Су Хуаймин наклонился и бережно подхватил щенка.
Малыш оказался неожиданно увесистым. Короткая шёрстка едва ощущалась под пальцами, зато сам он состоял из сплошных упитанных складочек и тугого, круглого животика.
Щенок явно не ожидал от двуногого такой беспардонности: мало того что его бесцеремонно подхватили за шкирку, так ещё и бесстыдно ощупали сзади! Возмущённый до глубины души, он отчаянно заболтал в воздухе короткими лапками и тоненько, пискляво затявкал.
Су Хуаймин ничуть не испугался. Напротив, забавы ради он слегка ткнул щенка в пузо — то мягко пружинило, податливо перекатываясь под пальцами: с первого взгляда видно, что малыш сыт под завязку.
Щенок затявкал ещё пуще. В его глазах-бусинках вспыхнула ярость, а из-под губы показались крошечные, похожие на рисовые зёрнышки зубки. Казалось, ещё секунда — и он от злости брызнет молоком.
— Надо же, сам с вершок, а нрава каков! — Су Хуаймин был без ума от этого пушистого комка. Он не удержался и с ухмылкой поддразнил его: — Так это ты и есть мой таинственный гость? Специально ко мне пожаловал?
Щенок беспокойно заёрзал у него на ладони, пытаясь скрести его пальцы крошечными коготками и всем своим писком выражая протест.
Су Хуаймин, ничуть не смутившись, подмигнул ему с видом эдакого беззаботного повесы:
— Слушай, а у тебя WeChat есть? Давай обменяемся контактами, будем вместе гулять!
Щенок, разумеется, ничего не ответил, зато сам Су Хуаймин тихо рассмеялся. Рядом с милыми зверушками даже самые серьёзные взрослые часто начинают вести себя до глупости дурашливо.
А щенок оказался с характером: он демонстративно и громко фыркнул носом, всем видом выражая глубочайшее презрение.
Су Хуаймин с искренним изумлением уставился на него:
— Ты что, понимаешь, о чём я говорю?
Мысль о том, что этот пёсик и есть тот самый визитёр, умеющий так точно реагировать на человеческую речь, отдавала чем-то сродни мистике.
Не успел Су Хуаймин дать волю фантазии, как неподалёку раздался торопливый детский топот. Добежав до оранжереи, малец звонко закричал:
— Собачка, ты куда убежала?!
Выйдя из стеклянной оранжереи, Су Хуаймин столкнулся нос к носу с Фу Сяосяо.
Глаза мальчика вспыхнули при виде щенка, и он тут же протянул пухлые ручонки, намереваясь цапнуть пушистый комок.
Увы, разница в росте была слишком велика: как малыш ни тянулся вверх, выпрямляя пальчики, он не мог дотянуться даже до мягкой шёрстки.
— Откуда здесь собака? — спросил Су Хуаймин.
— Скорее верни её мне! — надулся Фу Сяосяо. Со своим задорным, щекастым личиком он сейчас был удивительно похож на этого самого щенка.
Су Хуаймин, держа малыша наподобие Симбы из «Короля Льва», иронично приподнял бровь:
— Сначала ответь на мой вопрос, тогда отдам.
— Честно-честно? — Малыш задрал голову, всё ещё не сводя заворожённого взгляда со щенка, и похлопал ресницами: — Её бабушка привезла.
«Бабушка?»
При этом слове Су Хуаймин мгновенно вспомнил о матери Фу Цзинфаня. Они прожили под одной крышей уже некоторое время, но с роднёй мужа он до сих пор не пересекался и понятия не имел о структуре его семьи. Неужели легендарная свекровь пожаловала собственной персоной?
Пока Су Хуаймин размышлял, Фу Сяосяо, видя задумчивость своей мачехи, тяжело, совсем по-взрослому вздохнул. В его тоне послышалась забавная досада:
— Ну и память у тебя! Мы же только что виделись с той бабушкой, а ты уже всё забыл?
