Получив от режиссёра очередной отказ, Фу Сяосяо ощутил, как его трепетное детское сердце разбивается на кусочки. Он уже приготовился было скривить губы, завалиться на пол и устроить грандиозную истерику, как вдруг по спине пробежал холодок. Малыш вовремя вспомнил: он же теперь взрослый! Такие выходки ему больше не по чину. Надув губы, он изо всех сил сдержал рвущийся наружу плач.
Дома Сяосяо был настоящим маленьким тираном — с чужими держался вежливо, зато с близкими не церемонился. И хотя он успел на собственной шкуре узнать, на что способен Су Хуаймин, постоянное соседство притупило страх. Перед папой мальчик ничуть не стеснялся и вывалил весь свой капризный нрав.
Затопав ножками, малыш шустро вскарабкался на диван и встал во весь рост, оказавшись макушкой чуть выше Су Хуаймина. Это придало ему невиданной спеси. Уперев руки в боки, он заявил строго, подражая взрослым:
— А ну марш к дяде режиссёру! Скажи, чтобы немедленно всё прекратил, я больше в это играть не хочу!
Су Хуаймин неторопливо повернул голову. Чтобы придать себе грозный вид и походить на отца, Сяосяо сдвинул брови домиком и раздул щёки. Однако в попытке нагнать страху мальчик явно перегнул палку — со стороны это выглядело так, будто он просто кривляется и корчит рожи.
Персонажи молча переглядывались ровно три секунды. Затем Су Хуаймин едва заметно насупился и картинно всхлипнул:
— Я же маленький! Как ты смеешь на меня кричать?!
На глазах у опешившего ребёнка Су Хуаймин отбросил диванную подушку, с размаху рухнул навзничь и принялся бездушно биться в наигранной конвульсии, молотя ладонями по обивке.
Сяосяо от такого зрелища едва не лишился дара речи, решив, что папа помешался. Испуганно приблизившись, он осторожно потормошил Су Хуаймина за плечо:
— Я... я виноват! Слышишь, прости меня! Не надо никуда идти, не проси ничего у дяди режиссёра...
Малыш окончательно растерялся: извинения сыпались из него градом, заплетающимся языком он тараторил что попало, а от прежней спеси не осталось и следа.
Добившись своего, Су Хуаймин моментально сменил гневливость на милость. Он небрежно поправил причёску, сел как ни в чём не бывало и, вновь сжав в объятиях мягкую подушку, продолжил уплетать лакомства перед телевизором. Ни малейшего следа недавней «истерики».
Окончательно запуганный Сяосяо кротко примостился рядом, готовый выполнять любые приказания своего импровизированного «родителя».
Из пяти «взрослых» в доме комфортнее всех чувствовал себя именно Су Хуаймин — остальные четверо уже находились на грани безумия. Юй Жуйчэн, страдавший тяжелейшей социальной фобией, и без того едва терпел объективы камер, а уж обязанность повторять за младшим братом странные выходки и с серьёзным видом вести беседы с мебелью и вовсе превратила его жизнь в сущий ад.
Чжоу Ханьянь и Сунь Сыюань самозабвенно переругивались, точно дошколята. Малыш Джамиль крутился между ними с видом умудрённого опытом главы семейства: едва успев успокоить одного, он тут же бросался утихомиривать другого.
Маленькая Цзи Юэюэ оказалась трогательной и заботливой крохой, изо всех сил пытавшейся ухаживать за «сыном». Однако в силу возраста сил у неё не хватало, поэтому Цзи Минчжэ с замиранием сердца следовал за дочкой по пятам, боясь, как бы та не ушиблась.
На этом хаотичном фоне Су Хуаймин, безмятежно развалившийся на диване, казался небожителем, вкушающим райское блаженство.
Абсурдность происходящего зашкаливала. Прослышав о курьёзе, зрители хлынули в прямой эфир в таком количестве, что трансляция зависала каждые несколько секунд, поставив сервис на грань масштабного сбоя.
