Эти слова грянули подобно ядерному взрыву — в комнате воцарилась гробовая тишина.
Выражение лица Сунь Сыюаня сделалось настолько непередаваемым, что его едва ли описал бы хоть один человеческий язык. Тут потребовалась бы теория палитры: три доли смущения, четыре — праведного гнева и ещё три — полного краха представлений о жизни.
Фу Сяосяо же испытывал самую обыкновенную, чистую грусть.
Жирный аппетитный скворец — хрустящий шкварка, которую он так страстно мечтал съесть, — достался его любимому пёсику. Когда сталкиваются два объекта обожания, расставить приоритеты невозможно, поэтому срывать злость на Чёрном пёсике малыш не мог.
— Хорошие друзья должны делиться… — Фу Сяосяо глубоко вздохнул. Его большие глаза заволоклись слезами, а голос задрожал: — З-значит, отдать последний кусочек собачке — это правильно.
— Я и так много съел, последний кусочек должен достаться собачке… — зашмыгал он носом, пытаясь убедить самого себя.
Маленький Сяо Хэй понятия не имел, в чём провинился, но, почувствовав печаль ребёнка, тут же подошёл и ткнулся мордой в его белую нежную ручонку, пытаясь утешить.
Ощутив мягкую, тёплую шерсть, малыш не удержался: слезинки одна за другой посыпались из глаз. Он присел и крепко обнял пса:
— Сяо Хэй, ты съел — и слава богу. Всяко лучше, чем если бы съел брат Сыюань. Спасибо тебе, Сяо Хэй.
Сяосяо растроганно погладил собаку по шерсти — так, словно тот сотворил для него великое благодеяние.
Мысли в его голове сменялись с такой стремительностью, что оба взрослых даже не успели опомниться.
Для Су Хуаймина главное заключалось в том, что Фу Сяосяо не бился в истерике и не капризничал перед собакой. Подойдя ближе, он успокаивающе погладил мальчика по голове:
— Иди поиграй с Сяо Хэем.
Шмыгая носом и утирая слезы, Сяосяо медленно поднялся и туманным взглядом посмотрел на пса:
— Собачка, пойдём на улицу.
Сяо Хэй оказался невероятно смышлёным: вильнув хвостом, он прижался к мальчику и неторопливо поплёлся следом за ним во двор.
Сунь Сыюань пребывал в таком глубоком шоке, что даже не уловил скрытого смысла слов Сяосяо: «Собака съела — и то лучше, чем он». Он лишь молча проводил взглядом уходивших ребёнка и пса.
Су Хуаймин, поразмыслив, решил, что в случившемся есть и его вина. К тому же его последняя фраза и впрямь прозвучала обидно. Он весьма искренне извинился:
— Прости. Я вовсе не хотел сказать, что ты собака, и уж тем более не имел в виду, что ты хуже собаки. Вы с ней принадлежите к разным биологическим видам, но в моих словах они так каламбурно пересеклись, отчего ты и пойми всё неверно… Это ни в коем случае не самообольщение, а естественная реакция подсознания, я прекрасно тебя понимаю.
Сделав сделку с совестью, Су Хуаймин добавил:
— Любой другой на твоём месте понял бы меня точно так же.
Сыюань молчал.
Он понимал, что Хуаймин пытается загладить неловкость, но от этих оправданий становилось лишь тошнотворнее. Натянув на губы подобие улыбки, он сухо выдавил:
— Великий и могучий китайский язык, ничего не скажешь.
Су Хуаймин не выдержал и прибег к стандартной фальшивой ухмылке:
— Это точно, ха-ха-ха.
— Ха-ха-ха, — эхом откликнулся Сыюань.
— Ха-ха-ха.
…Выглядело это беспросветно глупо.
Осознав всю нелепость происходящего, оба переглянулись и без слов пришли к соглашению.
— Я никому ничего не скажу, — заверил Хуаймин.
Сыюань, у которого окончательно поплыло перед глазами, сквозь зубы проговорил:
— Спасибо.
В воздухе повисла настолько густая неловкость, что даже случайный контакт взглядов вызывал удушье. Они синхронно отвернулись и молча разошлись по своим комнатам, сделав вид, будто ничего не произошло.
Кровь всё ещё стучала в висках Сыюаня, и он совершенно забыл, что они участвуют в реалити-шоу, где ни о каких секретах не может быть и речи.
«Ха-ха-ха-ха-ха, я ржу так, что вместе со мной трясётся весь дом!»
«Сунь Сыюань, ну держись, я лично возьму громкоговоритель и раструблю на весь свет о твоих великих подвигах на собачьем поприще!»
«Пустите по цепочке: Сунь Сыюань рвётся в собаки!»
