Су Хуаймин провёл с управляющим немало времени, и они успели досконально изучить друг друга. Едва взглянув на никнейм и тон сообщений, он сразу понял: за экраном сидит не кто иной, как дворецкий семьи Фу.
Однако зрители в чате были не в курсе.
«Ха-ха-ха, это что за обезумевший шиппер?»
«Ну и фантазия! Ты кто вообще такой, откуда с такой точностью знаешь каждый шаг господина Фу?»
«Я и сам обожаю пару Су Хуаймина и господина Фу, но это же не мешает мне звать Хуаймина своей женушкой! [значок пса]»
«А я бунтарь по натуре! Женочка, женочка, женочка! Попробуй доберись до меня и укуси!»
«Ребята, попридержите коней. А вдруг господин Фу и правда смотрит эфир?!»
Су Хуаймин проигнорировал поток комментариев. Чтобы окончательно развеять сомнения, он осторожно спросил:
— Управляющий, это вы?
«Я управляющий, а не экономка: Это я! Мы тут всем домом смотрим вашу трансляцию. Вы держитесь просто великолепно, вы рождены быть звездой! Мы все от вас в полном восторге!! [летящие сердечки]»
Су Хуаймин словно наяву увидал умилённую ухмылку дворецкого по ту сторону экрана.
Когда тебя нахваливают перед многомиллионной аудиторией, вольно-невольно смутишься. Поскромничав, он вежливо поинтересовался:
— Ну что вы, я держался вполне обычно... Кстати, как вы там поживаете без нас?
«Я управляющий, а не экономка: У нас всё отлично, только очень скучаем по вам и маленькому молодому господину. Господин Фу все эти дни сидит дома. Хоть он и молчит, я-то знаю — он ждёт вашего возвращения! [значок ухмылки]»
Су Хуаймин запнулся. Вспомнив предыдущие откровения управляющего, он с сумбуром в душе переспросил:
— Фу Цзинфань... правда смотрит эфир?
«Я управляющий, а не экономка: Конечно! Правда, только что ненадолго отошёл, иначе я бы не осмелился писать всё это при нём... [падение ниц]»
Зрители, наблюдая, с какой непринуждённой лёгкостью Су Хуаймин беседует с этим пользователем и как свободно они упоминают Фу Цзинфаня, наконец начали о чём-то догадываться.
«Чёрт... Это что, реально не сумасшедший фанат, а настоящий управляющий господина Фу?!»
«Все, кто только что кричал "женушка", готовьтесь: завтра ваши компании обанкротятся!»
«Представляю, как господин Фу сейчас сидит с блокнотиком и записывает имена всех, кто зарился на его мужа... [выглядывает из-за угла]»
«Такой холодный и загадочный бизнесмен, а сам втихаря залипает на стрим с женушкой... Это даже мило!»
«Вот это контент! Законные супруги — самая сладкая парочка!»
В этот момент, судя по всему, возвратился сам Фу Цзинфань, потому что управляющий больше не рисковал писать в чат.
Су Хуаймин мысленно прокрутил свои поступки за последние дни и внезапно осознал упущение.
По легенде он безумно влюблён в Фу Цзинфаня. Проведя в разлуке столько времени, он должен был иссыхать от тоски, а сам даже ни разу не написал супругу, полностью вычеркнув его из памяти. Подобное поведение выглядело крайне подозрительно.
Су Хуаймин решил экстренно спасать положение.
Он замер, устремив взгляд в объектив камеры, будто пытаясь прозреть сквозь экран и увидеть Фу Цзинфаня.
В этот час тот, скорее всего, восседал в тёмно-сером домашнем костюме и очках в тонкой золотой оправе, перелистывая документы и лишь мельком бросая взгляды на экран ради отдыха.
Су Хуаймин слегка поджал губы. Его густые закрученные ресницы трепетно дрогнули, а когда он снова поднял глаза, в них проскользнула кроткая, зондирующая мягкость.