«Что за дичь?! Они вообще соображают, чем занимаются?!»
«А-ха-ха-ха! Вышибать клин клином! В укрощении мелких пакостников Су Хуаймину нет равных!»
«Оказывается, быть капризным ребёнком — такое удовольствие!»
«Умереть — не встать! Фу Сяосяо строил грандиозные планы, надеясь вдоволь понаслаждаться взрослой жизнью, а в итоге так влип! Мечтал быть главным, а сам сдался без боя!»
«Бессердечное изобразительное искусство капризного малыша от Су Хуаймина — это милота высшей пробы! Подскажите, в каком учреждении выдают точно такого же?»
«Сюсю в роли капризули просто очаровашка! Чёрт, я обязан придумать план, как украсть его себе!»
«Как же я завидую Фу Цзинфаню... Сам в мечтах вижу такую красавицу-жённушку!»
Режиссёр и сам сознавал, что съёмки окончательно вышли из-под контроля. Но слово — не воробей: отменять установленные правила на ходу не пристало, поэтому ему оставалось лишь скрепя сердце продолжать этот социальный эксперимент вплоть до самого ужина.
Едва прозвучала команда «снято», знаменовавшая завершение инверсии ролей, Сунь Сыюань и Чжоу Ханьянь без сил рухнули на диван, вытянувшись бесформенными тушками.
Юй Жуйчэн без оглядки рванул к себе: ему требовалось добрых пару часов полного уединения, чтобы оправиться от позора и снова набраться храбрости показаться на люди. Юй Сюаньсюань, всё ещё пребывавший в состоянии дикого восторга, помчался следом.
Обычно сдержанный и рассудительный Цзи Минчжэ от произошедшего за день проникся такими трепетными чувствами, что едва не прослезился. Утащив дочурку в спальню, он тут же набрал супругу по видеосвязи, сгорая от желания похвастаться успехом.
Что же до малышей — Фу Сяосяо и Джамиля, — то временные «дети» выжали из них все соки. Мальчишки пластом лежали на кушетке, лениво упираясь пятками друг другу в щёки.
Уткнувшись лицом в подушки, Чжоу Ханьянь вскоре начал задыхаться. Повернув голову, он случайно встретился взглядом с Су Хуаймином.
Чуть снизу открывался безупречный вид: изящный изгиб шеи, точёная линия подбородка и тонкие, филигранные черты лица. В расслабленном взгляде округлых глаз сквозила с поволокой дразнящая грация, где детская невинность удивительным образом сочеталась с пленяющим очарованием.
Настоящий «ракурс смерти» — а внешность Су Хуаймина всё равно оставалась безукоризненной!
Ханьянь замер, не в силах оторвать глаз. Дыхание перехватило: пред ним словно предстал сошедший с картины небожитель, и парень боялся издавать хоть звук, опасаясь развеять этот хрупкий образ.
Заворожённый юноша оцепенел, совсем позабыв о том, что вообще-то является его заклятым хейтером.
И тут очарование рассеялось в пух и прах. Су Хуаймин взял опустевшую пачку из-под чипсов, запрокинул голову и нецеремонно высыпал крошки прямо в рот, распахнув его настолько широко, будто собирался проглотить целиком какого-нибудь зазевавшегося ребёнка.
Чжоу Ханьянь: «...»
Смущённый и злой на самого себя, он резко отвернулся, судорожно ища оправдания нахлынувшему наваждению: «Тоже мне, красота... Без единой извилины в голове! Да и толку-то с миловидной мордашки — на хлеб её не намажешь!»
Су Хуаймин даже не догадывался о буре, бушевавшей в душе соседа. Доев последние крошки, он отряхнул ладони, поднялся и с изумлением обнаружил, что остался единственным «живым» участником этой рокировки.
«Неужто это и впрямь так изматывает?» — искренне недоумевал он.
Режиссёр, прекрасно понимая, каких трудов всем стоил этот день, тут же распорядился подавать ужин.