«Чего? Сыюань сказал, что он пёс?»
«Вы не слышали? Сыюань, желая доказать, что он собака, сожрал дерьмо прямо на публике!»
«Да ладно?!»
«Правда-правда! Не веришь — спроси у Су Хуаймина, это он рассказал!»
«Ха-ха-ха, ну вы и язвы, оставьте хоть немного бамбука пандам!»
Предприимчивые пользователи не только вовсю юморили в чате трансляции, но и под оглушительный хохот вывели Сунь Сыюаня в топ горячих трендов.
С самого дебюта Сыюань, опираясь на внушительное семейное состояние, держался со всеми свысока. И как бы его ни поливали грязью, никто и никогда не видел, чтобы он так феерично садился в галошу.
Упустить такой шанс интернет-острословы просто не могли.
Чтобы удержать Сыюаня на первой строчке поиска, зрители игнорировали плашку «Взрывной тренд» и беспрестанно строчили комментарии под хэштегом, опасаясь, что огласка окажется недостаточной.
Забота воистину трогательная до слёз.
Сердобольные пользователи, переживая, что Цзи Минчжэ и остальные из-за съёмок не смогут вовремя узнать новости, скопом рванули в личные сообщения и комментарии к участникам, взломав их социальные сети потоком сообщений.
А на личной страничке Сыюаня развернулось настоящее пиршество.
«Не переживай, я никому не расскажу, что ты рвался в собаки! @все»
«Не бойся, сейчас об этом знает всего процентов семьдесят сети, но я обязательно помогу довести цифру до девяноста девяти!»
«Рассказал своей собаке про эту историю, она осталась в полном восторге».
«А вот бабушкин пёс оказался парнем душевным — уже бегает по всей деревне и созывает сходку, чтобы обсудить тему!»
Сыюаню было до того стыдно, что он, словно улитка, забился в раковину и бороздить просторы интернета с телефона не рисковал — боялся окончательно лишиться чувств.
Потому он и понятия не имел об этих издевательских проделках. И уж тем более не догадывался, что остальные участники благодаря настойчивым наводкам зрителей уже успели выяснить подоплёку событий и трижды пересмотрели ролик во всех деталях.
На следующее утро при встрече Цзи Минчжэ и Юй Жуйчэн отводили глаза, боясь выдать себя и лопнуть от смеха прямо перед Сыюанем.
Сыюань же всё ещё жил в иллюзорной сказке, где «никто ни о чём не знает», и, сжав зубы, пытался изображать непринуждённость:
— Доброе утро! Чем сегодня займёмся?
Цзи Минчжэ, обычно рассудительный и сдержанный, после многократного просмотра видео пребывал в состоянии лёгкого ступора. Он выдавил сухую ухмылку:
— Д-доброе… Да я и сам пока не знаю…
Юй Жуйчэн в принципе не отличался навыками социализации, и подобная неловкая сцена едва не доконала его. Находясь в полубессознательном состоянии, при виде Сыюаня он на нервной почве ляпнул:
— Я ничего не смотрел, я ничего не знаю! Пожалуйста, не сердись!
После этих слов Сыюань и Су Хуаймин одновременно уставились на него.
Жуйчэн замер.
Его лицо перекосило так, что хоть сейчас вызывай скорую помощь. Су Хуаймин понял: если не вмешаться прямо сейчас, катастрофы не избежать. Поперхнувшись кашлем, он на ходу снурпелял оправдание:
— Ничего страшного, посмотрел и посмотрел. Фу Цзинфань просто прислал мне «ОК», он вовсе не рассердится из-за того, что ты глянул переписку.
В голове Сыюаня и без того оставалось мало здравомыслия, поэтому он мгновенно заглотил эту шитую белыми нитками байку и даже великодушно похлопал Жуйчэна по плечу:
— Пустяки, брат Фу человек великодушный.
Жуйчэн едва заметно вздрогнул и сфокусировал взгляд на лице Сыюаня:
— Правда?..
«Ты действительно настолько великодушен?»
Не уловив подтекста, Сыюань наивно кивнул:
— Ну конечно. Из-за такой мелочи никто в бутылку лезть не станет.
Зрители эфира, наблюдая за этим разговором глухого с немым, вновь зашлись в истерическом хохоте.
Умельцы тут же нарезали фрагмент на абсурдные мемы и наложили новые субтитры, объединив его с другими сетевыми приколами.
В сети мгновенно разлетелась свежая порция шуток, переросшая в настоящий тренд.
А чтобы прикол не вышел из моды, пользователи изощрялись как могли, вознамерившись увековечить подвиг Сыюаня на позорном столбе истории.
Впрочем, это произошло чуть позже, а пока что простодушный Сыюань даже не догадывался о масштабах надвигающегося бедствия.