— Муж... — выдохнул он, едва заметно растягивая гласные, словно ластясь. — Ты здесь?
Голос Су Хуаймина почти не отличался от обычного, но внимательные зрители всё равно уловили в интонации особую, интимную нотку.
Если бы Су Хуаймин прямо в эфире принялся нарочито демонстрировать нежности, аудитория вряд ли бы поверила. Но чем сокровеннее и незаметнее проявлялось чувство, тем сильнее заводились фанаты.
Правда, на этот раз фокус внимания публики немного сместился.
«А-а-а-а! Су Хуаймин назвал меня мужем! Мне всё равно, отныне он — моя женушка!»
«Обожаю, когда этот красавчик говорит "муж"! Мой кинк просто взорвался!»
«Фу Цзинфань, доставай меч! Я вызываю тебя на смертельный бой за его сердце!»
«Ха-ха-ха-ха, в чате превышен лимит любителей чужих жён!»
«Ну вы и отчаянные! Сам господин Фу в эфире, а вы у него мужа отжимаете! [тычет пальцем]»
К счастью, Фу Цзинфань не обращал внимания на выходки зрителей. Спустя пару секунд в самом верху чата вспыхнул яркий премиум-комментарий, состоявший всего из одного слова:
«Хм.»
Сдержанный и холодный стиль разительно отличался от сообщений дворецкого. Сомнений не оставалось — писал сам глава семейства.
Су Хуаймин был вынужден продолжить этот неловкий диалог:
— Ты что-нибудь купил на распродаже?
«Нет.»
Су Хуаймин выдержал паузу и уточнил:
— Не успел урвать?
«Ничего не приглянулось.»
Короткую переписку зрители моментально разобрали на цитаты и словно написали по ней целое сочинение.
«Господин Фу гений! Прийти на торговый стрим и ничего не купить — это же прямым текстом сказать: "Я пришёл смотреть только на жену!"»
«Говорить такие страстные вещи ледяным тоном — это контрольный выстрел в сердце!»
«Ребята, я первым выпью эту бочку романтики за ваше здоровье!»
«Ха-ха-ха, предлагаю господину Фу сменить ник на "Подкаблучник со стажем"!»
Су Хуаймин видел комментарии, но не разделял общего восторга. Он прекрасно знал Фу Цзинфаня: тот открыл трансляцию исключительно под нажимом дворецкого, а вовсе не ради того, чтобы полюбоваться мужем.
Желая окончательно закрепить образ влюблённого супруга, Су Хуаймин изобразил некое подобие смущённого изумления и с невозмутимым лицом пробормотал:
— Так ты... правда пришёл посмотреть на меня?
Фраза предназначалась исключительно для публики, и ответа от Фу Цзинфаня он не ждал. Однако едва звуки затихли, над чатом снова засияло роскошное сообщение:
«Да. Пришёл посмотреть на тебя.»
Су Хуаймин: «...»
Он... он что, объелся психотропов?! Как он вообще мог такое ляпнуть?!!
Зрители не заметили, как одеревенело лицо Су Хуаймина. Увидев, что супруги беззастенчиво флиртуют на глазах у всех, они принялись наперебой пародировать эту сцену в чате:
«Братик, я тут покупаю товары на эфире... твой муж ведь не разозлится?»
«Я смотрю твои стримы уже несколько дней, но у меня нет никаких дурных мыслей! Я просто искренне восхищаюсь тобой... Твой муж ведь не станет ревновать?»
«Братик, ты же понимаешь, я просто шучу! Вы только не ссорьтесь из-за меня, ладно?»
«Братик, мне так страшно! Если твой муж захочет мне отомстить, ты ведь защитишь меня? Ты же знаешь, у меня нет связей, я пробиваюсь в этом городе совсем один, мне так тяжело... Не то что твой муж: у него есть всё, да ещё и такой замечательный супруг, как ты! 🥺🥺🥺»
Видя, насколько жалостливо звучат комментарии, Су Хуаймин принял их за чистую монету и, решив успокоить народ, произнёс:
— Не волнуйтесь. Фу Цзинфань очень великодушен, он не станет придавать этому значения. И уж точно мы не поссоримся из-за подобных мелочей.
