Пройдя ещё три зала, они вышли к торговому центру. Здесь продавали всевозможные мягкие игрушки, сувениры с символикой океанариума «Подводный мир» и традиционные лакомства.
Фу Сяосяо унюхал аппетитный аромат ещё издали. Его крошечный носик забавно затрепетал, будто привязанный к этому запаху невиданной нитью, и малыш, задрав голову, напролом пошагал вперёд.
Красочные морские рыбки мгновенно утратили в его глазах всякую привлекательность — мальчуган даже глазом не моргнул в их сторону, а из уголка его рта едва не капала слюна.
Су Хуаймин поглядел на его удаляющуюся спину и сокрушённо вздохнул.
Мозг маленького гурмана снова взяла верх безудержная тяга к еде — все прочие устремления отступили на задний план.
При этой мысли Хуаймин одарил Фу Цзинфаня многозначительным взглядом. Он искренне не понимал, как у такого хитрющего и проницательного «старого лиса» мог родиться столь простодушный маленький обжора, чья сообразительность улетучивалась при первом же запахе вкусностей.
Хуаймин мысленно хмыкнул и под предлогом присмотра за ребёнком ускорил шаг. Подойдя к лотку, источавшему соблазнительное благоухание, он сам впился взглядом в угощения, намереваясь приобщиться к трапезе.
Сам он, конечно, и не подозревал, что на его лице застыло точно такое же выражение, как и у Сяосяо.
В итоге они купили большую порцию такояки — шариков с осьминогом.
Шарики были только-только со сковороды: пышущие жаром, круглые, пухлые, доверху набитые сочными кусочками осьминога. Сверху аппетитно съёживалась стружка тунца, будто пританцовывая в потоках пара.
У Сяосяо буквально текли слюнки. Пухлым пальчиком он схватил бамбуковую шпажку и собрался сразу же загнать целое лакомство в рот.
Опасаясь, что малыш обожжётся, Су Хуаймин поднял коробочку повыше, намереваясь сперва остудить угощение.
Малыш от досады аж подпрыгивал, канюча и обнимая Хуаймина за ногу, а попутно вытирая слюни о его шорты.
Хуаймин этого даже не заметил. Разломив шарик и убедившись, что тот остыл, он отправил кусочек в рот ребёнку.
Выражение лица Сяосяо мгновенно изменилось: глазки зажмурились, губы расплылись в довольной улыбке, а сам он весь засиял от счастья, смахивая на сытого кота, дорвавшегося до рыбы.
Увидев, что сорванец утихомирился, Су Хуаймин решил и сам полакомиться.
Заботясь о ребёнке, о себе он позаботиться забыл. Снаружи шарик казался лишь слегка тёплым, но внутри таил обжигающую начинку.
Едва отправив такояки в рот, Хуаймин тут же застыл, судорожно задышал и стал непрестанно дуть, издавая невольные звуки.
Лишь когда жар немного спал, он смог проглотить кусочек, хотя во рту всё ещё сохранялось саднящее чувство ожога.
Хуаймин обмахивал рот ладонью, когда случайно встретился взглядом с Фу Цзинфанем. Тот с мрачным видом стремительно приближался к нему.
Су Хуаймина внезапно накрыло чувство вины, будто его застали за проступком. Он послушно замер на месте и только собрался виновато объясниться, как Фу Цзинфань двумя пальцами мягко, но ощутимо сжал его подбородок.
Движение было нежным, однако в нём сквозила властная непреклонность. Подавленный этой властной аурой, Хуаймин даже забыл воспротивиться.
Фу Цзинфань слегка нахмурился, уголки его глаз очертились острой линией. Он пристально вглядывался в губы Хуаймина.
Его обычно бледноватые губы сейчас пылали алостью, слегка припухли, став соблазнительно-мягкими и влажно блестящими, будто с них вот-вот готова была сорваться капля крови.
Су Хуаймин приоткрыл рот, и за его зубами смутно виднелся кончик языка, пострадавший от жара. Было ясно без слов: нежная слизистая во рту тоже получила ожог.
