Су Хуаймин удивлённо хлопнул ресницами и с абсолютной серьёзностью возразил:
— Ты шутишь? От такой крошечной порции я уж точно не объемся.
На этот раз умолк Фу Цзинфань.
Собеседник умудрился полностью проигнорировать тонкую поддёвку, сосредоточив всё внимание на содержимом пиалы.
— Раз так, — невозмутимо уступил Фу Цзинфань, — может, отдашь её мне?
Су Хуаймин на мгновение задумался и качнул головой:
— Нет, спасибо, ешь сам.
Хотя чувство голода прошло, ощущение сытости ещё не наступило, а переедать на ночь вредно для организма. Юноша неосознанно погладил плоский живот, повернулся к мужчине и поторопил:
— Давай пивай быстрее. Ещё немного, и всё остынет.
Фу Цзинфань едва заметно кивнул. Каждое его движение дышало безупречным изяществом, словно у древнего аристократа за трапезой.
К десертам он относился равнодушно — суп с ферментированным рисом и рисовыми клецками казался ему слишком приторным. Сделав лишь один лоток, мужчина вознамерился отложить ложку, но перед глазами поневоле возник образ Су Хуаймина, уплетавшего угощение с видом счастливого хомяка. Рука замерла, и Фу Цзинфань зачерпнул ещё немного.
Вкус не изменился, однако, заразившись чужим искренним удовольствием, он съел ещё несколько ложек. Лишь после этого отложил прибор, взял салфетку и промокнул уголки губ — плавно, элегантно и столь завлекательно, что невозможно было отвести взгляд.
Впрочем, внимание Су Хуаймина привлекла иная деталь. Юноша слегка нахмурился и с нескрываемым замешательством спросил:
— И это весь твой ужин?
Фу Цзинфань непринуждённо бросил салфетку на поднос и с интересом взглянул на него:
— А что такое?
— Ты каждый день засиживаешься допоздна, да ещё и от ночных перекусов отказываешься. Как твой организм вообще держится? — проворчал Су Хуаймин, в этот момент подозрительно напомнив опекающую бабушку. — Работать ночами — твоё право, но о здоровье забывать нельзя! Особенно о полноценном питании. А спишь ты меньше, чем я во время тихого часа! Пока молодой, кажется, что всё нипочём, но к старости локти кусать будешь!
Получив выговор, Фу Цзинфань не проявил ни малейшего раздражения. Напротив, он намеренно подхватил тон юноши:
— И каков же, по-твоему, правильный образ жизни?
Су Хуаймин ответил не задумываясь:
— Вкусная еда, хороший сон, ранний подъём и искренняя радость каждый день. И не нужно забивать голову всякими тревогами.
Фу Цзинфань вскинул бровь и с едва уловимой усмешкой протянул:
— Вот как... А мне казалось, здоровый образ жизни немыслим без регулярных тренировок.
Су Хуаймин осекся. Готовые сорваться с языка слова застряли в горле.
Фу Цзинфань же терпеливо ждал ответа, всем видом показывая, что не намеревается спускать тему на тормозах.
Помявшись пару секунд, юноша с трудом выкрутился:
— Соблюдать абсолютно все правила невероятно сложно. Если упустить одну-две детали, ничего страшного не случится. К тому же я каждый день спускаюсь вниз к обеду — это ведь тоже ходьба, чем не физическая нагрузка?
Фу Цзинфань с пониманием кивнул и с напускным сочувствием произнёс:
— Бегать каждый день вниз ради еды... Должно быть, ты ужасно устаёшь. Прости, я не учёл этого. Может, приказать, чтобы отныне все блюда подавали прямо к тебе в комнату?
Су Хуаймин обомлел от подобной щедрости. Слегка прокашлявшись, он постарался выдержать сдержанный тон:
— А это тебя не затруднит?
— Нисколько, — Фу Цзинфань мгновенно сменил интонацию на покровительственно-жалеющую: — Но ведь жевать тебе всё равно придётся самому. Бедняжка, какая невыносимая тяжесть.
Су Хуаймин: «...»
