Су Хуаймин мечтательно надеялся, что после быстрого массажа сможет сразу улечься спать, но совершенно забыл, как выглядит со стороны.
Боясь, что ткань пижамных брюк будет натирать алеющие полосы на пояснице, он нарочно выбрал самую широкую модель и спустил её пониже, едва зацепив за бёдра. Раньше неровности скрывал длинный подол рубашки, но стоило её задрать — и всё открылось взору Фу Цзинфаня.
Су Хуаймин замер, точно перед эшафотом: сжал зубы и зажмурился. Он и не подозревал, как пристально скользит по нему чужой взгляд, обрисовывая изгибы тела.
Су Хуаймин был хрупкого сложения и спортом не увлекался. На сцене, перехваченный страховочными тросами поверх струящегося ханьфу, он казался почти невесомым, а гибкая талия изгибалась тонкой дугой. Теперь же, без покрова тканей, эта тонкая, подтянутая талия — обтянутые гладкой, ослепительно белой кожей кости — предстала во всей наготе, и багровые, воспалённые следы от тросов выглядели на ней особенно жутко.
Выждав, казалось, вечность, Су Хуаймин так и не дождался обещанной вспышки боли. Набравшись храбрости, он приоткрыл один глаз и увидел, что Фу Цзинфань неподвижно стоит перед ним, храня молчание.
Проследив за его взглядом, Су Хуаймин спохватился.
Ох!
Он сдавленно кашлянул и тут же рефлекторно подтянул брюки повыше. Ткань больно скребнула по содранной коже. Су Хуаймин от неожиданности судорожно выдохнул, и в глазах его мгновенно заблестели слёзы.
Заметив это, Фу Цзинфань сурово насупился.
— Не двигайся, — в его голосе прорезались строгие нотки.
Даже без приказов Су Хуаймин мгновенно разжал пальцы. Сделав несколько глубоких вдохов, он почувствовал, как жгучая боль немного утихла.
— Вот так хорошо, — Фу Цзинфань осторожно подцепил мягкую ткань и чуть опустил её, следя за тем, чтобы она ни в коем случае не касалась ссадин.
— И как тебя так угораздило? — хоть Фу Цзинфань и стоял прямо под ярким светом, глаза его оставались в тени, а лицо казалось мрачнее тучи. От него веяло сдерживаемой стужей.
Когда Фу Цзинфань принимал такой вид, даже умудрённые опытом пятидесятилетние топ-менеджеры теряли дар речи от страха.
Су Хуаймин похлопал ресницами, невольно вжав голову в плечи, и с опаской взглянул на мужа.
Прежде Фу Цзинфань никогда не проявлял при нём столь резких эмоций… Он выглядел попросту страшно.
— В съёмочной группе что, нет специалистов по технике безопасности? Как можно работать настолько топорно? — глядя на багровеющие отёки, Фу Цзинфань с трудом подавлял закипающую внутри ярость. Хищный зверь, рвавшийся наружу, готов был разнести стальную клетку его легендарного самообладания.
Су Хуаймин поджал губы и заступился за техников:
— Это ради моей же безопасности… К тому же я сам испугался высоты и попросил затянуть ремни потуже. Да и кожа у меня слишком нежная, чуть что — сразу синяки, оттого и выглядит так страшно.
Чувствуя тяжесть давящей ауры Фу Цзинфаня, он попытался смягчить его:
— На самом деле совсем не больно. Завтра всё пройдёт.
Слыша эту явную ложь, Фу Цзинфань вскинул на него мрачный, переполненный скрытым буйством взгляд.
Су Хуаймин виновато и заискивающе улыбнулся. За этой улыбкой Фу Цзинфань разглядел затаённый трепет и робость, и лишь тогда осознал, что теряет контроль.
Сжав переносицу пальцами, он прикрыл глаза. А когда снова посмотрел на Су Хуаймина, его взор уже прояснился:
— Извини. Я сорвался. Не хотел на тебя вымещать. Больше этого не повторится.