— Только что? — переспросил Су Хуаймин, озарённый догадкой: — Ты про ту почтенную госпожу, что живёт на горе?
Фу Сяосяо энергично закивал, а затем расплылся в счастливой улыбке:
— Бабушка приехала вместе с Сяо Хэем! И взяла с собой двух его сыночков. Вот этот — старший брат!
Су Хуаймин опустил взгляд на упитанный пушистый комочек. Кто бы мог подумать!
Спустив щенка на траву, он тут же пожалел об этом: малыш, решив отомстить за причинённые обиды, с пыхтением принялся тарантить круглым лбом лодыжку обидчика, отчаянно пытаясь сбить того с ног. Сяосяо опустился на корточки и принялся осторожно гладить собачку, время от времени со смехом тыкая пальцем в её упитанную попку.
В этот момент, запыхавшись, подбежали три няни. Неутомимый малыш снова удрал от них, и женщины виновато замерли перед Су Хуаймином, боясь выговора.
Су Хуаймин, сам успевший войти в роль воспитателя, прекрасно понимал их нелёгкий труд. Не став устраивать сцен, он лишь попросил присмотреть за мальчиком и уточнил, где находится гостья.
Оставив Фу Сяосяо на попечение нянь, Су Хуаймин вернулся в дом и направился в гостиную.
Почтенная госпожа Ли восседала на диване. На ней было чёрное бархатное ципао, серебристые волосы аккуратно уложены в узел на затылке. Статная, с безупречно прямой спиной, она излучала удивительное изящество — казалось, годы не отняли у неё красоты, лишь одарив мудростью и благородством.
Завидев Су Хуаймина, она мягко улыбнулась.
Не ожидавший, что представится случай встретиться снова так быстро, он с искренней радостью подошёл ближе:
— Почтенная госпожа, какими судьбами?
Пожилая женщина достала из сумочки записку и осторожно положила на стол:
— В тот день мне пришлось отлучиться, и я не знала, что вы уезжаете. Вернувшись и увидев ваши подарки и эту записку, я очень захотела снова повидаться с вами и Сяосяо. Вот и решила нанести визит — надеюсь, не слишком бесцеремонно?
— Ну что вы, нисколько! — отозвался Су Хуаймин, ощущая исходящее от неё тепло. — Мы с Сяосяо невероятно рады вам.
Почтенная госпожа обменялась с Су Хуаймином несколькими приветливыми фразами, одаривая его всё более ласковым, материнским взглядом.
— Я приехала сегодня, потому что хочу попросить тебя об одной услуге, — произнесла она. Несмотря на разницу в возрасте и положении, её тон оставался исключительно уважительным; она держалась с ним как с равным. — Не знаю, согласишься ли ты мне помочь.
— Если это в моих силах, я обязательно помогу, — тут же отозвался Су Хуаймин.
— Ты справишься, — улыбнулась пожилая женщина и, вытащив из сумочки несколько эскизов, протянула их Су Хуаймину: — Эти наброски кажутся мне незавершёнными. Посмотри свежим взглядом, что здесь можно исправить?
Су Хуаймин принялся внимательно изучать рисунок за рисунком.
Гостья одевалась в стиле прошлой эпохи, да и в жизни придерживалась традиционных взглядов, однако её эскизы вовсе не выглядели старомодными. В них гармонично переплетались классика и современность, сохраняя глубокий национальный колорит, но без излишней архаичности.
— Для этих моделей я планирую использовать шёлк Сянъюньша, — продолжила госпожа Ли. — Крой уже полностью проработан, но мне кажется, что нужно добавить некую деталь, которая заставит наряды заиграть.
Внимательно вглядываясь в эскизы, Су Хуаймин почувствовал, что автор стремилась сделать одежду прежде всего практичной, а не просто выставочным арт-объектом.
Немного подумав, он произнёс:
— Ваши эскизы и так хороши, масштабные переделки им не нужны. Достаточно лишь отточить детали и сделать ключевой акцент чуть выразительнее.
— Например? — с улыбкой спросила госпожа Ли.