Аура вокруг Фу Цзинфаня стала ещё более давящей. Своей высокой, статной фигурой он почти полностью заслонил Хуаймина от окружающих.
Сжатый за подбородок, Хуаймин вдруг почувствовал себя крошечным зверьком, попавшим в лапы хищника: беззащитное горло подставлено под когти, вырваться невозможно, остаётся только трепетать и молить о пощаде.
Зрачки Хуаймина нервно дрогнули, в горле пересохло, а внутри заколотил набат тревоги.
Инстинктивно скинув руку Цзинфаня, он отступил на шаг и настороженно уставился на него.
Фу Цзинфань опустил голову, выражение его лица потонуло в тени. Спустя пару секунд он поднял взгляд на Хуаймина — лицо его снова было абсолютно спокойным, словно ничего и не произошло.
Под настороженным взором Хуаймина Цзинфань протянул ему бутылку ледяной воды, не произнеся ни слова упрёка. Лишь коротко бросил:
— На, выпей.
Су Хуаймин на мгновение опешил и лишь затем принял бутылку.
Капли конденсата на пластике приятно холодили пальцы. После нескольких глотков саднящий жар во рту постепенно утих.
— Всё ещё болит? — спросил Фу Цзинфань.
Су Хуаймин с наигранной лёгкостью ответил:
— Нисколечко.
Он ведь только что предупреждал Сяосяо быть осторожнее, а сам так глупо попался — какая срамота! К тому же вид Цзинфаня был слишком уж внушительным, и Хуаймин испугался строгой взбучки.
Чувствуя себя ужасно виноватым, он бегал глазами из стороны в сторону, не решаясь встретиться с ним взглядом. Густые загнутые ресницы трепетали, а на губах застыла заискивающая улыбка.
Цзинфань молчал пару секунд, чувствуя бессилие перед этой картиной, но ничего не сказал. Вместо этого он на глазах у Хуаймина и Сяосяо безжалостно забрал коробочку с такояки.
— Верну, когда остынут.
Сяосяо с трудом сглотнул слюну, но спорить с отцом не осмелился. А Хуаймин, пойманный на месте проступка, и подавно не дерзал лезть на рожон.
Взрослый и малыш как по команде удручённо замолкли, тоскливо провожая взглядом удаляющееся лакомство.
Заметив, как у Сяосяо скривился ротик, Хуаймин, желая отвлечь его, предложил:
— Пойдём в тот магазинчик неподалёку!
Дети отходчивы: Сяосяо мгновенно воодушевился и, словно вырвавшаяся на волю птичка, без оглядки помчался в магазин.
На стеллажах вдоль стен висели плюшевые игрушки всех мастей и размеров. Сяосяо сразу же приметил огромного моржа.
Он с разбегу налетел на него, с хохотом растянувшись на мягком пузе плюшевого зверя.
Увидев подошедшего Хуаймина, Сяосяо вцепился в хвост игрушки и, глядя на него снизу вверх умоляющими глазенками-звёздочками, звонко попросил:
— Можно мне его купить?
Хуаймин немного подумал и ответил:
— Он такой огромный, мы просто не донесём его домой. Может, выберешь кого-то поменьше?
Су Хуаймин отлично знал, как заговорить зубы малышу, и тут же показал два пальца:
— Зато сможешь взять сразу две штуки.
Простая арифметика мгновенно сбила Сяосяо с толку: решив, что остался в выигрыше, он радостно вскочил и побежал искать другие игрушки.
Глядя на него, Хуаймин и сам заразился азартом шопинга. Раз уж пришли в магазин сувениров, как уйти без покупок?
Он приметил множество симпатичных вещей, набрал подарков для старой госпожи и дворецкого... В итоге на кассе перед ними оказалась целая гора товаров.
Остывшие такояки к тому моменту уже вернулись к законным владельцам, так что эта «бесполезная» парочка — отец и сын — стояла в сторонке и чинно ждала, пока Фу Цзинфань всё оплатит.
Вернулся Цзинфань с четырьмя туго набитыми пакетами в руках.