Это же чистейшей воды сарказм!
Он так и знал, что от этого человека подвоха ждать долго не придётся!
И всё же юноша не подал виду. Не показав ни капли смущения, на которое рассчитывал собеседник, он совершенно спокойно проговорил:
— Вот-вот, я тоже часто задаюсь вопросом, почему людям приходится есть самостоятельно. Эх, если бы кто-то мог жевать за меня...
Их взгляды встретились.
Тёмный взор Фу Цзинфаня медленно скользнул по чертам его лица, и в глубине глаз промелькнуло искреннее веселье: глава семейства Фу вальяжно откинулся на спинку дивана с видом абсолютного умиротворения.
Су Хуаймин чуть прищурился, окончательно раскусив своего фиктивного мужа.
На первый взгляд Фу Цзинфань казался холодным, загадочным и недосягаемым — этаким аристократом, стоящим выше низменных человеческих слабостей. Однако стоит сойтись с ним поближе, как наружу пролезает язвительная натура: этот человек обожает исподтишка откалывать номера и поддразнивать окружающих. А благодаря благородной внешности его практически невозможно поймать за руку.
Но больше всего раздражала его абсолютная невозмутимость и явное наслаждение собственными проделками.
От этих мыслей взгляд Су Хуаймина неосознанно стал хищным, а челюсти сжались.
Фу Цзинфань не упустил ни единой детали. Словно наткнувшись на нечто невероятно увлекательное, он весело вскинул брови:
— Хочешь меня укусить?
Су Хуаймин: «...» Ты за кого меня принимаешь, за собаку?!
Впрочем, остатки разума его не покинули. Помня об образе безгранично влюблённого супруга, он лишь мысленно закатил глаза и молча проглотил обиду.
Сложив посуду на деревянный поднос, юноша поднялся:
— Возвращайся к работе, я пойду.
Стоило ему взяться за поднос, как за спиной раздался голосом мужа:
— Су Хуаймин.
В этой вальяжной интонации слышалась бархатная мягкость, словно у согретой солнцем шерсти. Юноша почти физически ощутил, как его имя с тихим вибрационным эхом обкатывается на чужих губах.
Он обернулся, недоумённо вскинув брови:
— Что ещё?
Фу Цзинфань напоминал сытого кота, однако это ничуть не умаляло исходившей от него скрытой угрозы и давящей ауры.
— Забыл кое-что спросить.
Су Хуаймин почувствовал неладное и подсознательно сделал шаг назад, настороженно уставившись на собеседника:
— Что именно?
— Я до сих пор не могу взять в толк, — с непроницаемым лицом изрёк Фу Цзинфань, — зачем ты подарил мне зелёную шляпу?
Су Хуаймин: «...»
Су Хуаймин: «...»
Су Хуаймин: «...»
Вспомнить об этом именно сейчас! Он точно сделал это нарочно, чтобы у него несварение началось!
Заметив, что юноша вот-вот вспыхнет, Фу Цзинфань лёгким движением уголка губ подлил масла в огонь:
— А в придачу к ней — трусы и носки.
Понимая, что из него просто вытягивают эмоции, Су Хуаймин напустил на себя максимально безразличный вид, не позволяя прочитать свои мысли, и перенаправил вопрос:
— А сам как думаешь?
Фу Цзинфань ничуть не удивился реакцией. Его длинные пальцы ритмично постукивали по колену.
И хотя Су Хуаймин стоял, а Фу Цзинфань сидел, от последнего веяло такой властной мощью, что проигнорировать его присутствие было невозможно.
В кабинете повисла пауза. Лишь спустя пару секунд мужчина вновь подал голос:
— Я размышлял над этим и пришёл к одному выводу. Правда, не уверен, угадал ли.
Су Хуаймин жаждал развернуться и уйти, но прекрасно понимал: этот деспот от него не отвяжется. Пришлось пойти на поводу:
— И к какому же?
— Ты на меня досадуешь... — Фу Цзинфань нарочито растягивал слова, ловя малейшие изменения в лице юноши, а затем неторопливо закончил: —...что я одет недостаточно зелёным?