После этих слов эфир на мгновение вымер.
Су Хуаймин говорил с настолько искренним видом, что стал похож на наивного парня, которого обвели вокруг пальца коварные соблазнители, а он ещё и защищает их перед своим партнером.
В следующую секунду чат взорвался бесконечной чередой «ха-ха-ха», среди которых то и дело мелькали слова: «Бедный Фу Цзинфань».
Су Хуаймин смотрел на экран с полным непониманием, недоумённо нахмурив брови. Зрители ведь сами боялись реакций Фу Цзинфаня! Он заступился за них, так почему теперь они сочувствуют его мужу?
Сидевший неподалёку Сунь Сыюань при виде этой картины закрыл лицо рукой. Похоже, Су Хуаймин был окончательно безнадёжен. Он ведь потратил столько сил, объясняя ему суть интриганов, да и сам Су Хуаймин несколько дней пристально наблюдал за Нинь Лэем... Как можно было снова так легко попасться на уловку с "зелёным чаем"?!!
Сыюаню не хотелось возиться с этим дубом, но, считая Хуаймина другом, бросить его в беде казалось не по-пацански.
Немного подумав, Сунь Сыюань подманил Хуаймина рукой.
Когда тот обернулся, Сыюань выразительно указал на Нинь Лэя, а затем залпом осушил чашку чая, активно корча мины и пытаясь донести намек.
Су Хуаймин замер на пару секунд, а затем его осенило:
— А-а, так это и есть «зелёный чай»!
Нинь Лэй: «...»
Что этот выскочка себе позволяет?! Сунь Сыюань тычет в его сторону, а Су Хуаймин вслух палит про "зелёный чай"?! Он что, прямо обозвал его двуличной стервой?!
Перебор!!!
Нинь Лэй едва не взбесился. Его нога нервно заколотила по полу, и если бы не объективы камер, он бы уже вцепился сопернику в горло.
Джамиль повернулся к отцу и, широко распахнув круглые глазенки, восхищённо воскликнул:
— Ого, папа! Ты сейчас прямо как Лысый Цян!
Услышав про "лысого", Нинь Лэй чуть не подпрыгнул на месте. Для артиста шевелюра — святое! Он судорожно взъерошил свои густые волосы и, со злобой уставившись на сына, процедил сквозь зубы:
— У твоего отца полно волос! Где ты тут увидел лысину?!
Джамиль покачал своей кругленькой головёнкой и с детской непосредственностью пояснил:
— Да не снаружи! У тебя просто выражение лица точь-в-точь как у него!
Услышав, что дело не во внешности, Нинь Лэй немного отмяк, а от осознания, что сын использует такие сложные слова, как "выражение лица", в его душе даже расцвела гордость. Голос его помягчел:
— И чем же оно похоже?
— Когда Лысого Цяна доводят до бешенства, а он не знает, как отомстить, он начинает точно так же топать ногами и корчить рожи! Всё один в один! — Глаза Джамиля сияли. Совершенно не соображая, как больно ранят его слова, он гордо заявил: — Я всем ребятам расскажу, что мой папа самый крутой, он лучше всех изображает Лысого Цяна!
Нинь Лэй: «...»
Нинь Лэй: «...»
Нинь Лэй: «...»
Спасибо за комплимент, дорогой сынок!
Получив от собственного ребёнка нож в спину, Нинь Лэй не мог даже выпустить пар. Переживая, действительно ли его лицо выглядело так глупо, он менялся в лице каждые две секунды — зрелище получалось поистине незабываемое.
Глаза Джамиля загорелись ещё ярче. Он подозвал остальных малышей, и они принялись шёпотом обсуждать гримасы его отца.