Съёмочная группа тоже прекрасно понимала обстановку. Заметив, что атмосфера накаляется, режиссёр поспешил переключить внимание:
— Сегодня ваша задача — помочь старосте наловить рыбы. После этого вы отправитесь к нему домой на ужин, где вас ждут богатые угощения местной кухни!
Цзи Минчжэ с облегчением перевёл дух и тут же подхватил:
— Огромное спасибо старосте! Мы уж постараемся выудить побольше.
Юй Жуйчэн тоже закивал с такой частотой, будто задержка на секунду могла выдать его с потрохами.
За исключением малышей, пятеро взрослых с абсолютно разными мыслями и чувством глухой неловкости отправились к пруду.
Водоём оказался мелководным, а дно — сплошь покрыто илом. Съёмочная группа заботливо приготовила для гостей резиновые комбинезоны и сапоги. В таком снаряжении, пусть и оставался риск испачкаться, ледяная вода была уже не так страшна.
Для детей пруд представлял реальную опасность. Цзи Юэюэ и Юй Сюаньсюань проявили сознательность и остались ждаться на берегу. А вот Фу Сяосяо и Джамиль — два сорвиголовы — возомнили, будто эта миссия предназначена именно им, и без всякой спецодежды рванули прямо к воде. Перепуганные сотрудники еле успели их перехватить.
Режиссёру пришлось трижды разъяснять правила, прежде чем до них дошло: задание предназначено для взрослых, а им полагается лишь болеть на берегу.
Сяосяо надул пухлые щёчки и упрямо выпятил губу:
— Но я тоже хочу ловить рыбу в воде!
Джамиль подхватил:
— А я вообще эксперт! Я однажды поймал целую кучу огромных акул!
При слове «акула» режиссёр выпал в осадок:
— Кого-кого ты поймал?
— Акул! — Джамиль упёр руки в бока и с гордостью похвастался: — Сначала попадались только маленькие рыбки, но я супер-крутой, прошёл уровень за уровнем и поймал акулу!
Нинь Лэй, почувствовав, как горит лицо от стыда, погладил сына по голове и смущённо пояснил:
— Это он про компьютерную игру, не про настоящую рыбалку.
Режиссёр понимающе кивнул:
— Игры — это одно, а реальность — другое. Давайте так: в этот раз вы поучитесь на берегу, а когда подрастёте, я обязательно разрешу вам порыбачить в воде.
Сяосяо и Джамиль пару секунд поразмыслили и с неохотой согласились.
Пока дети оставались под присмотром сотрудников, пятеро взрослых облачались в экипировку.
Съёмки шли уже не первый день, но Нинь Лэй удерживал рейтинг самого непопулярного участника. Для человека, всей душой рвавшегося к славе, это было настоящей мукой.
Цзи Минчжэ и Юй Жуйчэн имели прочный фундамент в шоу-бизнесе: один — тертый калач, второй — неприступный айсберг, к ним не подкопаешься.
Сыюань только что влип в конфуз, да и нрав у него был слишком непредсказуемым — Нинь Лэй просто боялся его трогать, кабы чего не вышло.
Оставался только Су Хуаймин.
Нинь Лэй не был глупцом. Даже собираясь использовать Хуаймина в качестве трамплина, он намеревался прокрутить всё тонко, чтобы не оставить зацепок для сплетен.
Вспомнив, что Хуаймин вечно выглядит расслабленным и явно не блещет физической выносливостью, Нинь Лэй придумал план.
Стоит ему наловить кучу рыбы на фоне скромного улова Хуаймина — и готово дело для пиара в сети.
И образ себе создаст, и поводов для обид вроде как нет: такой беззаботный человек, как Хуаймин, вряд ли станет с ним считаться из-за подобной мелочи.
Чтобы не допустить промашки, Нинь Лэй хотел получше просчитать детали, но его мысли прервал поднявшийся шум.
Фу Сяосяо и Джамиль по непонятной причине сцепились, точно два бычка.
Джамиль упёр руки в боки и подался вперёд всем телом:
— Мой папа супер-сильный, он может поймать две рыбы!
Сяосяо не уступал ни на шаг:
— Мой папа тоже может поймать две рыбы!!
Джамиль продолжить гнуть своё:
— А мой папа точно сильнее, он может выудить целых три рыбы!
Услышав это, Нинь Лэй удовлетворённо улыбнулся.
Вот уж точно его сын: понимает отца с полуслова и так вовремя готовит почву! Позже в сети можно будет преподнести всё так, будто он изо всех сил старался ради исполнения детской мечты — и трогательная отцовская любовь налицо, и аккуратный укол в сторону Хуаймина.
Вот только улыбка на лице Нинь Лэя продержалась от силы пару секунд, прежде чем окончательно застыть.