Су Хуаймин мысленно закатил глаза.
Ну и психованный же ему достался супруг! Любой нормальный мужик, получив в подарок зелёный комплект с намеком на измену, уже разнёс бы всё вокруг от ярости. А этому, видите ли, весело! Мало того что не смутился, так ещё и сам тему поднял, лишь бы поглазеть на чужую реакцию!
Су Хуаймин прищурился, вдруг почувствовав себя обделённым. Эх, надо было заказать ему полный костюм зелёного цвета — вот бы порадовался от души!
Заметив, что этот маленький травоядный зверёк готов выпустить коготки, Фу Цзинфань вовремя осознал, что перегнул палку, и погасил улыбку. Если окончательно разозлить парня, ближайшие дни пройдут без развлечений.
Посчитав поднос слишком тяжёлым, Су Хуаймин небрежно сгрузил его на край стола.
Фу Цзинфань тут же проявил великодушие:
— Оставь здесь, я велю дворецкому забрать.
Су Хуаймин не любил гонять людей по пустякам, поэтому вновь подхватил поднос и с непроницаемой миной уточнил:
— Вопросы закончились?
Фу Цзинфань снова надел очки в тонкой золотой оправе, моментально вернув себе вид респектабельного джентльмена:
— Всё в порядке.
Глядя на этого академичного мерзавца, Су Хуаймин мысленно поцокал языком, хотя внешне остался бесстрастен:
— Тогда я пойду.
Фу Цзинфань кивнул и уже собирался отпустить юношу, но в последний момент снова вскинул взор.
В душе Су Хуаймина взвыла сирена тревоги. Он уставился на мужа с явным подозрением, ожидая очередного подвоха.
Однако на этот раз речь пошла о совершенно ином.
Фу Цзинфань чуть помедлил и спросил:
— Сколько ты пробудешь дома?
— На этот раз долго, недели две, — буркнул Су Хуаймин.
Фу Цзинфань едва заметно качнул головой и с неким подтекстом произнёс:
— Вот и отлично. Отдохни как следует.
Ломать голову над скрытым смыслом чужих слов Су Хуаймин не собирался. Подхватив поднос, он стремительно удалился, даже не оглянувшись.
Глядя на закрывшуюся дверь, Фу Цзинфань тихо хмыкнул.
Всё-таки переборщил — совсем парня заездил. Интересно только, долго ли тот умеет таить обиду?
* * *
Су Хуаймин выспался на славу, но ранним утром его оглушили новостью: нужно срочно лететь в соседний Город А на съёмки рекламы.
Глядя на его ошеломлённое лицо, дворецкий изумился едва ли не сильнее:
— Господин Су, вы ведь подписали контракт на рекламу ювелирных изделий! Прошлый раз график был слишком плотным, и вы лично попросили перенести съёмки на перерыв после второго этапа шоу. Неужели вы забыли?
Су Хуаймин смущённо кашлянул:
— А, точно... Теперь вспомнил.
Его мозг обладал удивительным свойством избирательной памяти: юноша мог в деталях вспомнить, что ел на ужин две недели назад, но всё, что касалось работы, благополучно испарялось из головы.
Пожурив себя пару секунд за рассеянность, Су Хуаймин направился в комнату собирать вещи.
Впрочем, дворецкий дома Фу оказался невероятно предусмотрителен — он уже всё подготовил, так что юноше оставалось только выйти за порог.
Су Хуаймин проникся глубокой благодарностью, однако сам дворецкий выглядел крайне виноватым и то и дело извинялся: из-за неотложных дел в поместье он не мог лично сопроводить господина в поездке и в качестве компенсации выделял ему пятерых ассистентов.
Окинув взглядом шеренгу из пяти крепких амбалов, Су Хуаймин нервно дернул уголком рта.
Он же просто едет на съёмки, а не на войну! Зачем ему такая армия?
Но, судя по виду дворецкого, скажи юноша хоть слово против — и тот разразится слезами на месте. Пришлось проглотить возражения.