Су Хуаймин кивнул, не придавая значения вспышке, лишь с любопытством подумал, отчего муж так бурно отреагировал.
Но сейчас было не время для расспросов. Он послушно умолк.
Не теряя времени, Фу Цзинфань растёр в ладонях несколько капель красного целебного масла. Согрев его теплом своего тела, он проговорил:
— Потерпи немного. Я втру масло, чтобы оно впиталось.
Вернув себе прежнее спокойствие, Су Хуаймин глубоко вдохнул и постарался выглядеть браво:
— Я выдержу!
Трудно было сказать, кому адресовались эти слова — Фу Цзинфаню или самому себе.
Ладонь Фу Цзинфаня опустилась на поясницу. Он касался едва-едва, к тому же масло обеспечивало скольжение, но раскалённые пальцы и даже лёгкое трение отозвались острой болью. Су Хуаймин нахмурился и закусил нижнюю губу.
— Больно? — тихо спросил Фу Цзинфань.
Су Хуаймин, пересиливая себя, качнул головой, но от страха не смел даже зажмурить глаза.
Фу Цзинфань не сводил с него взгляда, ловя малейшую тень эмоций на его лице.
Он предложил помощь лишь потому, что боялся, как бы Су Хуаймин из жалости к себе не пожалел сил и не оставил ушиб без лечения. Но, видя, как тот мучается, сам невольно нахмурился. Пальцы онемели, и он не отваживался надавить сильнее.
Помолчав пару секунд, Фу Цзинфань совладал с собой, плотно прижал ладонь и начал растирать масло круговыми движениями.
Едва он приложил усилие, как Су Хуаймина прожгло жгучей болью. Словно от удара током, у него подкосились ноги. Тело подалось вперёд, и руки сами собой ухватились за единственную опору.
Обняв Фу Цзинфаня за шею, Су Хуаймин уткнулся лбом в его плечо. Сделав несколько судорожных вдохов, он немного пришёл в себя от боли, медленно поднял голову и встретился взглядом с мужем, оказавшимся в опасной близости.
В глазах Су Хуаймина плескались слёзы, веки покраснели, а дыхание сбилось от попыток сдержать стон.
Опираясь на плечи Фу Цзинфаня, он выпрямился и едва слышно спросил:
— Ты… ты сильно давил?
— Едва касался.
От этого ответа Су Хуаймин едва не впал в отчаяние.
Его тело оказалось слишком восприимчивым к боли. Фу Цзинфань ещё даже не нажал как следует, а у него уже не было сил терпеть. Каково же будет, когда масло придётся втирать по-настоящему?
Су Хуаймин инстинктивно попытался сдать назад:
— Может… не надо? Само как-нибудь заживёт.
Но Фу Цзинфань не стал ему потакать, без обиняков вернув к реальности:
— Сейчас терпимо. Но когда ты ночью уснёшь, ткань пижамы будет непрерывно тереться о ссадины. Это не просто ухудшит травму — ты от боли глаз за ночь не сомкнёшь.
Су Хуаймин округлил глаза. Его густые загнутые ресницы дрогнули, а затем он опустил взгляд, признавая правоту мужа.
— Ладно… Потерплю ещё, — всё тише пробормотал он.
А потом, точно спохватившись, строго наказал:
— Ты на меня не смотри. Не останавливайся, пока не втрешь всё масло до конца. Лучше уж сразу перестрадать, чем растягивать эту пытку.
И, не давая Фу Цзинфаню перебить, повторил:
— Я справлюсь.
Фу Цзинфань видел его решимость и понимал, что спорить сейчас бессмысленно:
— Хорошо.
Понимая, что от боли не сможет удержать подол рубашки, Су Хуаймин попросил о помощи.
Одной рукой Фу Цзинфань приподнял ткань, а другой начал растирать травмированное место.