* * *
И перед камерами, и за их пределами царил полный хаос. Из запланированных сорока пяти минут на саму распродажу ушло от силы десять, а всё остальное время держалось на неловкой беседе Су Хуаймина и Фу Цзинфаня.
Это был самый бессодержательный прямой эфир в истории, но зрители остались в полном восторге. Переместившись в Вэйбо, они принялись с хохотом смаковать подробности, раз за разом выводя имя Су Хуаймина в топ трендов.
Сам Су Хуаймин прекрасно предчувствовал подобный исход. Чтобы сберечь нервы, он не долго думая просто удалил приложение с телефона.
Цзи Минчжэ, как самый старший и опытный в группе, подошёл и покровительственно похлопал его по плечу:
— Ты отлично справился. Если бы не ты, наш первый эфир закончился бы катастрофой.
Су Хуаймин выдавил вежливую улыбку, принимая похвалу.
Юй Жуйчэн, не найдя подходящих слов для комплимента, просто молча поднял большой палец.
Сунь Сыюань на это лишь закатил глаза:
— Ну и древность! Твой жест родом из семидесятых годов прошлого века, не меньше.
Юй Жуйчэн не согласился:
— И как же, по-твоему, надо хвалить, чтобы не выглядеть старомодно?
Сыюань на мгновение задумался, его глаза блеснули, и он выдал Су Хуаймину:
— А ты хорош! Заболтал всех обычной болтовнёй и тупо слил эфирное время. Красава!
Су Хуаймин: «...»
Ты сам-то со стороны слышишь, что несешь?! Если нечего сказать, лучше просто помолчи!
Су Хуаймин окончательно убедился в неадекватности приятеля и ради собственного душевного спокойствия решил держаться от него подальше.
Вернувшись в комнату, он сыграл пару партий на телефоне, как вдруг вспомнил о Фу Цзинфане.
Трансляция завершилась, и следовало закрепить достигнутый в эфире успех.
Су Хуаймин открыл чат с супругом, но его пальцы замерли над клавиатурой.
Их отношения с Фу Цзинфанем были далеки от непринуждённых. Что написать, чтобы оправдать долгое молчание и одновременно продемонстрировать глубокую привязанность?
Поразмыслив пару секунд, Су Хуаймин вспомнил утренние комментарии зрителей с их манерой "зелёного чая".
Он сам едва разобрался с этими манипуляциями, а уж Фу Цзинфань, сфокусированный исключительно на работе, гарантированно ничего в этом не смыслит.
Решив, что идея отличная, Су Хуаймин скопировал стиль фанатов и набрал сообщение:
«Сюсю, а не Сюсю-невеста: Муж, я такой глупый... Я совсем не умею угождать людям, как другие. Я знал, что ты занят и не любишь, когда тебя отвлекают, поэтому и не писал все эти дни. Ты ведь не сердишься на меня? Я знаю, ты не станешь злиться, ты ведь бережёшь меня, правда?»
Су Хуаймин остался доволен своей работой. Текст выглядел безупречно, и Фу Цзинфань обязан был клюнуть на такую покорность.
Посчитав дело сделанным, Хуаймин только собрался снова запустить игру, как телефон в его руке вибрирующе ожил.
Фу Цзинфань совершал прямой вызов.
Су Хуаймин растерялся, но кнопку ответа всё же нажал:
— Ты что-то хотел?
На том конце провода царила абсолютная тишина. Спустя секунду донёсся бархатистый, низкий голос Фу Цзинфаня:
— Похоже, всё-таки ты.
— А?
— Я уж грешным делом подумал, что у тебя украли телефон, — в голосе Фу Цзинфаня явно слышалась сдерживаемая ухмылка, — раз мне приходят подобные тексты.
Су Хуаймин: «...»
Он отчетливо уловил иронию в интонации мужа. Возразить было нечего, поэтому пришлось гнуть свою линию с каменным лицом:
— Не шути так. Это мои искренние чувства.