Яркие мультяшные кульки выглядели до того броско, что абсолютно не вязались с его строгим, солидным образом.
Хуаймин подошёл, намереваясь облегчить его ношу, но Цзинфань ловко уклонился от его руки.
Су Хуаймин застыл в замешательстве.
— Не тяжело, — пояснил Фу Цзинфань. — Присмотри за Сяосяо, а вещи я донесу сам.
— Точно не тяжело? — переспросил Хуаймин.
— Точно, — спокойно отрезал Цзинфань.
Получив утвердительный ответ, Хуаймин кивнул и, взяв Сяосяо за ручонку, отправился дальше на поиски других вкусностей.
Упругие свежие креветки вместе с тонкими сочнями тестовой массы отправлялись прямо в чугунную пресс-форму. Стоило крышке захлопнуться, как вокруг распространялся густой морской аромат, а когда её снова поднимали, креветки превращались в тончайшие, словно бумажные, пластинки, похожие на окаменелости, впечатанные в камень.
Детям всё вновинку, вот и Сяосяо показалось это полнейшим чудом. Малыш уткнулся пухлым личиком чуть ли не в сам раскалённый пресс, чтобы всё разглядеть, и чуть не обжёг нос.
Хуаймин ловко оттащил сорванца назад и, прежде чем тот успел подать голос, затолкал ему в рот кусочек хрустящего креветочного блинчика.
Сяосяо на автомате сделал пару жующих движений, его глаза округлились, и он, обеими руками обхватив угощение, стал с аппетитом уплетать хрустяшку.
Помимо этого, на лотках продавали свежеприготовленную вяленую рыбу разных сортов и жареных на жаровне кальмаров.
Хуаймин накупил всего понемногу, чтобы угостить остальных троих ребятишек.
Держа в руках пласт только что приготовленной, всё ещё источающей тепло рыбы, Хуаймин повернулся к Цзинфаню и проявил инициативу:
— Хочешь попробовать?
В конце концов, именитый бизнесмен превратился в банального носильщика — контраст был настолько разительным, что Цзинфань выглядел даже немного жалко.
Опасаясь, как бы тот не затаил обиду, Хуаймин решил задобрить его загодя.
Фу Цзинфань кивнул. Его тёмные, глубокие глаза уставились на Су Хуаймина, словно ловя его отражение в ловушку своих зрачков.
Он чуть шевельнул пальцами и с прозрачным намеком произнес:
— Но у меня заняты руки.
Хуаймин всё мгновенно понял. Отложив рыбу, он потянулся за пакетами, но Цзинфань снова убрал их в сторону.
Су Хуаймин опять замер:
— Может, поставишь пакеты на землю?
Цзинфань даже не шелохнулся, всем видом выражая кроткое бессилие.
Хуаймин на секунду онемел, а затем до него дошло. Оторвав небольшой кусочек вяленой рыбки, он несмело поднёс его к губам Цзинфаня:
— Будешь?..
Не успел он договорить, как Цзинфань приоткрыл рот и аккуратно захватил кусочек вместе с пальцами.
Время будто замедлило свой ход.
Су Хуаймин ощутил, как подушечки его пальцев коснулось что-то мягкое и прохладное — мимолётно, на долю секунды.
Его глаза широко раскрылись, зрачки судорожно сжались, когда до него дошло, что это было.
Он подсознательно проследил взглядом за губами Цзинфаня — и тут же столкнулся с его взором.
Взгляд Фу Цзинфаня был бездонно-чёрным, в его глубине бурлили тёмные водовороты, готовые затянуть его душу без остатка и пленить навечно.
Глядя на него, Цзинфань медленно прожевал кусочек.
В какой-то миг Хуаймину показалось, будто тот смакует вовсе не рыбу, а его самого.
Мысль была настолько дикой, что Хуаймин вздрогнул и рефлекторно отвёл взгляд. Его пальцы нервно сжались в кулак, а на ладони всё ещё сохранялся призрачный влажный след.