Потому что Сяосяо не намеревался отступать, и Джамиль окончательно потерял контроль над собой.
— Мой папа может поймать четыре рыбы! Нет, он за одну секунду поймает пять рыб! Он вообще скупит весь этот пруд, и вам запрещено туда спускаться, мой папа сам справится!!
Нинь Лэй: «…Нет, я не справлюсь».
Сяосяо фыркнул:
— Подумаешь, рыба! Мой папа вообще может поймать акулу!
Джамиль сблизился с Сяосяо лбами, широко вытаращив глаза:
— А мой папа поймает двух акул!
Сяосяо упёрся ногами в землю, выталкивая соперника назад:
— А мой папа не только поймает двух акул, он ещё и кита вытащит!!
Малыши пихали друг друга, и ни один не желал уступать.
— А мой папа выловит вообще всех китов в океане!
— А мой папа выловит всех акул в океане и съест за один присест!
— А мой папа за один раз проглотит и акул, и китов!
Су Хуаймин замер: чем дальше заходил этот спор, тем сильнее пахло уголовной статьёй.
Он повернулся к Нинь Лэю, чьё лицо застыло не меньше прежнего, и во избежание недоразумений решил прояснить ситуацию на берегу:
— Вообще-то, я так не умею.
Нинь Лэй помолчал несколько секунд, слыша, как вдребезги разбивается его идеальный план, и мысленно окропил его слезами:
— Я… я тоже не умею.
— Тогда просто зайдем и поймаем пару штучек? — предложил Хуаймин.
—…Хорошо, — выдавил Нинь Лэй.
Режиссёр, опасаясь, как бы детская перепалка не разжгла азарт у взрослых, поспешно вмешался:
— Рыбы в пруду немного, да и ловить её руками непросто, так что каждому достаточно выудить хотя бы по одной крупной особе.
Цзи Минчжэ кивнул и, как старший в компании, взял на себя роль духовного лидера, первым ступив в мутную воду.
Нинь Лэй и Юй Жуйчэн проследовали за ним.
Су Хуаймин тоже собирался зайти в пруд, но стоит ему занести ногу, как кто-то мёртвой хваткой вцепился в его воротник сзади и бесцеремонно дернул назад.
Су Хуаймин: «???»
Вновь твердо став на сушу, он недоумённо обернулся и увидел стоящего рядом Сунь Сыюаня.
После всей этой суматохи Сыюань уже позабыл о недавнем конфузе. Он хмуро разглядывал Хуаймина и недовольно ворчал:
— Вода в пруду ледяная, твоё тело выдержит такой холод? Взрослый человек, а о собственном здоровье вообще не думаешь.
Хуаймин хлопал ресницами.
Вообще-то лезть в студеную воду ему действительно не хотелось, но его организм был далеко не настолько хрупким, чтобы от пары минут в пруду отправляться в больницу.
Похоже, у Сыюаня на его счёт образовались какие-то специфические иллюзии.
Хуаймин хотел было всё объяснить, но Сыюань бесцеремонно прервал его:
— Ловить по одной — слишком муторно. Куда эффективнее придумать способ и накрыть всю рыбу разом, вот это по-нашему, по-современному.
— И какой у тебя план? — с готовностью спросил Хуаймин.
Сыюань на мгновение задумался и с полной уверенностью изрек:
— Установить на дне пруда огромный котёл. Вода прогреется, и рыба сама кверху брюхом всплывёт на поверхность. Останется только собрать её без лишних усилий.
Су Хуаймин: «…И это ты называешь планом?!»
Он шутливо заметил:
— С котлом слишком много возни. Проще взять пару десятков тысяч бамбуковых пик, швырнуть их в воду и заколоть всю рыбу намертво.
Кто бы мог подумать, что у Сыюаня от этих слов загорятся глаза! Он восхищённо поднял большой палец:
— Отличная идея! Правда, так тушка повредится… Может, просто вылить в пруд пару ведер соли, лукового сока и имбирной воды? И рыбу притравим, и сразу замаринуется.
Забавы ради Хуаймин включился в игру:
— Если хочешь сохранить свежесть, лучше просто заморозить весь водоём — так рыба сохранится куда лучше.
— Есть ещё способ: заморить её голодом пару дней, а потом бросить щепотку корма. Рыбы перебьют друг друга в драке, и мясо станет более упругим.
Чем дальше заходили их фантазии, тем изощреннее становились варианты. Они словно наперебой соревновались в написании пособия «Сто способов пыток для обитателей глубин».
Идеи сыпались одна за другой, достигнув пика жестокости, как вдруг поверхностная гладь пруда покрылась рябью.