Судя по тону, Фу Цзинфань чувствовал себя более чем расслабленно. Су Хуаймин буквально видел, как тот откинулся на спинку дивана, снял очки и устало масажирует переносицу.
— Серьёзно?
— Абсолютно, — без единой эмоции на лице отрезал Су Хуаймин.
— Раз так, почему бы тебе не зачитать мне всё это вслух?
При мысли о том, чтобы произнести написанный бред вслух, по спине Су Хуаймина пробежал мороз. Набирать буквы на экране — это одно, но зачитывать эти сопли Фу Цзинфаню лично...
Су Хуаймин попытался сопротивляться:
— В этом правда есть необходимость?
Фу Цзинфань срубил его аргументы одной короткой фразой:
— Я хочу это услышать.
Су Хуаймин: «...» Ладно, хозяин — барин.
Он прочистил горло, отыскал отправленный текст и сделал глубокий вдох.
Всего пара строчек, дело на минуту. Главное — не принимать близко к сердцу. Если мне сам процесс не мерзок, пусть мучается тот, кто слушает!
Задействовав всю свою отрешённость, Су Хуаймин с полностью непроницаемым лицом зачитал текст тоном школьника, отвечающего у доски:
— Муж, я такой глупый...
Мучения сменили адресата. Фу Цзинфань выдержал ровно до третьей фразы, после чего перебил его:
— Ладно, достаточно.
Су Хуаймин мысленно скривился. Ему всё больше казалось, что Фу Цзинфань просто издевается над ним от скуки. Но учитывая их статус, высказать претензии влицо он не мог, оставалось только проглотить обиду.
Словно уловив смену его настроения, Фу Цзинфань сменил тему:
— Когда возвращаешься?
— Через три дня, — отстранённо уронил Су Хуаймин.
— Хорошо. Я буду ждать тебя дома.
— Угу, приеду сразу после съёмок.
Их диалог в этот момент напоминал обычный разговор супругов с многолетним стажем — без лишней патоки, но с глубоким пониманием друг друга.
— Пора отдыхать. Доброй ночи, — верный своей деловой хватке, Фу Цзинфань тут же положил трубку.
Су Хуаймин хотел было отменить отправку сообщения, но две минуты уже истекли. Действуя по принципу «с глаз долой — из сердца вон», он просто удалил переписку из памяти телефона.
Если я этого не вижу, значит, ничего и не было.
* * *
После переполоха с продажами съёмочная группа огласила новое задание: родителям предстояло своими руками сшить наряд для своего ребёнка, вложив в работу тепло и заботу. На второй день запланировали полноценный детский показ мод.
Поскольку Сунь Сыюань участвовал без пары, он решил, что глупое задание его не касается, и с чувством выполненного долга развалился на диване, закинув руки за голову.
Однако режиссёр остудил его пыл:
— Человек — сам себе лучший компаньон! Даже если рядом никого нет, можно позаботиться о себе любимом. Сунь Сыюань, ты сшьёшь наряд для себя — как подарок от чистого сердца.
Сыюань от такой наглости аж подскочил на диване, округлив глаза:
— Вы меня за идиота держите?!
Режиссёр, давний пленник непредсказуемого характера Сыюаня, предпочёл ослышаться:
— Вопрос решён. Утром других дел нет, можете отправляться на местный рынок за тканью и фурнитурой.
После ухода съёмочной группы Сыюань продолжал метать молнии. Цзи Минчжэ привычно взял на себя роль миротворца и принялся его успокаивать.
Юй Жуйчэн тем временем подойдя к Су Хуаймину, тихо спросил:
— Ты что думаешь делать?
— Куплю какую-нибудь ткань да сшею что-нибудь для Сяосяо. А ты?
Жуйчэн, никогда в жизни не державший в руках иголку с ниткой, только кивнул:
— Да я, пожалуй, так же.