Его будто обдало кипятком — тело нервно дернулось, он едва не подпрыгнул на месте. Кровь прихлынула к голове, в ушах застучало, а остатки здравого смысла расплавились в этом неожиданном жаре.
Хуаймин потеребил вспыхнувшую мочку уха, глубоко вздохнул и опустил глаза, спасаясь от взгляда Цзинфаня, — но тут же упёрся взором в личико Сяосяо.
Малыш Фу Сяосяо не пойми когда подобрался ближе. Задрав белоснежную мордашку, он уставился на них во все глаза, не моргая и сгорая от любопытства.
Хуаймин от неожиданности отшатнулся на два шага, а его голос дал петуха:
— Ты-ты-ты...
Запнувшись несколько раз, он кое-как перевёл дух и выдавил:
— Ты чего тут высматриваешь?
Сяосяо продолжал стоять на месте, переводя свои огромные глазищи с Хуаймина на Цзинфаня с загадочным видом, будто проник в великую тайну взрослых.
У Хуаймина зачесалась кожа на голове, вину было не скрыть. Он уже приготовился сбивчиво объясняться, как вдруг малыш похлопал ресничками и с предвкушением выпалил:
— Вкусно, да? А мне дадите кусочек?
Су Хуаймин потерял дар речи.
Вот уж действительно, не стоит ждать от Сяосяо слишком многого: этот «гений» думает только о еде!
Глядя, как малыш облизывается, Хуаймин и смеялся, и грешил. Он отломил щедрый кусок рыбы и протянул ребёнку.
У маленького обжоры ротик был совсем крошечный, но он умудрился засунуть туда весь кусок, отчего его щёки раздулись, превратив его в хомячка.
Эта картина была настолько милой, что Хуаймин невольно улыбнулся.
Благодаря Сяосяо, разрядившему обстановку, мысль вернулась в нормальное русло. Голова прояснилась, жар с лица сошёл, хотя ярко-красные уши всё ещё выдавали недавнее замешательство.
Глубоко вздохнув, Хуаймин украдкой бросил взгляд на Цзинфаня.
Тот выглядел невозмутимо, словно ничего не произошло.
«Значит, и правда случайность».
Раздувать из этого драму было бы глупо — подумает ещё, будто у Хуаймина на него какие-то виды.
Приведя мысли в порядок, Хуаймин заставил себя выбросить эпизод из головы и, сделав вид, будто ничего не было, взял Сяосяо за руку и пошагал вперёд.
И всё же, как бы он ни старался вести себя непринуждённо, он подсознательно избегал Цзинфаня и не смел встретиться с ним взглядом.
Фу Цзинфань неотрывно смотрел ему вослед. Спустя мгновение он слегка поджал губы, словно смакуя оставшееся послевкусие.
* * *
Вскоре подошло время шоу. Су Хуаймин и его спутники пришли последними.
Увидев у него в руках пакетики с едой, трое остававшихся малышей расплылись в счастливых улыбках и тут же облепили Хуаймина со всех сторон.
Отведав угощений, ребятишки не скупились на похвалы, их язычки наперебой выдавали самые сладкие комплименты.
Заслушавшись откровенным «Ты такой классный, самый лучший, я тебя так люблю!», Хуаймин волей-неволей задрал нос от гордости, едва не замяукав от удовольствия.
Трое малышей уселись рядышком и, уминая лакомства, с нетерпением стали ждать начала представления.
Под звуки бодрой музыки на арене появились дрессировщики в сопровождении дельфинов и других морских обитателей.
Трудно было представить, сколько труда ушло на дрессировку, но по первому же сигналу дельфин грациозно взмыл из воды, описав в воздухе идеальную дугу, и с лёгкостью коснулся носом подвешенного к потолку шара.
Когда он обрушился обратно в бассейн, поднятые им брызги вспыхнули под лучами света, рассыпавшись тысячей искрящихся бриллиантов.
Малыши в экстазе заверещали и принялись неистово хлопать, намяв себе пухлые ладошки до красноты.
Остальные зрители тоже пребывали в полном восторге, со всех сторон доносились одобрительные возгласы. Дельфин, словно чувствуя этот порыв, высунул морду из воды и, плеснув хвостом, поднял эффектную волну.