Из воды выскочил крупный сазан и, описав в воздухе изящную дугу, с глухим хлопком приземлился прямо у ног Су Хуаймина.
Хуаймин и Сыюань в оцепенении уставились на добычу.
Ощутив на себе их взгляды, рыба с яростью забила хвостом по земле, а в её выпученных глазах мелькнул странный блеск.
Хуаймин явственно прочитал в этом взгляде немой ультиматум:
«Заткнитесь, я сам сдохну».
«…»
Сыюань читать мыслей не умел, но тоже почувствовал неладное:
— Э-э… Почуму эта рыба так на нас лупится?!
Хуаймин запнулся и произнес:
— Возможно… мы озвучили слишком жестокие вещи.
Сыюань насупился, разглядывая сазана:
— Она явно умирает с обидой… Нас не постигнет кара небесная?!
— А ты видел хоть одну рыбу, которая умирала бы с закрытыми глазами? — уточнил Хуаймин.
Сыюань: «…»
Сыюань: «…»
Сыюань: «…»
Он смущённо свистнул, оправдывая своё невежество:
— Все рыбы, которых я видел, либо плавали в аквариуме, либо уже лежали на тарелке в готовом виде! Откуда мне знать, как они умирают?
Сделав паузу, он добавил:
— Кажется, эта тварь выскочила на берег от злости, чтобы отхлестать нас хвостом. Давай лучше закроем тему.
Хуаймин уже собирался кивнуть, но в его голову внезапно пришла мысль:
— Но если это работает, может, выкатим ещё парочку идей и наловим целое ведро?
Сыюань замер: «…Ты вообще ни черта не боишься?!»
— За такое… — Сыюань запнулся, пытаясь посеять зерно страха в душе собеседника, — за такое нас жестко осудят любители фауны!
— Мы же просто чешем языками, за что нас ругать? — пожал плечами Хуаймин.
Сыюань помолчал пару секунд и впервые в жизни струсил. У него нервно дернулся уголок рта:
— Ну его нафиг.
Хуаймин не стал настаивать и легко согласился:
— Ну и ладно.
Зрители в чате к этому моменту чуть не умирали от смеха.
«Ха-ха-ха-ха! Объявляю это самым мощным словесным убойным ударом в истории!»
«Рыба: вы там вообще страх потеряли — такие подлянские схемы выдумывать?!»
«Выскочивший сазан — настоящий герой. Предлагаю дать ему имя и увековечить его благородный подвиг!»
«Язык Су Хуаймина никогда меня не подводит!»
«А мне всё-таки больше нравится мой немой красавчик-муженек».
«Угар! Чтобы нормально любоваться лицом Хуаймина, я просто выключил звук!»
«Су Хуаймин — человек, повелевающий клавишей громкости».
* * *
Благодаря свалившейся с неба рыбе Хуаймину не пришлось лезть в воду. А вот Сыюань свою задачу ещё не выполнил.
Цзи Минчжэ щедро поделился с ним лишним уловом, освободив от необходимости погружаться в ил.
Формально Сыюань воспользовался привилегией, но окружающие, помня о его вчерашних злоключениях, прониклись к нему сочувствием и не стали возмущаться. Даже зрители в трансляции проявили великодушие.
Захватив добычу, компания вскоре добралась до дома старосты.
Хозяин с женой встречали гостей на пороге. Их сын тут же подхватил ведра с рыбой — легко и непринуждённо, словно они ничего не взвешивали.
Парень был смуглым, сбитым и обладал настолько густой, шелковистой шевелюрой, что Хуаймин невольно заметил:
— Староста, а ваша речная вода и впрямь творит чудеса.
Староста на секунду замер, затем понял, о чём речь, проведя рукой по волосам с гордостью заявляя:
— Еще бы! Уж чем- чем, а шевелюрами и статностью наши края славятся на всю округ!
Хуаймин понимающе кивнул.
Нинь Лэй, желая проявить себя кулинаром, сразу увязался за хозяйкой на кухню, дабы блеснуть мастерством. Цзи Минчжэ отправился к нему в подмастерья.
Остальные трое, готовить не умевшие, устроились во дворе поболтать со старостой и присмотреть за детьми.
За время дороги малыши успели разгуляться и теперь с хохотом носились по двору кругами, выкрикивая понятные только им глупости.
Прерывать их веселье взрослым не хотелось, поэтому детворе предоставили полную свободу.
В Фу Сяосяо энергия била ключом, и он наматывал круги вместе со всеми, но Цзи Юэюэ быстро выдохлась. Её белые нежные щёчки раскраснелись, точно спелые яблоки. Упёршись ручками в бока, она замахала мальчикам:
— Потише, потише!
Юй Сюаньсюань остановился и схватил за руки Сяосяо и Джамиля:
— Давайте сыграем во что-нибудь другое.