Дворецкий же, всё ещё переживая, что обошёлся с господином сурово, продолжал причитать:
— Господин Су, может, вам всё-таки стоит подписать контракт с агентством? С профессиональной командой и график, и быт станут куда упорядоченнее. Как раз у господина Фу есть своё Продюсерское агентство Тяньфэнь, почему бы вам не подумать об этом?
Су Хуаймин вовсе не планировал всю жизнь крутиться в шоу-бизнесе, да и развод с Фу Цзинфанем был лишь вопросом времени.
Сейчас его главная цель заключалась в том, чтобы получить приличные отступные при разводе и уехать куда подальше. А если он свяжет себя контрактом с компанией мужа, юридические проволочки затянут процесс на годы.
Разумеется, озвучивать эти мысли вслух было нельзя, поэтому Су Хуаймин просто качнул головой:
— Я сейчас не так уж популярен, предложений немного, так что агентство мне пока ни к чему.
Дворецкий замер и уставился на него взглядом, в котором читалось: «Ну вы и скромник!».
— Господин Су, да если вы сейчас выйдете на улицу без маски, вас же толпа мгновенно в кольцо зажмёт! И это вы называете неважной популярностью? А как тогда мелким артистам жить?
Су Хуаймин: «...»
От такого откровенного хвастовства за глаза юноша даже не знал, что ответить.
К счастью, время поджимало. Дворецкий ещё раз перепроверил инструкции для ассистентов и велел водителю везти господина на частный аэродром семейства Фу.
Помощники оказались настоящими профи. Су Хуаймину даже думать ни о чём не пришлось — спустя три часа он уже прибыл на съёмочную площадку в соседнем городе.
Бренд подошёл к делу с размахом: вместо банального павильона они арендовали историческое здание в европейском стиле и полностью воссоздали внутри атмосферу ювелирного салона прошлого века.
Едва Су Хуаймин появился на локации, к нему тут же поспешил Главный режиссёр рекламы. Обменявщись дежурными любезностями, юноша отправился в гримёрку.
Над его образом колдовали две симпатичные девушки-визажистки. Увидев знаменитость вживую, они не смогли скрыть восторга и поначалу даже заикались от волнения.
Однако уже через десять минут атмосфера стала абсолютно непринуждённой. Су Хуаймин оказался самым обходительным и простым артистом из всех, кого они встречали.
— Учитель Су, у вас просто невероятная кожа! — нанося тон, восхищалась одна из девушек. — Консилер вообще не нужен, да и тональный крем кажется лишним.
Вторая тут же подхватила:
— Учитель Су, а каким уходом вы пользуетесь, если не секрет?
Су Хуаймин смущённо замёрз:
— Э-э... Простите, я точно не помню названий. Но управляющий вроде бы сложил всё в мою сумку.
Один из ассистентов, дежуривших у двери, проявил удивительную чуткость: услышав слова хозяина, он тут же достал из багажа несколько флаконов и аккуратно выставил их на столик.
Девушки так и замерли. Они никак не ожидали, что звезда такой величины окажется настолько душевным и простым парнем, готовым без утайки делиться секретами. Рассыпавшись в благодарностях, визажистки быстро записали названия брендов, твердо решив приобрести себе такие же средства.
Камера, как известно, «съедает» часть макияжа, а первая сцена требовала подчеркнуто роскошного вида, поэтому девушки трудились над лицом Су Хуаймина полтора часа.
Их прикосновения были настолько нежными и невесомыми, что юноша незаметно для себя сморился. А когда открыл глаза и глянул в зеркало, то на мгновение застыл.
Черты лица и овал остались прежними, но сам образ обрел невероятную яркость — словно с драгоценного нефрита смахнули пыль, позволив ему вспыхнуть естественным светом.
Су Хуаймин не скупился на похвалу:
— У вас золотые руки! Я минут пять разглядывал себя в зеркало и так и не смог понять, где именно лежит косметика.
Визажистки смущенно заулыбались:
— Ну что вы, Учитель Су, всё дело в вашей природной красоте. Мы лишь слегка подчеркнули достоинства, на ком-то другом такого эффекта бы не вышло.
