставил бы его в совершенно нелепом свете.
Натянув утянутую улыбку, юноша поспешно сменил тему:
— А десерт и впрямь отличный. Как он называется?
Надув губки, малыш задумался:
— Не знаю... Повар не сказал.
Су Хуаймин принял назидательный вид:
— Если угощение такое вкусное, разве можно не узнать его название? Нужно проявлять хотя бы элементарное уважение к кулинарному искусству!
Сяосяо легко поддался на уловку и с готовностью закивал:
— Ладно! В следующий раз обязательно спрошу!
Перестав цепляться к десерту, малыш принимался без умолку сокрушаться и хвастаться своими сегодняшними подвигами, забавно поводя головой и явно выпрашивая похвалу.
Желудок Су Хуаймина был забит под завязку мясом и чаем, и запихнуть в себя хоть ложку крема казалось невыполнимой задачей. Пользуясь тем, что ребёнок увлечён собственным рассказом, он бросил на Фу Цзинфаня молящий взгляд, умоляя помочь с десертом.
Сладости оставляли Фу Цзинфаня абсолютно равнодушным, однако отказать этому взгляду оказалось выше его сил.
У Су Хуаймина были выразительные, слегка раскосые глаза с большими темными зрачками. Когда он смотрел снизу вверх с такой немой мольбой, казалось, будто пушистый зверёк трется о ноги, попискивая и выпрашивая ласку.
Выдержав едва ли три секунды, Фу Цзинфань сдал позиции и пододвинул креманку к себе.
Взгляд юноши мгновенно вспыхнул. Переключив всё внимание малыша на себя затейливым вопросом, он краем глаза подавал знаки Фу Цзинфаню: «Быстрее! Уплетай скорее!»
Фу Цзинфань действовал молниеносно, сохраняя при этом безупречное изящество манер. Прежде чем ребенок успел что-либо заподозрить, обе порции испарились, а пустые пиалы вернулись на место.
Су Хуаймин с облегчением перевел дух и окончательно расслабился, поддерживая незамысловатую беседу.
Разница в возрасте и характере между ними была огромной, но они удивительно гармонично дополняли друг друга. За внешним перетягиванием каната и подшучиваниями скрывалась глубокая, искренняя привязанность.
Наконец затяжной монологический порыв Фу Сяосяо угас. Няня унесла уставшего малыша в спальню, и за столом остались только Су Хуаймин и Фу Цзинфань.
Вспомнив о спасительном жесте со стороны собеседника, Су Хуаймин вежливо произнёс:
— Спасибо за выручку.
Посчитав, что урок усвоен, Фу Цзинфань назидательно заметил:
— Впредь так не делай.
Он имел в виду двукратную набивку желудка за один вечер, заботясь о здоровье юноши.
Но Су Хуаймин истолковал слова по-своему, и в нём моментально взыграл дух упрямства и противоречия.
Да, Фу Цзинфань помог избавиться от десерта, но до этого успел подставить его не один раз! Эти счета нужно было выставлять отдельно, и сдавать позиции без боя он не намеревался.
Состряпав невинно-растерянную мину, Су Хуаймин хлопал глазами:
— Это еще почему?
Он задорно прищурился и с полной уверенностью отчеканил:
— Что плохого в том, если взрослый тайком от ребенка позволит себе немного вкусного?!