Сяосяо кивнул и подошёл к девочке:
— Юэюэ, во что ты хочешь поиграть?
Юэюэ подпёрла личико кулачками, смешно выпятив губы и судорожно вспоминая интересные забавы. Но не успела она ничего придумать, как её взгляд замер на объекте у ворот.
— Гусь!
— Гусь? — Сяосяо обернулся и увидал белоснежного гуся, который переваливался с ноги на ногу.
Помятуя о недавней взбучке от утки, малыш вынес урок и настороженно отступил на шаг, не рискуя лезть на рожон.
Гусь же проявлял полное миролюбие. Живя во дворе на правах сторожевого пса, он знал, что перед ним гости хозяина, и нападать не собирался.
К тому же животные чуют детей и обычно не проявляют к ним агрессии.
Заметив, что птица выглядит глуповато, Сяосяо набрался храбрости и осторожно ткнул её пухлым пальчиком в шею.
Гусю, видно, стало щекотно — его шея, и без того ходившая ходуном, заболталась с удвоенной силой, отчего перед глазами всё рябило.
Малыши замерли в изумлении: их глаза округлились, а рты раскрылись в дружном «вау!».
В голове Сяосяо перемкнуло какой-то тумблер. Его глаза вспыхнули:
— Гусь, давай наперегонки! Я точно мотаю головой лучше тебя!
Не дожидаясь согласия птицы, он принялся с ожесточением мотать головой.
Гусиная шея была длиннее и тоньше, отчего эффект получался куда ярче. Желая победить, Сяосяо крутил головой во все стороны с такой силой, что его тщедушное тельце зашаталось.
Дух соперничества в мальчишке был силен, но вскоре мир перед его глазами закружился. Потеряв равновесие, он шлёпнулся попой на землю и с тупым восторгом уставился в небо, заплетаясь языком:
— Ой… А почему небо кружится?
Едва переводя дух, он уже попытался подняться, чтобы продолжить дуэль с птицей.
Юй Сюаньсюань похлопал его по плечу с гордым видом:
— Уступи дорогу профессионалу!
Его движения вышли ещё более дикими: он напоминал пьяного мастера, закрутившегося волчком.
Впрочем, продержался Сюаньсюань ещё меньше — и так же грохнулся на землю, ловя перед глазами золотых мушек.
Эта дурацкая забава неожиданно превратилась в эстафету. Джамиль, дождавшись своей очереди, с восторгом выскочил перед гусем и начал избивать воздух собственной головой.
Увы, самый крупный из детей оказался самым слабым: сделав пару взмахов, он плашмя завалился на траву.
Цзи Юэюэ хлопнула пушистыми ресницами. Видя, что все три брата повержены, она почувствовала долг спасти честь команды. Набравшись храбрости, девочка подошла к гусю, вытянула шею и принялась размахивать распущенными волосами из стороны в сторону, создавая шикарный визуальный эффект.
Сяосяо и остальные, немного оклемавшись и увидав старания сестрёнки, тут же присоединились к ней, продолжая истязать свои шеи.
Шум поднялся такой, что привлечь внимание Су Хуаймина и остальных не составило труда.
«???»
Су Хуаймин, созерцая этот абсурд человеческих детёнышей, поспешил к ним и зафиксировал голову Сяосяо руками.
— Вы чем тут занимаетесь? — спросил он.
Сяосяо ткнул пальцем в птицу:
— Мы соревнуемся, кто лучше мотает шеей!
Мотает шеей? Это ещё что за дисциплина?!
Староста погладил гуся по голове, и тот мгновенно успокоился.
Хуаймин удивился:
— А он у вас понятливый!
Староста усмехнулся:
— Да он с малых лет во дворе рос, с малой пичуги порядок блюдет, вот и оставили за сторожа.
С этими словами староста шутливо ткнул птицу в лоб:
— Извинись.
Гусь, словно и впрямь всё понял, повернул голову к детям и, сверкнув бусинками глаз, протяжно гаркнул:
— Га-а-а!
Хуаймин окончательно обомлел:
— Ничего себе умница, даже извиняться умеет!
Сяосяо, услышав, как отчим хвалит чужого гуся, пришёл в негодование. Уперев руки в бока, он заявил:
— Я тоже так умею!
Хуаймин взглянул на него с безвольной улыбкой.
Подумаешь, сказать «извини» — конечно, ты умеешь.
Но он явно недооценил пасынка. Сяосяо набрал полный воздух в грудь:
— Извини-и-и-и-и-и-и-и-и…
Су Хуаймин: «…»
Только тут до него дошло: Сяосяо решил посоревноваться с гусем в длине дыхания!