Су Хуаймин попросил у управляющего бумагу и карандаш. Вскоре по листу заскользил грифель, наполняя комнату тихим шуршанием.
Почтенная госпожа не сводила глаз с его руки, и по мере того как на бумаге прорисовывался замысел Су Хуаймина, её улыбка становилась всё теплее.
— Хоть мы и пробыли в тех местах всего неделю, я обратил внимание на уникальный крой местной одежды. Мне стало любопытно, и я даже расспросил местных жителей об истории этих узоров и орнаментов, — объяснял Су Хуаймин, продолжая набрасывать линии. — Если взять за основу традиционные мотивы и слегка их трансформировать, получится выразительный пояс. В сочетании с вашим платьем он не нарушит общий ансамбль, но притянет к себе взгляд. Это выглядит гармонично, без излишней пестроты, и отлично подойдёт для повседневной носки.
Обычно Су Хуаймин ко всему относился с прохладцей, но стоит ему погрузиться в любимое дело, как от прежней апатии не оставалось и следа. Он увлечённо прорабатывал детали, время от времени обращаясь к гостье:
— Вы прожили там довольно долго и глубоко чувствуете местную культуру. Будет замечательно, если по возвращении вы ещё немного доработаете эту концепцию.
Су Хуаймин полностью ушёл в творческий процесс и невольно заговорил с ней как с коллегой по цеху, напрочь забыв о разнице в возрасте и статусе. Лишь закончив мысль, он спохватился и испуганно взглянул на собеседницу, боясь, что переступил грань дозволенного.
Однако реакция госпожи Ли оказалась совершенно иной. В её глазах читался искренний восторг, смешанный с глубокой нежностью к талантливому юноше.
Они с мужем всю жизнь прожили в любви и согласии, но из-за проблем со здоровьем так и не смогли завести детей. Супруги приняли это упущение как данность, не позволяя горечи отравлять жизнь, и достигли вершин каждый в своей сфере.
За свою долгую жизнь госпожа Ли видела немало людей и прошла через многие испытания. Ей не хотелось давить на Су Хуаймина авторитетом или читать нотации, но смотреть, как такой яркий талант зарывают в землю, было выше её сил. Ей искренне хотелось поддержать его и дать толчок к развитию.
Бережно забрав эскиз, госпожа Ли произнесла:
— Честно говоря, перед приездом я сделала свой вариант наброска — мыслила в том же направлении, но твоя идея куда поэтичнее и ярче. Я обязательно доработаю проект на основе твоей задумки.
Такая высокая оценка смутила Су Хуаймина, и он принялся скромно открещиваться.
— Признавать свои достоинства — не значит проявлять гордыню, — мягко возразила госпожа Ли. — Возраст и положение важны в обществе, но не стоит сковывать ими свой разум. Тот, кто занимается искусством, не должен загонять себя в рамки — нужно иметь смелость вырваться наружу.
Хотя они были знакомы совсем недолго, почтенная госпожа отнеслась к нему с поистине материнской теплотой, щедро делясь мудростью и жизненным опытом.
Впервые с момента попадания в этот мир Су Хуаймин ощутил настоящую заботу со стороны старшего поколения. Госпожа Ли была удивительно похожа на его родную бабушку из прошлой жизни — тот же профессиональный круг, тот же любящий, проницательный взгляд.
Груз неловкости окончательно спал, и Су Хуаймин заговорил с ней легко и непринуждённо, словно с давним другом.
Они оказались удивительно созвучны друг другу: родство душ, общее видение и глубокое взаимопонимание позволяли улавливать мысли с полуслова.
Работая в таком тандеме, они со сногсшибательной скоростью разобрали оставшиеся наброски.
Госпожа Ли была уже в преклонном возрасте, но чем дольше они беседовали, тем больше искрились её глаза — казалось, к ней вернулся азарт юности, когда жажда творчества переполняла душу.
Увлёкшись обсуждением, они не заметили высоких шагов у дверей.