Компания отправилась на местный базар. Сунь Сыюань всю дорогу бубнил под нос, но оставаться в пустом доме не захотел и увязался следом.
Сельский рынок поражал размахом: помимо рядов с овощами и лавок с едой, здесь обнаружился целый торговый переулок. Поплутав по нему, они набрели на магазинчик тканей.
Нинь Лэй оглядел ассортимент, но внутрь заходить не стал, устремившись дальше.
— Ты не будешь брать здесь? — удивился Цзи Минчжэ.
Нинь Лэй, гениальная задумка которого требовала секретности, лишь загадочно улыбнулся:
— Тут нет нужного материала. Я пройдусь ещё немного.
Минчжэ не стал расспрашивать.
В соседней лавке Нинь Лэй отыскал пряжу. Он задумал связать для Джамиля свитер. Это не только продемонстрирует фанатам его безграничную отцовскую любовь, но и создаст невероятно тёплый, душевный образ на экране.
Идея казалась блестящей, и Нинь Лэй с воодушевлением принялся подбирать нитки, совершенно не боясь кропотливой работы.
Тем временем остальные выбирали ткань.
Поскольку наряд предназначался для Фу Сяосяо, Су Хуаймин предоставил право выбора самому мальчику:
— Сяосяо, какой цвет тебе больше нравится?
Малыш серьёзно надул щекастое личико и с видом эксперта почти десять минут изучал рулоны. Наконец его пухлый пальчик ткнулся в крайний рулон:
— Вот этот!
Су Хуаймин проследил за его рукой и лишился дара речи.
У детей весьма специфический вкус. Сяосяо выбрал ядовито-салатовый цвет, напоминающий свежепробившийся сорняк. Выглядеть в таком оттенке прилично не смог бы ни один человек на планете.
— Ты точно уверен? — переспросил Хуаймин.
Сяосяо замялся, почесывая затылок:
— Вообще-то мне ещё вот этот зелёный нравится...
Су Хуаймин с ужасом увидел, как палец мальчика переместился на кислотно-зелёную ткань, выжигающую сетчатку.
... Салатовый на её фоне казался верхом элегантности.
— И тебе правда-правда нравится именно этот?
— Очень-очень! — Сяосяо закивал, точно заведенный.
Видя такой настрой, Су Хуаймин не стал спорить и попросил продавца отрезать салатовый отрез.
Подбежавший Сунь Сыюань хихикнул:
— Решил под младенца закосить в таком цвете?
Сяосяо упёр ручонки в бока и с достоинством выпятил грудь:
— Я и так маленький! Мне косить не надо!
Сунь Сыюань: «...»
Получив отпор от трёхлетнего ребёнка, он лишь нервно дернул уголком рта:
— Ну-ну... Тебе очень идёт.
Сяосяо гордо фыркнул и наконец остался доволен.
Вкусы Цзи Юэюэ и Юй Сюаньсюаня оказались куда более традиционными: девочка выбрала нежно-розовый отрез, а мальчик — кипенно-белый.
Расплатившись, группа прихватила на рынке местных фруктов и отправилась обратным путем.
Следующие два дня съёмочная группа не досаждала участникам заданиями, предоставив им полную свободу творчества.
Нинь Лэй, никогда в жизни не державший в руках спицы, потратил полдня только на то, чтобы научиться набирать петли. Опасаясь не успеть, он ковырялся с вязанием каждую свободную минуту, сидя в комнате до трёх часов ночи.
Глядя на его усердие, остальные участники тоже забеспокоились и заперлись по комнатам.
И только Су Хуаймин с Сунь Сыюанем вели привычный образ жизни, словно их это вообще не касалось.
Зрители в эфире недоумевали:
«Они что, вообще забили на задание?»
«Ну от Сыюаня другого и не ждали, но Су Хуаймин-то куда?»
«Ага, Сяосяо так ждал этот костюм... Если Хуаймин сделает тяп-ляп, малыш ужасно расстроится!»