Су Хуаймин учуял аромат еды, его кадык невольно задвигался. Подойдя к распростёртым на диване бедолагам, он окликнул их:
— Поднимайтесь, пора ужинать.
Сунь Сыюань и Чжоу Ханьянь не могли шевельнуть и пальцем. Силы покинули их — не столько физические, сколько душевные. Внутри царило абсолютное опустошение, при котором хотелось лишь уставиться в потолок и лежать так до скончания времён.
— Иди без нас, — слабым жестом отмахнулся Сыюань. — Я ещё полежу.
Су Хуаймин с недоумением воззрился на приятеля. Сыюань был известным привередливым гурманом, обожавшим вкусно поесть, и обычно при известии о трапезе первым мчался к столу наперегонки с ним самим. Чтобы тот проявил такое равнодушие к аппетитной стряпне — случай невиданный!
Поняв, что парней с места не сдвинуть, Су Хуаймин переключился на малышей. Однако Сяосяо и Джамиль уже сладко сопели, раскинув ручонки, с румяными от усталости щёчками. Бережно укрыв их пледом, он постучал в спальни к Юй Жуйчэну и Цзи Минчжэ, но те тоже попросили дать им ещё немного времени.
Уперев руки в бока, Су Хуаймин растерянно оглядел пустую гостиную. Помотав головой, он со вздохом поплёлся к обеденному столу и взялся за палочки, вынужденный «страдать» и уплетать деликатесы в одиночку.
Лишь когда Су Хуаймин практически расправился со своей порцией, в столовую, стеная и волоча ноги, точно зомби, ввалились Сунь Сыюань и Чжоу Ханьянь. Автоматически взяв приборы, они принялись бездушно жевать.
Заметив паршивое состояние товарищей, Су Хуаймин заранее позаботился о прочих и отложил им щедрые порции.
Вскоре проснулся Фу Сяосяо. Ещё не успев толком протереть глаза, малыш уже голодно облизывался, и Су Хуаймин тут же отправился разогревать ему ужин.
Маленький обжора, дорвавшись до еды, не стал церемониться с приборами — сходу сгрёб куриную ножку и с наслаждением вонзил в неё зубы. Вкусив сочного мяса, он воодушевился и замяукал:
— Хочу жареные крылышки!
— Крылышек нет, — отрезал Су Хуаймин, не отрываясь от экрана смартфона, и на автомате протянул пасынку бумажную салфетку.
Получив отворот-поворот, Сяосяо обиженно надулся и приготовился капризничать, но воспоминания о дневном уроке мгновенно остудили его пыл. Ребёнок будто застыл на месте, хлопая ресницами, после чего затолкнул готовые сорваться возмущения обратно в горло и тихонько переспросил:
— А в другой день можно?
— Можно, — кивнул Су Хуаймин. — Вернёмся домой, и повар приготовит тебе хоть целую гору.
Сяосяо закивал так усердно, словно боялся, что папа передумает.
Заметив, что мальчик уплетает исключительно мясные блюда, Су Хуаймин подбросил ему в пиалу пару сочных стеблей зелени:
— И овощи доешь.
Набив рот мясом, Сяосяо тоскливо поглядел на оставшуюся курицу, но спорить не посмел — послушно взялся за палочки и подчистил всю зелень до единой травинки.
Картина была поистине фантастической: видь эту шёлковую покладистость дворецкий или няня дома Фу, у них от изумления глаза на лоб вылезли бы.
Су Хуаймин и сам оценил примерное поведение пасынка. Глядя на эту лохматую макушку, он не удержался и пару раз погладил мальчишку по голове.
Сяосяо, словно упрямый телёнок, боднул ладонь отчима и недовольно заворчал:
— Ты руки не помыл! Нечего трогать мои волосы!
— Ишь какой чистюля выискался, — усмехнулся Су Хуаймин, вскинув бровь.