В гостиную вошёл Фу Цзинфань. Он безупречно вежливо поздоровался с госпожой Ли — по тону чувствовалось, что они знакомы далеко не впервые.
Госпожа Ли относилась к нему с большим уважением, хоть и держалась чуточку более отстранённо, чем с Су Хуаймином:
— Цзинфань, давно не виделись.
Присев напротив, Фу Цзинфань произнёс с безупречным изяществом:
— Прошу прощения, я только что узнал о вашем визите. Извините за нерадивость, что не встретил вас сразу.
Госпожа Ли ласково погладила Су Хуаймина по руке:
— Ну что ты, меня встретили по высшему разряду.
Зная о браке Су Хуаймина и Фу Цзинфаня, она переводила взгляд с одного на другого с явным одобрением — эта пара казалась ей невероятно гармоничной.
Су Хуаймин понятия не имел, что его муж знаком с этой почтенной дамой, и с трудом сдерживал любопытство.
Заметив его взгляд, Фу Цзинфань пояснил:
— Мы познакомились с госпожой Ли на одном из официальных приёмов. С тех пор мы поддерживали связь: я давно пытаюсь уговорить её стать главным дизайнером нашего нового направления.
Госпожа Ли с улыбкой подхватила:
— Эх, Цзинфань, до чего же ты настойчив! Если бы не твоё упрямство, я бы до сих пор вела тихую жизнь в горах. — Повернувшись к Су Хуаймину, она добавила: — До чего же удивительно сложилась судьба! Я и не подозревала, что Хуаймин — твой супруг. Ранее я ещё сомневалась, но узнав об этом, решила согласиться без промедления. Работать бок о бок с человеком, чья душа созвучна твоей — истинное счастье.
Информация была слишком неожиданной. Су Хуаймин замер с ошеломлённым видом, переведя растерянный взгляд на мужа.
— На мировом рынке доминируют зарубежные бренды премиум-класса, тогда как у нас подлинных гигантов роскоши почти нет, — неторопливо заговорил Фу Цзинфань, слегка наклонившись вперёд. — Однако по богатству истории и культурному наследию мы превосходим многих. Раз у нас есть все возможности, почему бы не использовать наследие предков для создания собственного бренда? Тем более что наши традиционные ткани и ремёсла в полной мере заслуживают высокого статуса.
Он говорил спокойно, без лишнего пафоса, но за этим тоном ощущался грандиозный размах и железная воля.
Су Хуаймин впервые слышал, как Фу Цзинфань делится своими деловыми планами. Стало окончательно понятно, как этому человеку удалось в столь молодом возрасте построить настоящую бизнес-империю: за этим стояли сокрушительные амбиции, выдающийся ум и редкое обаяние лидера, за которым хочется идти незамедлительно.
Вот только внутри Су Хуаймина, убеждённого «ленивого карася», мгновенно воздвиглась непробиваемая стена.
«Этот Фу Цзинфань — настоящий трудоголик! Если стать его сотрудником, он же из меня все соки выжмет! Ну уж нет, ни за что на свете!»
Словно разгадав его порыв к бегству, Фу Цзинфань подался чуть ближе. В его тёмных глазах отражался силуэт Су Хуаймина:
— Разве ты не хочешь вместе с госпожой Ли создать бренд, который станет вашим общим триумфом?
Су Хуаймин замер.
Ну конечно! Фу Цзинфань никогда ничего не делает просто так — вот, оказывается, какую ловушку он заготовил!
Су Хуаймин уже собрался привычно откреститься фразой «у меня не достаёт мастерства», но, встретившись с мягким, исполненным надежды взглядом госпожи Ли, не смог вымолвить ни слова. Пожилая женщина так искренне верила в его силы и так щедро делилась опытом — заявить сейчас о своей непригодности означало бы обесценить её доброту.
Мозг Су Хуаймина заработал на предельной скорости, лихорадочно ища уважительную причину для отказа.