«Дети всё чувствуют! Такая беспечность может оставить травму на всю жизнь!»
«Су Хуаймин типичный отчим, ему плевать на чувства ребёнка. Это же чистой воды издевательство!»
Волна негатива готова была захлестнуть чат, но за полтора сезона у Су Хуаймина сформировалась внушительная база защитников. Они призвали не делать преждевременных выводов и дождаться результатов.
Режиссёр, чуя жареное, заранее подогрел интерес в соцсетях, так что к началу показа у экранов собралась огромная аудитория.
Платформу перед домом оформили в виде импровизированного подиума, а на роль ведущего пригласили известного шоумена.
— Приветствуем вас на нашем ежегодном детском показе мод! Сегодня четыре замечательных малыша и один особый гость продемонстрируют наряды, сшитые для них с любовью. Вы готовы?!
Цзи Минчжэ и Нинь Лэй дружно поддержали ведущего, а из-за кулис уже доносилось радостное щебетание детей.
— А открывать наш показ будет самый взрослый "малыш" — Сунь Сыюань! Встречайте его бурными аплодисментами!
Сыюань за кулисами от слова "малыш" выразительно закатил глаза.
Когда занавес раздвинулся, он с абсолютно каменным лицом прошествовал по подиуму.
Он даже не прикоснулся к иголке: просто обмотал кусок чёрной ткани вокруг шеи, завязав её узлом на манер плаща поверх обычной одежды.
Ведущий не растерялся:
— Какая стильная чёрная накидка! На секунду мне показалось, что я смотрю историческую дораму с Сыюанем в главной роли. Но всё же... Можно ли считать это полноценным костюмом? Пусть на этот вопрос ответят наши юные эксперты!
из окна высунулась голова Юй Сюаньсюаня:
— Не считово! Братик Сунь не снял свою одежду!
— Ага, он должен был остаться в одном плаще!
— Он бы тогда с голой попой ходил?
И тут раздался тоненький голосок Цзи Юэюэ:
— Не надо! Мама говорила, если смотреть на такое, глазки заболеют!
Сыюань от этих слов густо покраснел, но ради сохранения лица буркнул:
— Кто сказал, что я собирался раздеваться? Ладно, признаю, плащ — это не костюм. Ставьте меня на последнее место.
Ему было плевать на оценки, поэтому он со спокойной душой уселся рядом с Су Хуаймином.
— Что ж, тогда встречаем второго участника! — провозгласил ведущий.
На подиум, пытаясь изобразить модельную походку, выскочил Юй Сюаньсюань. Правда, вышло кривовато — он едва не врезался в Су Хуаймина.
При виде его наряда взрослые дружно лишились дара речи.
Юй Жуйчэн честно старался, но, не имея опыта, просто прорезал дыру посередине белого полотна. Натянутое на ребёнка, оно закрывало его с головы до пят. Сюаньсюань казался летающим приведением.
Зато сам мальчик был в полном восторге и принялся танцевать прямо на подиуме, смахивая на шамана во время ритуала.
Следующей вышагивала Цзи Юэюэ.
Цзи Минчжэ казался самым основательным родителем, и все ждали от него чего-то достойного. Но реальность превзошла все ожидания.
Не рассчитав выкройку, Минчжэ изрезал ткань на полосы и просто плотно обмотал ими ручки и ножки дочери. Девочка напоминала розовую мумию.
В сочетании с "привидением" Сюаньсюанем это выглядело как парад на Хэллоуин.
— Я хотел сшить платье, — виновато развёл руками Цзи Минчжэ, — но изрезал весь материал. Денег на новый не было, пришлось импровизировать.
Юй Жуйчэн сочувственно похлопал коллегу по плечу — он слишком хорошо его понимал.
Следом появился Джамиль. На фоне предыдущих "шедевров" Нинь Лэй действительно блистал.