Следом вышли другие артисты со своими подопечными. Шоу вышло потрясающим, зрители следили за происходящим не отрывая глаз.
Время пролетело незаметно. Хуаймин с головой ушёл в представление, и только когда дрессировщики вместе с дельфинами вышли на поклон, он осознал, что всё закончилось.
Съёмочная группа заранее договорилась об эксклюзивной возможности пообщаться с дельфинами вблизи, поэтому, когда публика стала расходиться, они остались на местах.
Су Хуаймин сидел с самого края трибуны. Боковым зрением он заметил проходивших мимо мать с сыном.
Женщина вела мальчика за руку и ласково спрашивала:
— Тебе понравилось, как выступали дельфины?
— Очень! — звонко ответил мальчуган.
Мать погладила его по голове и с назидательной миной вздохнула:
— Вот видишь, даже дельфины после тренировок умеют показывать такие сложные штуки. А ты почему глупее дельфина? Не только меня не слушаешься, так ещё и убегаешь постоянно! Если я тебя сейчас в воду брошу, ты же не сможешь подпрыгнуть и головой до шара достать!
Мальчик протяжно окал:
— Ну да, я и правда глупее дельфина...
— И тебя это устраивает?! — в голосе матери мгновенно вспыхнул азартный призыв.
— Нет! — не колеблясь выпалил малыш, поддавшись её настрою.
Тон матери смягчился:
— Вот и вернёшься домой — будешь послушным мальчиком, станешь хорошо учиться и красиво писать, чтобы вырасти умнее любого дельфина!
Сжав кулачки, мальчуган по-мужски поклялся:
— Я обязательно стану умнее дельфина!
Услышав этот диалог, Су Хуаймин чуть не прыснул со смеху.
Подобные сказочки могут сработать разве что с совсем маленькими детьми.
С этой мыслью Хуаймин выразительно посмотрел на игравшего неподалёку Сяосяо.
В последнее время тот вёл себя послушно, да и мал ещё был — учиться ему пока рановато. Вот пойдёт в школу — тогда и можно будет опробовать на нём эту уловку.
Размышления Хуаймина унеслись далеко в будущее, где он уже приготовил для Сяосяо немало подвохов, как вдруг кто-то слегка похлопал его по плечу.
Он обернулся и опешил, увидев подошедшего Фу Цзинфаня.
— О чём задумался? — глухо спросил Цзинфань.
Хуаймин приоткрыл рот, но вовремя вспомнил, что находится под прицелом камер — озвучить такие коварные планы было бы слишком непедагогично.
— Да так, ни о чём, — улыбнулся он.
Внимание Цзинфаня всегда было приковано к Хуаймину, и он не упустил из виду эту едва заметную перемену в лице. Слегка нахмурившись, он чувствовал, что тот что-то утаивает.
Однако, видя уклончивый настрой Хуаймина, он лишь кивнул, не став давить.
Когда зал полностью опустел, сотрудники съёмочной группы провели их за кулисы.
Здесь у края бассейна не было ограждений. Дрессировщики в облегающих гидрокостюмах вовсю резвились с дельфинами.
Дети впервые оказались так близко к животным. Все они пребывали в диком восторге, но не стали безоглядно бросаться вперёд, а лишь несмело сгрудились в стороне, с любопытством разглядывая морских обитателей.
Дрессировщик добродушно улыбнулся:
— Ребята, не бойтесь! Дельфины очень дружелюбные, они вас не обидят. Можете протянуть руку и погладить их, только тихонько, чтобы не сделать им больно.
Сяосяо оказался самым смелым и решительно шагнул вперёд, но, не дойдя пары шагов до воды, вдруг дал задний ход и прибежал к Хуаймину, вцепившись пальчонками в край его футболки.
Хуаймин опустил голову, недоумённо глядя на него.