Будь на его месте кто-то другой, он бы ухватился за такой шанс обеими руками, но Су Хуаймин мыслил иначе. В прошлой жизни он был изнурён тяжёлой болезнью и так и не успел по-настоящему пожить. Теперь, получив второй шанс, он мечтал лишь о тихом, размеренном существовании без лишних потрясений.
К тому же, если он согласится и займёт пост главного дизайнера, они с Фу Цзинфанем окажутся связаны ещё и деловыми узами. А при будущем разводе придётся распутывать весь этот рабочий клубок — прощай, безмятежная жизнь на щедрые отступные!
Но Фу Цзинфань, этот старый лис, зажал его в угол. Смотря прямо в глаза Су Хуаймину, он произнёс совсем тихо, но с удивительной интонацией:
— Ты мне нужен.
От этих слов у Су Хуаймина в ушах мгновенно зазвенело, а внутри завыла сирена смертельной опасности.
Взгляд Фу Цзинфаня был настолько пристальным, тёмным и бархатным, что казался невероятно глубоким, почти влюблённым. Черты его лица смягчились, а привычная холодность растаяла без следа — этот контраст производил неизгладимое впечатление.
«Запрещённый приём! Это же чистейший обман!»
Человеку с капелькой сострадания было бы неимоверно трудно ответить отказом на такой тон, а уж Су Хуаймину, на котором всё ещё висел статус «страстно влюблённого супруга», и подавно перекрыли все пути к отступлению!
Су Хуаймин мысленно вопил от досады, но внешне лишь слегка прикусил губу, вынужденный пойти на компромисс:
— Я... мне нужно подумать.
Получив желаемое, Фу Цзинфань не стал давить дальше. Он слегка откинулся на спинку дивана, вновь обретая привычную невозмутимость:
— Хорошо, я буду ждать твоего ответа.
Су Хуаймин едва сдержался, чтобы не стиснуть зубы.
«Жди-жди! Кто бы мог подумать, что за этой представительной внешностью скрывается эдакий хитрец!»
Госпожа Ли, наблюдая за их переглядыванием, лишь умиротворённо улыбнулась. Сама прожив в счастливом браке всю жизнь, она прекрасно понимала подлинный смысл этих взглядов.
Проявив такт, она не стала развивать тему работы и перевела разговор на приятные мелочи.
Спустя полчаса госпоже Ли позвонил супруг, и она поднялась, собираясь уходить.
Су Хуаймин сокрушённо вздохнул, осознав, как быстро пролетело время, и пошёл провожать гостью к выходу.
Фу Сяосяо, всё это время возившийся со щенком на лужайке, подбежал к ним и обнял госпожу Ли за ногу, жалостно заглядывая ей в лицо:
— Бабушка, ты уже уходишь?
Пожилая женщина ласково погладила его по мягким волосам:
— Бабушка обязательно приедет к тебе снова, как только появится возможность.
Сяосяо пару раз шмыгнул носом и, сочтя это обещание достаточным, разжал объятия.
— Я оставляю тебе сыночков Сяо Хэя, — добавила госпожа Ли. — Позаботься о них как следует.
Глаза мальчика округлились и вспыхнули ярким восторгом:
— Я буду очень хорошо за ними ухаживать!
Чтобы подкрепить свои слова, Сяосяо изо всех сил стукнул себя кулачком в грудь.
Малыши-щенки уже успели подружиться со своим маленьким хозяином. Они кружили у его ног, восторженным писком подтверждая, что теперь они — одна команда.
Старый Чёрный пёс, проявляя недюжинный ум, ткнулся мокрым носом в каждого из своих детёнышей, словно наказывая им вести себя прилично. Затем он подошёл к Су Хуаймину и аккуратно потёрся головой о его ладонь, прощаясь.
— Не волнуйся, — с улыбкой произнёс Су Хуаймин. — Я присмотрю за твоими малышами.
Пёс подарил ему благодарный взгляд и побежал догонять хозяйку.