Нажим был не столь уж велик, но Су Хуаймин снова не выдержал. Он бессильно обмяк на груди Фу Цзинфаня, уткнувшись лбом в его плечо и судорожно вцепившись пальцами в ткань его одежды. От напряжения его ногти побелели.
Фу Цзинфань стоял прямо, удерживая его всем телом. Движения его руки не прекращались, но мысли спутались, а кадык судорожно дёрнулся.
Горячее, влажное дыхание Су Хуаймина падало на его ключицу — нежное, невесомое, точно прикосновение пера. Оно вызвало сладостную, нестерпимую дрожь. Прижатое к нему тело было мягким и тёплым, и Фу Цзинфань ощущал, как Су Хуаймин мелкой дрожью содрогается в его объятиях.
Закусив губу до крови, с покатившимся по спине потом, Су Хуаймин изо всех сил пытался не издать ни звука.
Время потекло мучительно медленно. Дойдя до предела выносливости, Су Хуаймин дрожащим голосом попросил:
— О-остановись…
Повиснув на Фу Цзинфане, он жадно ловил воздух. Чуть восстановив силы в отнимающихся ногах, он, держась за его одежду, медленно распрямился.
На ресницах дрожали дробинки слёз, лихорадочный румянец заливал щёки, будто после долгих рыданий.
— Всё? — тихо, беззащитно прошептал он.
Фу Цзинфань посмотрел на него и качнул головой:
— Я только пару раз провёл.
Су Хуаймин замёрз, точно выключенный робот. Мозг отказался воспринимать информацию. Он ошарашенно уставился на мужа, будто бы ещё не проснулся.
Он вытерпел такую муку, а это были всего лишь «пару раз»?!
Не желая верить, Су Хуаймин опустил взгляд: поясница блестела от жирного слоя масла, которое даже не начало впитываться. Реальность оказалась беспощадной.
Су Хуаймин редко выглядел столь беспомощным. Фу Цзинфань невольно смягчил тон, переходя на ласковый, успокаивающий шёпот, какими балуют детей:
— Ляг на кровать. Так будет легче.
Вспомнив, как у него подкашивались ноги, Су Хуаймин отбросил стыд, послушно кивнул и перебрался на постель.
Фу Цзинфань подложил подушку под его животик. Поясница прогнулась, приподнявшись над матрасом, чтобы случайно не испачкать бельё маслом.
Су Хуаймин уткнулся лицом в матрас. Заработав настоящую фобию, он изо всех сил вцепился пальцами в мягкое одеяло и глухо, почти моляще пробормотал:
— Пожалуйста… полегче.
— Угу, — отозвался Фу Цзинфань низким, бархатистым голосом с едва уловимой хрипотцой.
Его взгляд скользнул по изящным лопаткам, опустился вдоль гибкой линии позвоночника, и он аккуратно задрал подол рубашки.
Благодаря подушке талия Су Хуаймина изящно прогнулась, обрисовывая соблазнительный округлый изгиб бёдер.
Теперь, когда удерживать одежду больше не требовалось, Фу Цзинфань накрыл его поясницу обеими ладонями.
Воспалённая кожа была невероятно чувствительной. От обжигающего тепла чужих рук Су Хуаймину показалось, будто его касаются раскалённым железом, и он невольно вздрогнул.
— Очень больно? — голос Фу Цзинфаня прозвучал глухо и бархатисто.
Закусив одеяло, Су Хуаймин не мог ответить и лишь слегка качнул головой.
Поняв знак, Фу Цзинфань осторожно прижал ладони и, убедившись, что тот терпит, начал втирать масло плавными круговыми движениями.
Кожа Су Хуаймина была куда белее его собственного загара и под пальцами наливалась нежным румянцем. Выемка между большим и указательным пальцем Фу Цзинфаня идеально легла на изгиб талии — так плотно и естественно, словно была создана специально для этого места.