В мгновение ока двор огласился попеременным каканьем и извинениями. Сцена выглядела комичнее некуда.
Староста и Хуаймин молча переглянулись.
Хозяин дома хотел было сказать, что его птица первой не задиралась, но, щадя чувства Хуаймина, выкрутился:
— А у вас бойкий парнишка.
— Ваш гусь тоже хорош… — попытался ответить Хуаймин, но его голос утонул в очередном крике Сяосяо.
Староста не расслышал:
— Чего говорите?
— Я говорю, гусь у вас отличный, голосистый! — во весь голос отчеканил Хуаймин с каменным лицом.
Обменявшись дежурными любезностями, продолжать диалог они уже не могли. Староста аккуратно сжал клюв гусю, а Хуаймин просто подхватил Сяосяо на руки и потащил поить водой.
Заметив, что соперника унесли, остальные трое карапузов ринулись следом, наперегонки прося пить.
Соревноваться они готовы были буквально на всём.
Хуаймин мешать не стал. Напоив детей, он отпустил их играть, благо к гусю они больше не лезли.
Юй Жуйчэн вздохнул:
— Порой я абсолютно не понимаю, что творится в головах у детей.
Хуаймин хотел кивнуть, но его опередил Сыюань.
Развалившись в кресле и полуприкрыв глаза, Сыюань небрежно бросил:
— Да всё же очевидно! Гусь стоял перед ними, крутил головой и не затыкался — это же чистой воды провокация! На их месте я бы тоже принял вызов. Мужик живёт ради азарта, даже если башку занесёт — уступать нельзя!
Сыюань распалялся всё сильнее, округляя глаза, пока не заметил странные взгляды Хуаймина и Жуйчэна.
Он запнулся:
— Чего вы так смотрите? Что-то не так?
— Всё так, анализ исчерпывающий, — произнёс Хуаймин.
Жуйчэн кивнул:
— Я так и знал, что ты в теме.
Они переглянулись, без слов читая в глазах друг друга продолжение: «Ты ведь и сам тот ещё ребенок».
Сыюань почуял неладное, провёл рукой по шевелюре и насупился: «Может, я просто слишком хорош собой, вот они и залюбовались?»
Он хотел выяснить правду, но когда попытался расспросить Хуаймина, тот уже переключился на другой разговор с Жуйчэном, и вклиниться Сыюаню не удалось.
Пришлось оставить эту мысль.
Вскоре из дома вышли жена старосты и Цзи Минчжэ, приглашая всех к столу.
Староста постарался на славу: стол ломaлся от незнакомых Хуаймину местных яств.
После коротких приветствий Сыюань сразу тянет палочки к блюду невнятного тёмного цвета.
Опыт с грибным соусом и шкварками научил его: внешность обманчива. Чем чуднее выглядит еда, тем она вкуснее.
Даже не утончая деталей, он отправил кусок в рот и тут же потянулся за следующим.
Староста, видя такой аппетит, решил не уточнять, что эта тёмная масса — запечённая кровь животных, дабы не портить юноше аппетит.
Остальные тоже пристроили палочки и уплетали за обе щёки.
Местная кухня отличалась смелостью: приправы сыпали щедро, сочетая в одном блюде и кислое, и сладкое, и горькое, и острое. Вековой опыт жителей довёл пропорции до идеала: вкус будоражил рецепторы, но не переходил границ. С непривычки казалось странно, но со второго укуса возникала настоящая зависимость.
Видя, с каким аппетитом гости уничтожают угощения, староста цвёл от счастья, а его супруга уже соображала, что собрать им с собой.
Атмосфера царила душевная. После ужина никто не спешил уходить: гости расположились во дворе вкусить вечерней прохлады и поболтать с хозяевами.
Деньгами участники не располагали, но съёмочная группа подготовила подарки, которые те с благодарностью вручили старосте.
Когда пришла пора прощаться, взрослые кликнули детей.
Цзи Юэюэ и Юй Сюаньсюань послушно подошли. Джамиль, хоть и скрипя зубами из страха перед отцом, тоже подплёлся ближе. И только Фу Сяосяо продолжал возиться с гусем.
Хуаймин поманил его рукой:
— Хватит, нам пора домой.
— Не хочу, я ещё не доиграл! — закапризничал малыш, подпрыгивая на месте.
— Завтра придешь, — отрезом ответил Хуаймин.
Сяосяо впал в раж и мёртвой хваткой вцепился в гусиную шею:
— Нет! Я хочу играть с гусем сегодня! Если не разрешишь, я заберу его с собой!
Хуаймин видовал, как хозяева дорожат птицей, и отдать её в деревянный домик они явно не согласятся:
— Нет, гусь остаётся здесь.