Сяосяо считал себя настоящим мужчиной и стеснялся признаться, что испугался. Поэтому, надув губки, он затеял забавную пантомиму: его пухленькое тельце забавно раскачивалось, из горлышка вырывалось щенячье поскуливание, а влажные глазенки сияли, будто на них наложили фильтр с блёстками — малыш включил режим милоты на полную мощность.
Су Хуаймин перед таким натиском устоять не смог. Безвольно ухмыльнувшись, он пошёл к бассейну вместе с Сяосяо.
Обретя в лице Хуаймина надежную опору, малыш мгновенно успокоился. Присев на корточки у самой воды, он медленно протянул ручонку к подплывшему дельфину.
Опасаясь причинить животному боль, он едва касался его гладкой кожи пальчиками. Неведомое прежде ощущение заставило его округлить глаза от изумления.
— Какой он мягкий и скользкий! — вынес вердикт Сяосяо. — Прямо как мороженое!
Услышав такое сравнение, остальные трое ребятишек уже не смогли сдержать любопытства. Сгрудившись вокруг Хуаймина, они набрались храбрости и тоже погладили дельфина.
Все четверо сияли от счастья, но, боясь испугать животное громкими звуками, прикрывали рты ладошками. Лишь их широко распахнутые глаза выражали непередаваемый восторг.
Дрессировщик стоял рядом, помогая детям правильно общаться с питомцами.
Су Хуаймин сидел у воды. К нему медленно подплыл один из дельфинов. Высунув морду из воды, он уставился на Хуаймина своими тёмными глазищами, излучая миролюбие.
Хуаймин с улыбкой протянул руку и ласково погладил его по голове.
Дельфин будто в ответ сделал круг в воде, снова показался на поверхности и издал радостный звук.
Этот клич привлёк остальную четвёрку. Дети облепили бассейн, наперебой пытаясь «поговорить» с новым другом. Сяосяо и Джамиль даже принялись усердно подражать дельфиньему свисту.
Не только дети, но и взрослые радовались как младенцы, не упуская возможности пообщаться с удивительными созданиями.
Время пролетело незаметно, океанариум закрывался.
По сигналу персонала Сяосяо с грустным видом присел у края бассейна, не сводя глаз с дельфина. Уголки его рта поползли вниз — малыш едва не плакал от грядущей разлуки.
Су Хуаймин подошёл и погладил его по голове:
— Ничего страшного. Потом попросишь папу, и он снова тебя сюда привезёт. Вы обязательно ещё увидитесь.
Сяосяо лишь тогда кивнул.
Хуаймин присел рядом с ним, прощаясь с дельфином.
Животное проводило их долгим взглядом тёмных глаз и вдруг нырнуло в глубину.
Сяосяо заволновался, высматривая его в толще воды. Но дельфин вынырнул чуть отдалённее, мощно взмахнув хвостом, будто маша им на прощание.
Из-за гигантских размеров и высокой скорости дельфин поднял целую тучу брызг. Хуаймин и Сяосяо, сидевшие слишком близко, попали под самую раздачу — их обдало водой с ног до головы.
Сяосяо ничуть не расстроился: отряхнулся, точно мокрый щенок, и с удвоенным азартом замахал руками вслед дельфину.
Заметив это, остальные участники сочувственно подошли ближе. Сотрудники океанариума любезно принесли несколько сухих полотенец.
Хуаймина и Сяосяо накрыло с головой, макушки у обоих были мокрыми насквозь.
Хотя на побережье стояла жара, детский организм был слишком уязвим. Опасаясь, как бы Сяосяо не простудился, Хуаймин подозвал его и усадил перед собой на маленький табурет.
Сам Хуаймин примостился сзади и принялся заботливо растирать волосы малыша полотенцем.
С его собственных волос тоже капало — прозрачные капли сбегали по шее за воротник рубашки, оставляя на ткани влажное темное пятно.
Хуаймин планировал сначала вытереть ребёнка, а уж потом заняться собой. Но неожиданно на его собственную голову опустилось мягкое полотенце. Чья-то рука аккуратно, не выдернув ни единого волоска, стала бережно сушить его шевелюру.