Лишь сейчас Фу Цзинфань осознал, насколько же тонка талия Су Хуаймина. Казалось, её можно обхватить двумя руками.
Густая эмульсия поддавалась с трудом. Заметив, что Су Хуаймин немного привык, Фу Цзинфань прибавил нажим, забыв предупредить.
Застигнутый врасплох, Су Хуаймин вскрикнул от вспыхнувшей боли и рефлекторно лягнул ногой назад, попав во что-то твёрдое.
Опомнившись от шока и осознав, насколько бурным вышло его движение, он обернулся и обомлел: его стопа упиралась прямо в живот Фу Цзинфаня.
…
Вспомнив силу удара, Су Хуаймин смутился. С виноватым видом он аккуратно втянул ногу обратно:
— Прости! Я случайно… Я не ушиб тебя?
Фу Цзинфань не ответил. Его взгляд приковала тонкая лодыжка Су Хуаймина — прозрачно-белая кожа, сквозь которую просвечивали голубоватые жилки, и изящная, хрупкая косточка, которую так и хотелось сжать в кулаке.
Не дождавшись ответа и видя, как пристально тот гипнотизирует его ногу, Су Хуаймин смутился ещё сильнее:
— Правда больно?
Фу Цзинфань поднял глаза.
Перед ним лежало существо с влажными, как у оленёнка, глазами, пылающими щеками и покусанными губами — жалобный, беззащитный вид, способный растопить любое сердце.
— Всё в порядке, — Фу Цзинфань с трудом подавил желание сжать пальцы и лишь тихо ответил.
Видя, что муж спокоен, Су Хуаймин поверил ему и расслабился. Мысли его невольно вильнули в сторону.
«А Фу Цзинфань недаром встаёт в полшестого утра на пробежку… Пресс у него точно стальной».
Су Хуаймин ещё раз бросил завистливый взгляд на подтянутый живот мужа — ему и самому хотелось бы такую фигуру. Но, вспомнив, что загнать себя в спортзал он не сможет даже под страхом смерти, он тут же выбросил эту мысль из головы.
Су Хуаймин вновь уткнулся лицом в матрас, послушно отдавшись во власть лечебных манипуляций.
Движения Фу Цзинфаня стали совсем мягкими, а согревающее масло наконец задействовалось, утолив остроту боли.
Су Хуаймин лежал неподвижно, от нечего делать разглядывая ночной пейзаж за окном, и не видел выражения лица мужа.
А Фу Цзинфань, продолжая втирать лечебный состав, погружался в темнеющие глубины собственных мыслей.
Ощущение от прикосновения к животу становилось всё отчётливее, медленно разгоняя по телу настоящий пожар.
Он не солгал: удар Су Хуаймина вовсе не был сильным и ничуть его не ушиб. Но это мгновенное прикосновение намертво запечатлелось в памяти. Сквозь тонкую ткань пижамы он, казалось, ощутил шелковистое тепло чужой кожи.
Когда Су Хуаймин лягнул его, мышцы пресса рефлекторно напряглись, зажав пальцы его ноги прямо между кубиками. А соскальзывающая стопа невольно задела чувствительную полосу ниже пупка. Прикосновение было невесомым, точно разряд тока, но прошло уже несколько минут, а мышцы живота всё ещё оставались судорожно сжатыми, не желая расслабляться.
Фу Цзинфань опустил веки и сделал глубокий выдох, с трудом сбивая волну внутреннего жара.
Железная выдержка не позволила ему выдать себя ни единым движением. Но если бы Су Хуаймин присмотрелся, то удивился бы: с чего бы это в прохладной комнате, без всякой физической нагрузки, виски Фу Цзинфаня покрылись капельками пота?
Минуты текли одна за другой. Жгучая боль на пояснице окончательно сменилась приятным теплом, перейдя во вполне терпимое понывание.
Вымотанный за день Су Хуаймин, растративший кучу сил на подопечных стажёров, почувствовал, как на мягкой постели его одолевает нестерпимая дремота.