— Сам ты не соблюдаешь... — начал было огрызаться малыш, но вовремя вспомнил дневную «показуху» папы. Плечи мальчика испуганно дрогнули, и он тут же дал заднюю, пролепетав с ангельской кротостью: — Ну разве что совсем чуть-чуть...
Вид у ребёнка был настолько потешный, что Су Хуаймин, привыкший к его постоянным капризам, просто не мог упустить случай подразнить кроху. Он с удовольствием взлохматил мальчишке шевелюру, наглухо изгадив причёску и заставив пряди торчать задорным ежом.
Сяосяо раздул щёки от обиды, но лишь тяжело и сокрушённо вздохнул, воззрившись на незрелого отчима. Удивительно, но устроить скандал он так и не решился, предпочтя смирно продолжить ужин.
Су Хуаймин вошёл во вкус и наконец-то осознал всю прелесть ребячьих подначек. Приглядевшись к набитому рту пасынка, он шутливо ткнул пальцем в его пухлую щёку:
— Ты чего хомячишь?
Услышав такое сравнение, Сяосяо насупился и, едва справляясь с жующейся едой, пробубнил:
— Сам ты хомяк!
Су Хуаймина это лишь забавило. Не думая сердиться, он снова беззастенчиво ерошил волосики мальчика.
Малыш посчитал отчима невыносимо назойливым. Надув губы, он изо всех сил попытался проявить терпение и проворчал:
— Тебе что, заняться нечем?
— Ага! — ничуть не смутившись, кивнул Су Хуаймин. — Надо же, догадался! Ну и смышлёный же ты парень!
Сяосяо: «...»
У малыша имелись все основания полагать, что над ним бессовестно глумятся!
Заметив, что пасынок вот-вот взорвётся, Су Хуаймин прыснул со смеху. В нём наконец заговорила совесть, и он оставил беднягу в покое, дав тому спокойно закончить трапезу.
Сполна постигнув степень незрелости своего папы за прошедший день, Сяосяо морщил носик и глубоко, по-взрослому вздыхал. Этот забавный контраст доводил зрителей прямой трансляции до писка от умиления.
Покончив с ужином, Сяосяо кротко умыл мордашку. Дневные кувырки так измотали ребёнка, что тот отключился без всяких уговоров, едва касаясь подушки.
Время было ещё детское. Су Хуаймин замышлял было сыграть раунд-другой в онлайн-игру, как на смартфон пришло сообщение от Чжоу Ханьяня.
«Милый Зайка»: Кумир, ты спишь?
«Милый Зайка»: У меня к тебе небольшая просьба...
«Милый Зайка»: Сыграешь со мной партейку? [смущённо тычет пальчиками.jpg]
«Милый Зайка»: Кумир, ты ведь не будешь презирать меня за то, что я нуб?! [горькие слёзы.jpg]
Сообщения от Ханьяня сыпались с такой скоростью, что Су Хуаймин даже не успевал вставить слово. Помнится, ранее он безапелляционно удалил парня из контактов, а тот, несмотря ни на что, продолжал величать его кумиром. Совесть слегка зашевелилась, да и поиграть всё равно хотелось, так что Хуаймин решил составить ему компанию.
Собираясь согласиться, Су Хуаймин специально отыскал в стикерпаке подходящего кролика.
«Хуаймин, а не Хуаймин спит»: [Зайка шлёт сердечки.jpg]
Разглядывая на экране упитанного зайца, виляющего задом и осыпающего его сердечками, Чжоу Ханьянь презрительно фыркнул. «Вот ведь бесстыдник! Чтобы задобрить меня, сюсюкает на старости лет!»
Парню даже в голову не приходило, что это он сам нацепил никнейм «Милый Зайка» и первым пустил в ход кавайные смайлики.
Вспомнив о великих надеждах, возложенных на него сообществом хейтеров, Ханьянь мгновенно отбросил личные рефлексии и отстучал ответ:
«Милый Зайка»: Ура-ура!