Он связал сыну отличный чёрный свитер с мультяшным персонажем на груди. Пусть в такую погоду в нем было жарковато, но наряд выглядел как настоящая одежда.
Нинь Лэй сиял от гордости, считая, что победа у него в кармане.
Комментарии в сети тоже сменили тон:
«Нинь Лэй реально постарался!»
«Он так любит Джамиля, отличный отец!»
«Вот такие люди и должны участвовать в шоу, не то что Су Хуаймин!»
И вот настал черёд Фу Сяосяо.
Поскольку Су Хуаймин эти дни совершенно не напрягался, а цвет ткани был просто катастрофическим, Нинь Лэй заранее праздновал триумф.
Под аплодисменты на подиум выбежал Сяосяо.
Малыш от избытка чувств крутился волчком, вместо того чтобы просто идти, но это лишь придавало его наряду невероятную динамику.
Су Хуаймин действительно не потратил много сил, но на фоне остальных его работа выглядела как произведение искусства. Он оказался тем самым двоечником, который за ночь перед экзаменом вызубрил всё и получил высший балл.
Используя салатовую ткань, Су Хуаймин обыграл тему весеннего побега: пуговицы были выполнены в форме нежных листочков, а сам крой сочетал элементы традиционного китайского ханьфу и лёгкого фэнтези.
Чат вспыхнул с новой силой:
«Ого! А наряд-то реально крутой!»
«Цвет специфический, но Сяосяо в нём просто прелесть!»
«Я учусь на дизайнера и могу сказать точно: Су Хуаймин явно разбирается в крое!»
«Ха-ха-ха, где там те, кто орал, что Хуаймин плохой отец? Выкусите!»
Хейтеры пытались огрызаться, но их голоса тонули в потоке восторгов.
На площадке же царила атмосфера чистого восхищения. Цзи Минчжэ искренне похвалил:
— Сю, ты раньше не занимался дизайном? Костюм выглядит как с настоящего показа!
Юй Жуйчэн же просто разглядывал ровные, аккуратные швы, с небывалым уважением глядя на Су Хуаймина. Для него человек, умеющий пользоваться иголкой, был почти божеством.
А сам Сяосяо буквально светился от счастья. Он расправил плечи и, точно гордый павлин, демонстрировал наряд каждому присутствующему.
Будучи щедрым мальчиком, он не забыл и про любимого отца. Прибежав к Су Хуаймину, он снизу вверх уставился на него сияющими глазами:
— Папа, а ткань ещё осталась?
— Да, немного есть.
Сяосяо встал на цыпочки, едва не утыкаясь носом в Хуаймина:
— А сшей из неё что-нибудь для старшего папы!
Су Хуаймин замер.
Выдержать такой салатовый цвет мог далеко не каждый, и даже сногсшибательная внешность Фу Цзинфаня тут вряд ли бы спасла.
— Остался совсем маленький кусочек, на одежду для папы не хватит, — попытался откреститься он.
Сяосяо огорчённо надул губы, задумчиво подперев щёку кулачком. Внезапно его лицо озарилось:
— Тогда сделай для него что-нибудь другое!
— Другое? — Су Хуаймин всё ещё не чуял подвоха. — Например?
Сяосяо обвёл взглядом присутствующих и радостно воскликнул:
— Сделай папе шляпу! Нежно-зелёную шляпу!
Вокруг мгновенно воцарилась звонкая тишина. Все присутствующие уставились на малыша.
Перед глазами Су Хуаймина возникла картина, от которой мозг окончательно отказал:
— Сде... сделать твоему папе зеленое головное убранство?!
Сяосяо закивал, как заведенный:
— Ага! Папе очень пойдёт зелёная шляпа!
Су Хуаймин: «...»
Су Хуаймин: «...»
Су Хуаймин: «...»
Собственными руками вручить Фу Цзинфаню зелёную шляпу — да после такого предки рода Фу в гробах перевернутся от позора!
Фу Цзинфань... Твой сынок — просто эталон сыновней почтительности!