Поочередно обменявшись комплиментами, Су Хуаймин отправился в примерку.
Заказчики относились к съёмкам невероятно серьёзно: только для первого эпизода они подготовили три комплекта одежды.
Сейчас юноше предстояло облачиться в классическую европейскую рубашку из мягкой, но держимой форму ткани. Пышные жабо и вышитые манжеты придавали ей винтажный лоск, а приталенный крой подчеркивал тонкую талию и стройную осанку, придавая образу хрупкую, почти надломленную элегантность.
Переодевшись, Су Хуаймин в сопровождении персонала проследовал на съёмочную площадку.
Шагнув внутрь, он словно перенёсся на полотно старинного мастера. Всё вокруг дышало историей, монументальностью и утончённым благородством.
Просторная зала полукруглой формы поражала высотой потолков. Вдоль стен тянулись темные дубовые стеллажи с драгоценностями, подняться к верхним полкам которых можно было только по винтовым лестницам. А сквозь витражные окна под самым куполом на полированный паркет лились разноцветные солнечные лучи, превращая пространство в ожившую сказку.
Глубокие тона натурального дерева выгодно оттеняли блеск камней. Было видно, что декораторы вложили в этот интерьер душу.
У Су Хуаймина разбегались глаза. На миг ему показалось, что он попал в чужую фантазию.
Режиссёр с улыбкой подошёл к нему:
— Ну как вам декорации?
Су Хуаймин искренне усмехнулся:
— Честно говоря, я бы с радостью тут поселился.
Фраза прозвучала без капли фальши и попала в самое сердце постановщика. Тот просиял ещё ярче:
— Давайте я введу вас в курс дела.
Су Хуаймин кивнул, моментально собравшись.
— По сюжету вы — хозяин этой ювелирной лавки. Мы снимаем сцену перед открытием: вы обходите зал и проверяете драгоценности. — Понимая, что у юноши нет опыта, режиссёр постарался смягчить тон: — Ничего сложного. Главное — полностью слиться с атмосферой и вести себя максимально естественно.
Су Хуаймин на секунду задумался, усваивая задачу.
Вернувшись к мониторам, режиссёр всё же немного нервничал. Отсутствие актерского опыта у модели могло стать проблемой: одно дело — не бояться камеры, и совсем другое — с ходу выдать нужную эмоцию. В отличие от кино, съёмки рекламы ограничены по времени, и раскачиваться некогда. Если Су Хуаймин не поймает волну сразу, весь график пойдёт прахом.
Однако едва прозвучала команда «Мотор!», юноша заставил команду ахнуть от изумления.
У него не было врождённого драматического таланта, но он умел выделять главное из полученных указаний: стать частью этого интерьера.
Облачённый в изысканную рубашку, Су Хуаймин расслабленной, исполненной достоинства походкой приблизился к витрине. Его длинные пальцы плавно скользнули по стеклу, а взгляд опустился на драгоценности.
Он небрежно поднял нить ожерелья, подставив её солнечным лучам. Преломленный свет вспыхнул на его щеке ярким цветным бликом.
В этой вальяжной лень не было ни капли наигранности — казалось, юноша действительно заходил в эту лавку сотни раз и знал здесь каждый уголок.
Природная тонкость черт делала его похожим на наследника древнего рода, выросшего в неге и роскоши. В каждом движении сквозила чистая, нетронутая мирской грязью аристократичность — абсолютная отстранённость от суетного мира.
И именно этой отстранённости добивался режиссёр, создавая сказочные декорации.
Су Хуаймин вписался в кадр безупречно, превзойдя самые смелые ожидания.
Когда юноша вышел из кадра, постановщик ещё несколько секунд сидел затаив дыхание, а затем вскочил с сияющими глазами, словно отыскал бесценный клад. Он подлетел к Су Хуаймину и принялся засыпать его самые пышными комплиментами, искренне возводя его на пьедестал актёрского гения.
Сам Су Хуаймин воспринимал этот поток восторга весьма трезво. Никакого гения тут не было — обычный прагматичный расчёт и умение анализировать задачу.