«Милый Зайка»: Кумир, ты ко мне так добр, я обожаю тебя всё сильнее с каждым днём! [люблю-целую.jpg]
От подобной патоки Су Хуаймина аж передёрнуло. Он искренне не понимал, с чего бы этому с виду абсолютно адекватному парню в переписке вести себя как капризная старшеклассница.
Обменявшись ещё парой фраз, они вошли в игру. Чжоу Ханьянь, абсолютно не умевший играть, намеренно выбрал роль стрелка — да ещё и прихватил персонажа с наивысшим уровнем сложности. Стрелок являлся ключевым источником урона, и его провал неизбежно влёк за собой разгром всей команды. Ханьянь рассчитывал, что если Су Хуаймин из-за его бездарности проиграет матч, то не сдержится и изойдёт бранью.
И стоит лишь выложить скриншоты этого хамства в сеть, как вся общественность узнает, насколько Су Хуаймин на самом деле груб и неотёсан!
Предвкушая, как толпа смешает его врага с грязью, Чжоу Ханьянь злорадно расхохотался, совершенно не замечая, насколько злодейское выражение лица отражается в выключенном мониторе.
Матч начался. Не понимая механик и с трудом разбираясь в умениях столь сложного героя, Ханьянь едва дошагал до нижней линии, как через двадцать секунд безбожно подарил противнику первую кровь.
Саппорт из кожи вон лез, пытаясь прикрыть его, но в итоге они погибли оба. И хотя союзник не высказал ни слова в чате, по его молчанию Ханьянь физически ощутил всю глубину разочарования. Совесть сжала сердце, но долг хейтера требовал продолжать слив. Впрочем, вскоре выяснилось, что стараться и не надо: враги без труда разносили его в пух и прах, даже промахиваясь ключевыми заклинаниями.
Отправившись на респаун пять раз подряд, парень неожиданно заметил, что саппорт не бросил его. Напротив, спасая тушку бестолкового стрелка, союзник принял на себя весь вражеский простек и пал смертью храбрых.
Тронутый такой самоотверженностью, Чжоу Ханьянь позабыл первоначальный замысел. Проникнувшись духом боевого братства, он вознамерился спасти свою жизнь любой ценой, дабы жертва товарища не оказалась напрасной.
Увы, криворукость сыграла с ним злую шутку: не умея даже толком отступать, он глупо врезался в препятствие и тут же испустил дух.
Чжоу Ханьянь отродясь не совершал подлостей, и гибель союзника отозвалась в его груди такой жгучей виной, что он решил отложить диверсии и хоть как-то реабилитироваться перед бедолагой. Однако саппорт, судя по всему, сделал выводы: бросив никчёмного стрелка, он увязался за Су Хуаймином и с комфортом уплетал плоды его побед.
Ханьяню стало невыносимо стыдно. Он украдкой напечатал Су Хуаймину:
«Милый Зайка»: Я сыграл просто ужасно... Кумир, ты ведь на меня не сердишься? [плачу в подушку.jpg]
Едва вернувшись в окно игры, он услышал мягкий, чистый голос Су Хуаймина:
— Всё в порядке. Ты новичок, так что промахи неизбежны. В следующий раз просто возьми героя попроще.
Лишь тут Чжоу Ханьянь сообразил, что в игре включён голосовой чат. Наспех настроив микрофон, он пробормотал:
— Да ну, я слился по-полной... Даже перед саппортом неудобно. Надо же, какой выдержанный попался — ни единого плохого слова не сказал!
Су Хуаймин озадаченно умолк секунд на шесть, после чего выдал:
— Вообще-то наш саппорт всю дорогу матерился в микрофон... Это у тебя динамик был отключён.
Чжоу Ханьянь: «????»
Остолбенев, он в спешке ткнул на иконку динамика — и из динамиков тут же грянул бас разъярённого мужика:
— «... Этот криворукий дно-стрелок — настоящий вредитель! Я ему жизнь спасал, а этот дятел при отступлении в стену впечатался! Сука, пускай на стройку идёт работать, а не в игры играет!»