Детские печали коротки: едва почтенная госпожа уехала, как щенки снова принялись притискиваться к мальчику, и Фу Сяосяо моментально забыл о грусти. Он с хохотом покатился по газону, задорно играя с питомцами и совершенно не заботясь о чистоте одежды.
Управляющий, наблюдая за этой идиллией, тепло улыбнулся:
— Маленький молодой господин так полюбил этих собачек. Может, дадим им имена?
Фу Сяосяо тут же вскочил на ноги. К задаче он отнёсся со всей ответственностью: насупив бровки, мальчик размышлял целых три минуты, после чего его лицо озарилось гордой улыбкой:
— Я придумал самое лучшее имя! Собачке точно понравится!
— И какое же? — поинтересовался управляющий.
Фу Сяосяо упёр руки в боки, гордо задрал нос и громко выкрикнул:
— Дацян!
Управляющий замер:
* * *
Сяосяо искренне считал, что имя Дацян — то есть «Большой и Сильный» — это предел совершенства. Если бы он не боялся прогневать папу, он и сам с удовольствием переименовался бы в Дацяна! Лишь из глубокой симпатии к щенку он решил уступить ему столь великолепное имя.
Закончив объявление, мальчик с надеждой уставился на жёлтого щенка:
— Тебе нравится?
Щенок забавно втянул носом воздух, прижал ушки, повилял хвостиком и звонко, по-детски затявкал, всем видом выражая полный восторг.
Видя, что питомец оценил кличку, Сяосяо расплылся в улыбке.
Однако когда очередь дошла до второго, белого щенка, мальчик застрял.
Желая разрядить паузу, управляющий заметил:
— Надо же, их отец — угольно-чёрный, а малыши уродились один жёлтый, другой белый! Не знай я предыстории, ни за что бы не догадался.
Пока управляющий рассуждал, Сяосяо всё никак не мог сообразить подходящее имя и от досады надул губы так, хоть маслёнку на них вешай.
Фу Цзинфань, всё это время хранивший молчание и не желавший вмешиваться в детские забавы, вдруг повернулся к Су Хуаймину:
— Назови его ты.
Су Хуаймин всё ещё затаил обиду за то, что муж втянул его в авантюру с брендом, и не горел желанием с ним разговаривать. Но встретившись взглядом с управляющим и Сяосяо, он лишь вздохнул и сдержанно кивнул.
Заметив, что супруг всё же пошёл навстречу, Фу Цзинфань понял: грань ещё не перейдена и ситуация вполне поправима.
Су Хуаймин не заметил этих тонких движений мужа. Он перевёл взгляд на белого щенка и погрузился в раздумья.
Управляющий замер в предвкушении. Для него Су Хуаймин был человеком искусства — утончённым, образованным, умным. Он не сомневался, что тот подберёт изысканное, поэтичное имя.
— Шёрстка у него гладкая, ровная, чистая — совсем как облачко. Глазки ясные, мордочка круглая и до того симпатичная... Очень красивый щенок.
Под устремлёнными на него взглядами Су Хуаймин похлопал ресницами и тихим, мягким голосом, напоминающим лёгкий ветерок, произнёс:
— Пусть будет Сяомэй.
Управляющий:
* * *
Фу Цзинфань:
* * *
Вкус Су Хуаймина оказался на удивительном одном уровне с чувством прекрасного Фу Сяосяо. Мальчик повторил имя про себя пару раз, и его глаза вспыхнули восторгом.
Он присел на корточки и тыкнул жёлтого щенка в мокрый носик:
— Ты — Дацян!
Затем погладил белого по голове:
— А ты — Сяомэй! Теперь мы друзья!
Крошечные щенки ещё не осознавали всей разрушительной силы своих кличек. Они весело ткнулись в пухлые ладошки мальчугана, кружа вокруг него с трогательным, молочным тявканьем.
Управляющий, услышав эти имена, мысленно схватился за голову.
Посмотрев с глубокой жалостью на беспечно резвящихся собачат, он с печалью вздохнул про себя: «Попасть в руки к этаким двум гениям нейминга... Бедные вы мои, за что же вам такое испытание!»