Перед глазами всё заволокло белой тканью, обзор полностью перекрыло. Хуаймин опешил и подсознательно приподнял голову, пытаясь разглядеть своего благодетеля.
— Не вертись, — раздался над самым ухом бархатный низкий голос, от которого сладостно затрепетало сердце.
Этот голос был ему слишком знаком. Его обладатель всё время находился рядом.
Узнав Фу Цзинфаня, Хуаймин хотел сказать, что справится сам, но Цзинфань сквозь полотенце слегка сжал его мочку уха и с лёгким оттенком предостережения повторил:
— Не вертись.
Мочки ушей у Хуаймина отличались невероятной чувствительностью. Под полотенцем его густые загнутые ресницы судорожно вздрогнули, а пальцы рефлекторно сжались.
Он порывался прикрыть ухо ладонью, но здравый смысл подсказал, что такой жест выйдет слишком двусмысленным. Пришлось сцепить зубы и терпеть.
У Цзинфаня не было причин трогать его за уши — он не стал бы позволять себе подобную фамильярность.
«Наверняка просто случайное касание», — убеждал себя Хуаймин. Подавив смущение, он послушно наклонил голову, позволяя Цзинфаню продолжать.
Всё это время его собственные руки продолжали вытирать голову Сяосяо — Хуаймин изо всех сил пытался отвлечься.
Но почему-то ткань полотенца то и дело «случайно» задевала чувствительную мочку.
Хуаймину становилось всё более не по себе. Мысли путались, он потерял контроль над движениями и случайно дернул Сяосяо за волосы.
Малыш, точно обиженный щенок, жалобно пискнул и уставился на Хуаймина большими мокрыми глазами:
— Больно-о...
Хуаймин тут же опомнился и стал виновато извиняться:
— Прости-прости, я дальше буду совсем легонько.
Сяосяо кивнул и снова чинно усаживался, позволяя дотирать голову.
Впрочем, малыша всё ещё переполнял восторг от общения с дельфинами, ему не сиделось на месте. Едва волосы подсохли, он тут же рванул к своим трём друзьям.
Освободив руки, Хуаймин вознамерился наконец забрать полотенце и вытереться сам, но Цзинфань, будто предугадав его намерение, опередил его:
— Сиди ровно, почти закончили.
Хуаймин понятия не имел, какая муха укусила Цзинфаня, но устроить сцену перед объективами камер не мог, поэтому вынужден был сидеть истуканом, смиренно принимая заботу.
Цзинфань действовал с методичностью профессионала, выполняющего порученную работу, — без единого лишнего движения.
Когда волосы Хуаймина подсохли, Цзинфань тут же убрал полотенце, но его пальцы снова как бы невзначай скользнули по мочке уха.
Хуаймин сжал кулаки, усилием воли сохраняя неподвижность и делая вид, будто ничего не заметил.
Однако когда полотенце сняли, мочки его ушей пылали ярким румянцем, а на бледной коже лица проступил нежный розоватый оттенок.
При его белоснежной коже этот румянец был виден невооружённым глазом.
Убрав полотенце, Цзинфань с совершенно невинным видом посмотрел на него и с лёгким удивлением поинтересовался:
— Почему у тебя так лицо покраснело?
Хуаймин, изо всех сил изображая спокойствие, выставил версию:
— Под полотенцем душно было.
С этими словами он приложил тыльную сторону ладони к горящему уху, пытаясь сбить жар.
Фу Цзинфань ничего не ответил, сохраняя естественное выражение лица и не давая Хуаймину ни малейшего повода для подозрений.
Хуаймин, чей обзор был перекрыт полотенцем, не видел выражения лица Цзинфаня и упустил его микрожесты, зато зрители в прямой трансляции ничего не упустили.
[Тсс-тсс, Глава Фу буквально каждую секунду ищет повод притиснуться к женушке.]
[Вы же законный брак! Почему Фу Цзинфань ведёт себя как павлинище в брачный период — только и норовит хвост распустить?!]
[Вот-вот! Реально странно! Глава Фу похож на старого скота, который воздерживался восемьсот лет и теперь круглые сутки вожделеет тело Су Хуаймина. Неужели... он всё ещё не завалил его в постель?!!]