Поскольку союзник играл за очаровательную крошечную феечку и лечил команду, Ханьянь нативно принял его за милую девушку. Кто ж знал, что за нежным аватаром скрывается здоровенный амбал, способный укатать его одним левым мизинцем!
Чжоу Ханьянь: «...»
Он безвольно заблокировал звук и сиротливо забился на нижнюю линию, усердно добивая крипов. Впрочем, его персонаж стоил дешевле миньона, экономика трещала по швам, и толку от него не было никакого.
Враги быстро пронюхали слабину и пошли штурмом по его флангу, намереваясь мгновенно снести кристалл. Чжоу Ханьянь отчаянно пытался обороняться, но пал со скоростью света, даже не успев прожать заклинания. Прибывшие на выручку маг и топер тоже отправились на тот свет.
Ханьянь с остекленевшим взглядом уставился в серый экран. Совесть сгрызла его без остатка — парень готов был пасть на колени и со слезами молить сокомандников о прощении.
Когда казалось, что поражение неизбежно, Су Хуаймин совершил невозможное. Обладая высшим показателем золота на карте, он при поддержке башни в одиночку вырезал всю пятёрку врагов, оформив филигранный пентакилл! Не теряя ни секунды, пока противники находились на респауне, он вместе с саппортом рванул по центру и разнёс вражеский бастион.
Глядя на вспыхнувшую надпись «ПОБЕДА», Чжоу Ханьянь окончательно потерял дар речи.
«Да как так-то?! Это же нереально! Ну и монстр!»
Он-то надеялся довести Су Хуаймина до белого каления, а в итоге тот даже глазом не моргнул! Зато сам Ханьянь извёл себя угрызениями совести и выслушал тонну отборного мата. Ощущение было такое, словно он собственными руками вырыл себе яму...
Не желая признавать поражение, Чжоу Ханьянь осторожно закинул удочку снова:
— Кумир, я ведь ужасно играл, да?
Голос Су Хуаймина звучал ровно и абсолютно спокойно:
— С механикой у тебя действительно беда. Давай я создам закрытое лобби с ботами, побегаешь против искусственного интеллекта — глядишь, набьёшь руку.
Ханьянь насупился и подозрительно переспросил:
— И ты правда ни капли не злишься?
— Ни капли.
И это была чистая правда. Играя в лесу, Хуаймин быстро понял бесполезность спасения нижней линии и попросту сфокусировался на среднем и верхнем флангах, превратив жизнь вражеских игроков в ад. К тому же Ханьянь сработал прекрасной наживкой: если бы бедолага не впитал в себя главные вражеские заклинания в финальном замесе, оформить пятикратное убийство так легко не удалось бы.
От этих утешений на душе у Чжоу Ханьяня стало ещё тоскливее. На темнеющем стекле смартфона отчётливо проступало его перекошенное лицо.
Не желая смиряться с фиаско, Ханьянь мысленно приказал себе взять себя в руки и возобновил операцию. Су Хуаймин провёл с ним две тренировки с ботами, после чего они снова отправились в реальный рейд.
Чжоу Ханьянь сам не заметил, как ушёл в игру с головой. Забыв о мести, он впитывал каждое слово наставника, пыхтел над кнопками и изо всех сил старался смыть прошлый позор.
Схватки выдались азартными: победы сменялись обидными поражениями. Ханьянь вошёл во вкус и думал лишь об одном — разгромить соперников! Время пролетело незаметно. Лишь когда после третьего боя Су Хуаймин сообщил, что выходит из игры, парня словно обухом по голове ударило.
Опомнившись, Ханьянь едва не забился головой о стену: его задачей было довести врага до нервного срыва и наделать компрометирующих скринов, а не обучаться премудростям киберспорта!
Поняв, что упустил момент, он решил исправить положение и принялся засыпать соседа сообщениями:
«Милый Зайка»: Кумир-кумир, а мы сыграем завтра заново?
«Милый Зайка»: У меня тут двое друзей есть, они тоже новички и играют ещё хуже меня! Возьмёшь нас с собой?