— Тогда я ещё поиграю! — выпятил губу Сяосяо. — Ну капельку, самую капелюшечку!
Мальчик не желал птице зла, но дети не всегда рассчитывают силу, а шея — место уязвимое. Поразмыслив пару секунд, Хуаймин смягчился:
— Ладно, только немного.
Повернувшись к Цзи Минчжэ, он сказал:
— Вы идите, мы с Сяосяо догоним чуть позже.
Минчжэ замялся:
— Уверены? Ночью дорога не из приятных.
Хуаймин улыбнулся:
— Всё в порядке, к тому же с нами сотрудники съёмочной группы.
Время приближалось к детскому сну, поэтому Минчжэ, подумав, согласился.
После ухода остальных Сяосяо провозился с птицей ещё полчаса и лишь на повторный зов Хуаймина неохотно подошел.
Взяв пасынка за руку и попрощавшись с семьёй старосты, Хуаймин пошагал к деревянному домику под залитым луной небом.
Инфраструктура здесь хромала: уличных фонарей вдоль деревенской грунтовки не водилось, приходилось рассчитывать лишь на лунный свет да тусклый луч фонарика.
В Сяосяо всё ещё бурлила энергия. Он не мог пройти и метра спокойно, подпрыгивая на ходу и держа отчима за руку.
Посмотрев на молча идущего Хуаймина, малыш закрутил пуговками-глазками и внезапно придумал проказу.
Прижавшись к Хуаймину своим горячим тельцем, он прикрыл рот ладошкой и таинственно шепнул:
— А ты знаешь, что ночью вылезают ужасные штуки?
Хуаймин с бесстрастным лицом взглянул на него:
— Какие ещё штуки?
Сяосяо почесал затылок, пытаясь вспомнить умное слово:
— Кажется… званые штуки.
Хуаймин паузу выдержал:
— Монстры, что ли?
— Точно, монстры! — радостно подхватил Сяосяо, пытаясь нагнать страху. — Они капец какие страшные! Едят таких взрослых, как ты, прямо целиком за один укус! И морды у них ужасные!
Фантазия понесла мальчика во все тяжкие:
— Они большие, как тигры! Зубы и когти — во! Как прыгнут!
И для пущего эффекта Сяосяо изобразил скрюченными пальчиками когти и пискляво зарычал:
— Р-р-р-ау!
Су Хуаймин: «…»
Сразу видно: сказок на ночь парню читают предостаточно.
Решив, что сыграл убедительно, Сяосяо гордо шмыгнул носом:
— Ну что, страшно тебе?
Актерская игра Сяосяо на Хуаймина впечатления не произвела.
Однако вокруг стояла непроглядная тьма, глухая тишина и полное ощущение оторванности от мира.
Пока не думаешь об этом — вроде и не страшно. Но этот мелкий проказник сам поднял тему.
А Хуаймин действительно боялся призраков. Раз уж атмосфера располагала, не испугаться было даже как-то неучтиво.
Уголок рта Хуаймина дернулся. Пытаясь сбить жуть, нагнетаемую детскими байками, он нарочито переспросил:
— А ты сам-то не боишься?
Сяосяо упёр руки в боки:
— Я? Да я их одним кулаком разнесу!
С этими словами он скопировал лихую позу героя из мультика и победоносно вскинул кулачок.
Заметив, что Хуаймин сменился в лице, Сяосяо не упустил случая поддеть его:
— Ну ты и трус! Даже слабее меня. Если монстр придет — беги скорее, ты же у нас бесполезный!
Малыш выпятил губку с предельно презрительным видом, возомнив себя супергероем, способным уложить десяток Хуайминов.
Впрочем, упоения собственной крутизной хватило ненадолго: его взгляд упал на темнеющее вдалеке поле.
Видимость ночью была нулевая. По обочинам угадывались лишь смутные, угрожающие силуэты.
И там, в густой траве, Сяосяо разглядел здоровый тёмный силуэт. Он сидел на корточках, посверкивая двумя огоньками-глазами, а сверху отчетливо просматривались два острых уха.
Вспомнив собственные тигриные байки, Сяосяо мгновенно лишился чувств в ногах. В груди всё сжалось, а от прежней спеси не осталось и следа.
Мамочки, тигр и впрямь пришёл!
Ещё минуту назад он мнил себя великим воином и дразнил отчима, а теперь до смерти перепугался и ища защиты у взрослого.
Опасаясь привлечь внимание хищника, малыш перебрал короткими ножками, вцепился в подол Хуаймина и прошептал:
— Второй папа… второй папа, прогони тигра…
Не получив ответа, Сяосяо хлопая ресницами обернулся.
Место, где только что стоял Су Хуаймин, было абсолютно пусто.
«…»
Су Хуаймина и след простыл.