Он сладко зевнул. Веки становились тяжёлыми, сознание туманилось, и он сам не заметил, как погрузился в сон.
В полудрёме, когда неловкий нажим доставлял неприятные ощущения, Су Хуаймин лишь бессознательно тихонько попискивал, выражая протест, но так и не проснулся.
Когда Фу Цзинфань убрал руки, его подопечный уже беспробудно спал.
Утопая в мягком одеяле, Су Хуаймин выглядел удивительно умиротворённым. Болезненный румянец сошёл с его лица, а пальцы бессознательно сжимали край подушки.
Уснуть в столь неудобной позе… Нынче он действительно выбился из сил.
Фу Цзинфань стоял над ним, не сводя глаз. Почувствовав этот пристальный взгляд сквозь сон, Су Хуаймин слегка нахмурился, ткнулся носом в одеяло и отвернулся. Несколько шелковистых прядей упали ему на лицо.
Фу Цзинфань потянулся было к нему, но, осознав свой порыв, замер на полпути. Помявшись полминуты, он всё же осторожно отвёл непослушный локон за ухо, случайно коснувшись пальцем бархатистой кожи щеки.
Избавившись от помехи, Су Хуаймин расправил брови, и его дыхание стало глубоким и ровным.
Глядя на его расслабленную, полностью беззащитную фигуру, Фу Цзинфань задавил в себе тёмные, бушующие чувства, нагнулся и бережно переложил мужа на удобную сторону кровати.
Су Хуаймин на миг приоткрыл глаза, уткнулся носом в подушку и сонно уставился на него смутным, ничего не выражающим взглядом. Мозг его спал, и он окончательно забыл, где находится.
— Ты чего не спишь? — пробормотал он мягким, капризным голоском. — Опять документы?
Слыша этот нежный лепет, Фу Цзинфань запнулся:
— Нет. Почти всё.
Су Хуаймин прикрыл глаза и договаривал уже сквозь сон:
— Тогда ложись скорей…
Подождав немного и убедившись, что тот соскользнул в сон, Фу Цзинфань аккуратно подоткнул одеяло и выпрямился.
Было уже поздно. Без приглашения оставаться в спальне не полагалось. Постаравшись не шуметь, он шагнул к выходу и погасил свет.
Едва Фу Цзинфань приоткрыл дверь, как столкнулся с полдюжиной изумлённых физиономий.
Ци Синчжоу и остальные участники группы D стояли на пороге, вытаращив глаза. Кто-то даже попытался заглянуть в щель за его спиной, надеясь разглядеть Су Хуаймина.
Фу Цзинфань даже не вздрогнул, но плавно сместился в сторону, полностью заслоняя проём своей широкой спиной.
Его властная аура давила настолько ощутимо, что взрослые парни мгновенно превратились в напуганных цыплят. Они смирно застыли у стены, давая ему дорогу.
Притворив дверь, Фу Цзинфань окинул их взглядом:
— Хуаймин уснул. Не шумите и не беспокойте его.
Ци Синчжоу с товарищами закивали как заведённые, не смея проронить ни слова, а лишь всем видом показывая, что всё поняли.
Фу Цзинфань не собирался задерживаться, но, сделав пару шагов, неожиданно замер прямо перед Ци Синчжоу.
Тот хлопал ресницами в полном замешательстве, испуганно глядя на главу корпорации.
— Хуаймин рассказывал о тебе, — произнёс Фу Цзинфань. Голос его звучал вежливо, но от него всё равно веяло сбивающим с ног величием. Участники группы D от страха боялись даже поднять глаза. — Спасибо за заботу о нём.
От этих слов Ци Синчжоу обомлел. Глаза его вспыхнули радостным огнём, а язык на мгновение заплёлся:
— Что вы, что вы! Учитель Су — мой кумир, заботиться о нём — мой долг! К тому же это он нам всё время помогает. Сегодняшний номер получился таким ярким только благодаря ему! Мы все ему безумно благодарны!