«Милый Зайка»: Они играют только стрелком и лесником, ты ведь отдашь им эти роли, да? [пальчики.jpg]
Уставившись в экран, Ханьянь самодовольно ухмыльнулся: «Вот теперь-то ты точно сорвёшься! Посмотрим, как ты попляшешь!»
Ответ задерживался. Ханьянь замер в предвкушении, сгорая от желания получить в ответ порцию ругани. Прошло минут пятнадцать, прежде чем от Су Хуаймина пришло аудиосообщение.
Голос отчима звучал всё так же мягко и чисто, разве что в нём слышалось лёгкое удивление:
— Без проблем. Как договоритесь по времени — пиши, сходим пару раз.
Чжоу Ханьянь: «????»
«Да он что, из железа сделан?! Скушал и даже не поперхнулся!»
Ханьянь неожиданно вспомнил прошедшие выпуски шоу. За всё время Су Хуаймин ни разу не сорвался на крик. Эфир идёт вживую, камера следит за каждым шагом — утаить истинное нутро невозможно. К тому же ему достался неуправляемый капризный ребёнок и куча бытовых неурядиц. И сохранять при этом ангельское спокойствие — поистине феноменальная выдержка.
Будучи убеждённым хейтером, Ханьянь вопреки всему ощутил невольное уважение, смешанное с капелькой зависти. До личного знакомства он считал актёра глупой, тщеславной и высокомерной пустышкой. Теперь же осознал: перед ним опасный, глубокий и чертовски искушённый противник. А значит, ему, как хейтеру, следует утроить усилия, дабы сорвать с него маску!
Парня захлестнул азарт: он вознамерился обойти соперника любой ценой и уже начал выстраивать новый изощрённый план, когда всплывающее уведомление прервало его ход мыслей. На связи была администратор группы хейтеров.
О своём участии в проекте Ханьянь рассказал только ей. Админ возлагала на него огромные надежды и просила ежедневно докладывать об успехах, но после вчерашней нервотрёпки парень совсем забыл об обещанном. Посему он спешно напечатал извинения за задержку.
«Глава хейтеров»: Ничего страшного. Удалось накопать на Су Хуаймина хоть какой-то компромат?
«Милый Зайка»: Прости, пока абсолютно ничего.
«Милый Зайка»: [вздыхает.jpg]
«Глава хейтеров»: Время ещё есть, не торопись. Сложи в кучу всё, что удалось разузнать, а мы с ребятами из сообщества проанализируем — может, зацепка за что-нибудь да найдётся! [вперёд копьём.jpg]
Перебрав в памяти каждую мелочь за прошедшие двое суток, Ханьянь подошёл к делу со всей ответственностью и вывалил подробный отчёт:
«Милый Зайка»: Первое: у Су Хуаймина безупречная внешность, так что нападать на его лицо категорически запрещено — это вызовет лишь отторжение у нейтральной аудитории. Второе: он невероятно круто играет в игры, нужно следить, чтобы его не позвали на какой-нибудь киберспортивный ивент, иначе он мгновенно завоюет любовь публики.
«Милый Зайка»: Третье: у него железная психика. Сегодня во время совместной игры я нарочно сливал раунды, а он мало того что не проронил ни одного ругательства, так ещё и стал меня утешать! А потом потратил кучу времени, чтобы терпеливо обучить меня механикам, и даже когда я выдвинул совершенно наглые требования, отнёсся с безграничным пониманием. Обычный человек на такое не способен. Менталка у него просто титаническая, нам всем стоит брать с него пример...
Читая этот пространный опус, администратор группы хейтеров хмурилась всё сильнее, а выражение её лица становилось всё более озадаченным.
«Парень, очнись! Ты вообще-то его хейтер! Зачем ты поёшь ему дифирамбы?!»
Дело принимало дурной оборот. Очень дурной оборот...
Неужели Чжоу Ханьянь переобулся и превратился в фаната?!