Режиссёр говорил долго, пока второй режиссёр осторожно не напомнил ему о тайминге. Постановщик смущённо почесал затылок и отпустил Су Хуаймина менять образ.
Все три комплекта одежды предназначались для этой локации, становились всё роскошнее, а последний состоял аж из четырёх слоёв ткани. К счастью, хрупкое телосложение юноши позволяло носить такие наряды без риска выглядеть громоздко.
Сюжетные нюансы менялись, но главное требование оставалось прежним — выдерживать стиль. Добавив пару точных, выверенных жестов, Су Хуаймин вновь выдал идеальный результат.
Когда съёмки эпизода завершились, вдохновлённый режиссёр решил на ходу сделать несколько рекламных кадров для промо-постеров.
Боясь спугнуть нужный настрой, он не стал предупреждать Су Хуаймина о съемке, а просто попросил его бесцельно побродить по залу.
К этому моменту юноша провел на площадке уже два часа. Хоть физически он не перетрудился, но успел проголодаться. Полизав пересохшие губы, он невольно задумался о том, чем будет ужинать.
Очнулся он от того, что столкнулся взглядом с режиссёром, чьи глаза сияли точно прожекторы.
Су Хуаймин: «??????»
Постановщик мазнул ему рукой, приглашая к мониторам. Юноша подошёл, всё ещё не понимая, когда его успели сфотографировать.
На экране монитора застыл его собственный силуэт.
Фотограф, безумно гордый полученным результатом, захлёбывался от восторга:
— Учитель Су, вы точно раньше не работали моделью? Этот взгляд, эта мимика... Взор абсолютно пустой, но при этом вся композиция словно концентрируется в центре кадра! Потрясающее чувство высокой моды, невероятное единство стиля!
Су Хуаймин уставился на экран, и тут до него дошло: в момент снимка он как раз напряженно размышлял об ужине...
Ещё бы взгляд не был пустым, я же просто витал в облаках от голода!!!
А фотограф тем временем продолжал дать волю фантазии:
— В нашем бизнесе полно красавцев, но их взглядам не хватает истории. Только опытные топ-модели способны с ходу выдавать такую глубину. Если вы правда никогда этому не учились, откройте секрет — как вам это удаётся?
«— Я просто захотел есть».
Учитывая общую возвышенную атмосферу, Су Хуаймин лишь скромно улыбнулся и предпочёл промолчать.
Гениям прощают некоторую отстранённость, поэтому фотограф не стал настаивать и переключился на обсуждение следующих сцен с режиссёром.
Су Хуаймина увлекли в гримерку.
Девушка-визажистка, всё это время дежурившая неподалёку, не выдержала и, едва они остались одни, прошептала:
— Учитель Су, вы просто невероятны! От той фотографии у меня буквально ноги подкосились!
Су Хуаймин покосился на её стройные ножки, кашлянул и решил всё-таки сказать правду. Разбивать девичьи иллюзии жалко, но здравый смысл дороже.
— На самом деле это вышло случайно. Я просто отвлёкся и думал о том, что поесть на ужин.
Девушка обомлела:
— Э-э?.. Что?!
Они переглянулись, и визажистка не выдержала — её плечи затряслись от хохота.
— Ой, Учитель Су, ну вы и шутник! — вытирая слезы, выдохнула она. — Это лучшая шутка, которую я слышала!
Су Хуаймин: «...» Да какая шутка, я же чистую правду сказал!
Глядя на заходящихся от смеха девушек, он лишь обречённо вздохнул.
В наше время даже сойти с пьедестала не дают!
Девушки оказались настоящими профессионалами: быстро взяв себя в руки, они сменили юноше грим. Черты лица остались прежними, но свежий, чистый макияж полностью смыл прошлую царственную роскошь.
Наряд тоже сменили на более простой: свободная белая рубашка слегка не по размеру, спадавшая с плеч, и широкие брюки, мягкими складками ложившиеся на пол и прикрывавшие ступни.