[... Фу Цзинфань точно импотент.]
[А я понимаю Фу Цзинфаня! Будь у меня такая безупречная, безответная красивая женушка, я бы тоже не удержался от порочных мыслей!]
[А-а-а, хочу ещё! Подавайте больше такой годноты!!!]
[Вроде ничего такого не делают, а жара больше, чем на соседнем шоу про свидания, где парочки непрерывно лижутся!]
[Можно сказать, Фу Цзинфань в одиночку перетянул весь жанр шоу!]
В помещении Хуаймину показалось слишком душно, и он решил выйти подышать воздухом.
Едва толкнув дверь, он замер как вкопанный: увиденное зрелище поразило его до глубины души, заставив завороженно шагнуть вперёд.
К тому моменту океанариум уже закрылся, и основной свет в зале погас.
В самом конце зала, за огромной стеклянной панорамой, в бездонной лазури плавала белуха.
Редкие лучи света пробивались сверху, и водная зыбь, преломляясь сквозь стекло, отбрасывала блики на лицо Су Хуаймина, озаряя его чистый, хрустальный взгляд.
Хуаймин стоял перед стеклом, выглядя совсем крошечным на фоне этой величественной картины. По ту сторону белуха неторопливо рассекала водную гладь, а её глубокий, древний зов будто доносился из самого сердца океана, неся в себе дух первозданной жизни.
Покорённый этой невероятной мощью, Хуаймин не мог оторвать глаз, словно сам оказался втянут в этот безбрежный лазурный мир.
Неподалёку стоял Фу Цзинфань и молча наблюдал за ним.
Водные блики струились по фигуре Хуаймина, лазурный свет окутывал его, превращая в хрупкую, прозрачную глыбу льда из океанских глубин.
Уязвимый, хрупкий — и неоценимо драгоценный.
И Цзинфаню несказанно повезло встретить это сокровище, превосходящее своей ценностью любые драгоценные камни. И даже если погружение на дно океана сулило невероятные трудности, он был полон решимости заключить этот чистейший лёд в свои объятия.
В этот миг Фу Цзинфань внезапно осознал истинную причину своих прежних поступков — тех самых, что раньше казались ему неконтролируемыми или лишенными смысла...
Зачем он тратил столько времени и сил, заставляя Хуаймина поддерживать физическую форму...
Зачем, видя рядом с ним других людей, он отбрасывал все свои принципы и мчался следом...
Зачем без колебаний согласился участвовать в шоу и находил в этом искреннее удовольствие, ни о чём не жалея...
Чем ближе они становились, тем сильнее распалялись его чувства. Он больше не мог удерживать желание быть рядом, касаться его кожи, обладать им без остатка...
Всё потому, что это был Су Хуаймин. Каждый его шаг, каждый порыв был ради него.
С самого детства у Цзинфаня было мало желаний. Но если уж в его голове зарождалась мысль, он не гнушался никакими средствами, чтобы крепко зажать желаемое в кулаке и никому не позволить даже заглядываться на своё достояние.
Но сейчас он инстинктивно подавлял зреющую внутри жажду тотального контроля. Он спрятал все шипы и острые углы, действуя со всей осторожностью, панически боясь причинить Хуаймину хоть малейшую боль.
Су Хуаймин кардинально отличался от всего, чего Цзинфань желал прежде.
Он был дороже, важнее, особеннее.
Для него он стал единственным во всём мире.
* * *
Смотря на хрупкую спину Хуаймина, Фу Цзинфань сделал шаг вперёд. Лазурные блики заскользили по его зрачкам, пробивая любую тьму и озаряя сокровенные уголки его души.
Услышав шаги, Су Хуаймин обернулся.
Цзинфань тихо смотрел на его мягкую улыбку — и сам не удержался от ответной полуулыбки.
Теперь он наконец всё понял.
Оказывается, ещё тогда, давным-давно, он всем сердцем захотел, чтобы Су Хуаймин остался с ним навсегда.