Остальные ребята судорожно закивали.
По сравнению со своими прежними безудержными хвалебными одами, Ци Синчжоу заметно убавил пыл, но оставался всё тем же неутомимым болтуном:
— Господин Фу… можно я буду звать вас братом Фу? Вы ведь тоже сегодня были в зале и видели, как великолепно выступил Учитель Су!
Фу Цзинфань едва заметно кивнул.
При воспоминании о концерте Ци Синчжоу пришёл в настоящий восторг, глаза его засияли звёздочками:
— Древний образ Учителя Су — это просто нечто! Я ещё на репетиции обомлел от такой красоты, а уж на сцене — просто слов нет! Я только что заглянул в фанатский чат, там все просто с ума сходят от восторга!
Фу Цзинфань выдержал небольшую паузу и с нечитаемой интонацией переспросил:
— Ты видел его ещё на репетиции?
Ци Синчжоу, не чуя подвоха, с готовностью подтвердил:
— Ну да! Учитель Су тогда уже переоделся в костюм, пусть и без грима, но выглядел просто сказочно! А уж под софитами — вообще сказка!
Фу Цзинфань замолчал. Остальные стажёры тоже затаили дыхание. И лишь Ци Синчжоу, поймав кураж, продолжал тараторить:
— Я видел, как вы переглянулись на сцене! Боже, между вами такая химия, у меня аж сахар в крови подскочил! Когда в сети писали, будто у вас плохие отношения, я первым пошёл в бой против этих лжецов! А уж когда появилась супертема «Возрождение истинной любви», я стал заходить туда каждый день!
— «Возрождение истинной любви»? — Фу Цзинфань точечно выделил главное словосочетание.
— Ну да! Это ваша совместная супертема! Она сейчас на первом месте в рейтинге! — Ци Синчжоу вовремя сообразил, что крупный бизнесмен может быть не в курсе сетевого сленга, и пояснил: — Проще говоря, у вас куча поклонников. Они придумали вам общее имя для пейринга и вместе радуются вашей любви в этой теме. Там очень уютно!
Фу Цзинфань смерил его глубоким, непроницаемым взглядом:
— И ты там состоишь?
— С самого основания! Я обожаю вашу пару! Брат Фу, вы с Учителем Су просто обязаны жить долго и счастливо, радуя нас своей любовью!
С взлохмаченной шевелюрой Ци Синчжоу смахивал на гиперактивного золотистого ретривера, у которого хвост готов крутиться пропеллером.
На его фоне Фу Цзинфань выглядел образцом невозмутимости:
— Обязательно.
Получив каноничное подтверждение от самого объекта поклонения, Ци Синчжоу чуть не сошёл с ума от счастья, а в глазах его буквально заплясали сердечки.
— Спасибо за вашу поддержку, — Фу Цзинфань протянул руку и лёгким движением похлопал парня по плечу. Одарив стажёров прощальным кивком, он развернулся и пошёл по коридору.
Остальные ребята из группы D, не обладавшие такой непробиваемой жизнерадостностью, провожали его спину со страхом и трепетом.
— Мамочки… У главы Фу такая аура, я дышать боялся!
— Я тоже! Уставился в пол и молился, чтобы не ляпнуть глупость.
— Слушайте, а мне показалось или господин Фу уходил в отличном настроении? Не то что сначала.
Это наблюдение тут же подхватили остальные:
— Точно! Такой неприступный человек — и вдруг похлопал Ци Синчжоу по плечу! Это явно знак хорошего расположения духа!
Только сам Ци Синчжоу с ними не согласился и принялся горячо защищать господина Фу:
— Да ну вас! Брат Фу просто с виду суровый, а в душе очень душевный и отзывчивый человек. И настроение у него всё время было ровным! С чего бы ему вдруг радоваться? Ничего же особенного не произошло!