Этот уютный домашний комплект предназначался для второй локации — съёмок в павильоне.
Декорации воссоздавали светлую, теплую квартиру, наполненную милыми бытовыми деталями. Казалось, стоит постучать в дверь — и тебе откроет обычная семья.
— В отличие от предыдущего блока, здесь важна атмосфера домашнего тепла, — объяснял режиссёр. — Представьте, что это ваш собственный дом. Никакой зажатости, никаких наигранных жестких поз. Самое главное — зритель не должен видеть игру.
Су Хуаймин кивнул: задача ясна.
Режиссёр, уже проникшийся доверием к юноше, добавил:
— Вы в катре один, но зритель должен чувствовать присутствие второго человека. Это ролик к празднику Циси*, мы должны погрузить аудиторию в атмосферу любви и заботы.
Понимая, что выражается слишком абстрактно, постановщик кашлянул и заглянул юноше в глаза:
— Понимаете, о чём я?
Су Хуаймин помедлил пару секунд и уточнил:
— То есть нужно изобразить... «показушную нежность»?
Режиссёр: «... Очень точно сказано».
Получив подтверждение, юноша на восемьдесят процентов уяснил желаемый результат. Режиссёр скомандовал старт.
Камера плавно поплыла вперёд. На полу валялась съехавшая подушка, одеяло на кровати вздыбилось бугром, и из-под него виднелся растрёпанный затылок.
Су Хуаймин вынырнул из-под одеяла сонный, с розовой полосой от подушки на щеке. Он сладко потянулся, сощурился, точно довольный кот, и развернулся, обнимая охапку одеяла.
На его лице отразилось лёгкое удивление. Юноша чуть приподнялся, всматриваясь в сторону двери.
Не найдя взглядом знакомого силуэта, он сладко зевнул, выбрался из постели и босиком пошлёпал по тёплому паркету в гостиную.
На диване живописно живописно расположились вещи, на столике стояла пачка чипсов — всё выглядело обжитым, но не захламлённым.
Су Хуаймин подошёл к столу, выпил стакан воды и лишь после этого окончательно проснулся. Посмотрев в сторону ванной комнаты, он мягко улыбнулся.
Не подходя ближе, юноша мурлыкая под нос какую-то мелодию, отправился на кухню жарить яичницу.
Готовить он не умел совершенно, поэтому действовал наобум, копируя увиденные где-то движения. Но когда в сковороду вместе с белком случайно полетела половина скорлупы, режиссёр наконец скомандовал: «Стоп! Снято!».
Ассистенты тут же подскочили к юноше, забрали у него сковороду и спасли кухню.
Су Хуаймин облегчённо выдохнул и подошёл к мониторам.
Режиссёр смотрел на него три секунды, после чего эмоционально выдал:
— Вы с господином Фу наверняка безумно любите друг друга!
Су Хуаймин: «...» И из чего же сделан такой вывод?!
Постановщик, словно прочитав его немой вопрос, с улыбкой пояснил:
— В кадре не было второго человека, но от сцены буквально веет счастьем! Только искренне любимый человек может быть настолько расслабленным и естественным.
Су Хуаймин лишь сухо усмехнулся, не зная, как реагировать на эти фантазии, и предпочёл отмолчаться.
Режиссёр пересматривал отснятый материал с видным наслаждением. Указав на момент, где юноша выбирался из-под одеяла, он восторженно заметил:
— Вот здесь вы само воплощение уютной «молодой женушки»! Неудивительно, что в сети вас называют «красавицей-женушкой»!
Второй режиссёр подхватил:
— Ага, катище просто невероятный! Как только ролик выйдет, сразу взлетит в тренды!
Су Хуаймин нервно дернул уголком губ и посмотрел на свои руки.
Он же не невидимка, почему эти двое так свободно обсуждают его прямо в глаза?!
Смотря на себя на экране, юноша чувствовал странное отчуждение. Это были его обычные утренние привычки, с той лишь разницей, что он добавил движение — попытку обнять кого-то рядом.
Если он сейчас скажет, что они с Фу Цзинфанем никогда не спали в одной постели, ему же никто не поверит!
Объяснять, что это лишь плод их буйного воображения, юноша не мог — раскрывать детали личной жизни запрещалось. Пришлось снова изобразить безликого статиста и просто улыбаться.
Довольный результатом режиссёр переключился на похвалы декораторам, затем фотографу и в конце концов плавно перешёл к собственному гению. Второй режиссёр умело поддакивал, периодически подмигивая Су Хуаймину, дабы тот присоединился к дифирамбам.
Превратившись на пятнадцать минут в бездушный генератор комплиментов, Су Хуаймин наконец дождался, пока давший бурный всплеск энтузиазма постановщик остынет и объявит следующий этап.
Грим остался прежним, а вот наряд сменили: белая рубашка, чёрные брюки и стильный осенний тренч, подчеркнувший высокую, стройную фигуру.
Сменив локацию, съёмочная группа перебралась за город. Высокая, в человеческий рост, пожелтевшая трава колыхалась под осенним ветром.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небосвод в сочные оранжевые тона.
Режиссёр подошёл к Су Хуаймину и вручил ему красный бархатный футляр.
Открыв его, юноша увидел пару серебряных парных обручальных колец. На внутреннем ободке одного из них блестела гравировка: SHM.
О чём-то догадавшись, он вскинул взор.
— Это эксклюзивные кольца, созданные брендом специально для вас и господина Фу. В мире существует только эта пара. Во время съёмки вы надете своё, а мы сделаем акцент на крупном плане.
Су Хуаймин кивнул.
— Сюжет такой: вы идёте сквозь сухую траву, абсолютно расслабленный. Через десять секунд мы с помощью спецэффектов уберем весь фон, погрузив вас в полную темноту. На площадке всё останется как есть, но вы должны изобразить легкую растерянность. Затем вспыхнет луч света, вы увидите силуэт, радостно броситесь к нему и обнимете.
— Обниму? — Су Хуаймин чуть вскинул бровь. — У меня будет партнёр?
— Да, — выражение лица режиссёра вдруг стало весьма загадочным. Он хотел добавить что-то ещё, но его отвлёк помощник.
Пока постановщик отлучился, ассистенты обступили юношу, поправляя складки плаща.
Глядя на зажатое в руке кольцо, Су Хуаймин пытался уложить в голове детали, как вдруг его взгляд зацепился за силуэт вдалеке.
Зрачки юноши расширились, он изумлённо уставился на фигуру у машины:
— Это... Это что, Фу Цзинфань?!
Ассистентка замерла, посмотрела в указанном направлении и ахнула:
— Учитель Су, вы узнали его с одного взгляда, даже издали!
Су Хуаймин был настолько шокирован, что смог лишь сухо кивнуть.
Бренд умудрился пригласить Фу Цзинфаня сыграть в этой рекламе?! Как они это проворонили?
У Фу Цзинфаня есть всё, его невозможно завлечь деньгами. К тому же он ненавидел публичность и никогда не давал интервью, а тут вдруг согласился на совместные съёмки!
Это совершенно не в его стиле... Неужели он съел что-то не то?
Едва костюмеры закончили работу, одолеваемый любопытством Су Хуаймин направился к машине.
Фу Цзинфань стоял один за автомобилем, видна была лишь половина его тела. Вокруг не было ни души — съёмочная группа была занята подготовкой оборудования.
Су Хуаймин удивился. По идее, явись сюда глава Корпорации Фуши, вокруг него уже кружилась бы вся верхушка съёмочной группы. Почему его так игнорируют? Неужели сам потребовал?
Сгорая от вопросов, юноша ускорил шаг и тихо окликнул:
— Фу Цзинфань?
Мужчина не шелохнулся. Тогда Су Хуаймин обогнул капот и шагнул к нему.
Но едва взглянув на «партнёра», юноша застыл на месте, словно поражённый молнией.
Силуэт действительно совпадал идеально. И режиссёр действительно «пригласил» Фу Цзинфаня.
Вот только, если быть точным, на площадке находился...
Его картонный ростовой стенд.