— Нет-нет-нет-нет... — от испуга Юй Жуйчэн даже заикаться начал.
Су Хуаймин же сохранял абсолютно невозмутимый вид. Подумаешь, временно побыть не человеком, а растением — экая невидаль.
Юй Жуйчэн лишился дара речи.
Какая же это невидаль?! Да любой другой на его месте уже с кулаками бы кинулся за такие слова!
— Можешь считать меня травинкой, кустиком или кочаном капусты, — продолжал неторопливо Хуаймин. — Я молчу, внимания не привлекаю, так что мешать тебе не буду.
Жуйчэн чувствовал, что собеседник искренне пытается его поддержать, пусть и выбранный способ звучал диковато. В душе смешались благодарность и замешательство.
— Спасибо, — с трудом выдавил он, кивнув.
Су Хуаймин хлопнул его по плечу и уже собрался что-то сказать, как вдруг замер.
— Совсем забыл: капуста не должна хлопать людей по плечу.
Пробормотав это, он убрал руку и вновь вальяжно откинулся на шезлонге.
Глядя на то, с каким усердием Су Хуаймин изображает кочан капусты, Юй Жуйчэн почувствовал неописуемую гамму чувств. Губы его дрогнули, и он не сдержал смешка.
Опасаясь задеть чувства Хуаймина, Жуйчэн изо всех сил подавлял смех, отчего животу стало больно, а из глаз чуть не брызнули слёзы.
Пусть Юй Жуйчэн и любил петь, по натуре он совершенно не подходил для работы перед камерами. Оказываясь в незнакомой обстановке и зная, что за ним наблюдают тысячи глаз, он сковывался, боясь проявить настоящего себя.
Но сейчас он смеялся от души, абсолютно забыв обо всём на свете. Тягостное напряжение и давненько копившийся стресс испарились без следа.
Запыхавшийся Жуйчэн откинулся на спинку шезлонга и жадно вдохнул чистый горный воздух. Перед ними простирался величественный, бескрайний пейзаж, и на душе стало так же просторно и легко. Улыбка никак не сходила с его лица.
Словно что-то почувствовав, он повернул голову.
Су Хуаймин, до этого казавшийся спящим, слегка приоткрыл один глаз и с теплой улыбкой наблюдал за ним.
Заметив, что Жуйчэн пришёл в себя, Хуаймин улыбнулся ещё шире, отвернулся, снова смежил веки и со спокойной душой погрузился в сон.
Юй Жуйчэн опешил. До него только сейчас дошло: Хуаймин с самого начала уловил его подавленное состояние! Вся эта чушь про капусту была лишь для того, чтобы развеселить его и снять напряжение.
Осознание этого заставило Жуйчэна замереть. Мысли в голове смешались.
Никто и никогда не помогал ему вот так — без громких слов и нравоучений. Ни с кем прежде ему не было настолько просто и комфортно.
В Су Хуаймине кроилась удивительная магия: рядом с ним моментально исчезали любые защитные барьеры, и к нему невольно хотелось тянуться. Жуйчэн чувствовал это и раньше, но опасался сделать шаг навстречу. А Хуаймин сокрушил эту стену буквально парой фраз.
Жуйчэн ещё долго не мог отвести взгляда от спящего Хуаймина. Затем он тихо перевёл взор на горные вершины, устроился поудобнее, зажмурился и позволил себе раствориться в шуме природы, отдавшись безмятежному сну.
* * *
Вскоре съёмочная группа объявила новое задание: помочь местным жителям наносить воды.
В домах были и колодцы, и водопровод, однако деревенские по старой привычке ходили к небольшому ручью.
Именно этому ручью поселок обязан своим существованием. Поколения сельчан росли на его воде, и в памяти каждого жителя журчание ручья связывалось с детством, а вкус той чистой, сладковатой воды оставался незабываемым.
В деревне жили одинокие пожилые люди, которым трудно было ходить к ручью — дорога в обе стороны давалась им с большим трудом. Однако старики тосковали по привычному вкусу и мечтали снова испить родниковой водицы, поэтому попросили участников о помощи.
Староста привел Су Хуаймина и остальных к берегу.
Ручей поражал своей прозрачностью: на дне отчетливо просматривалась гладкая галька, а в лучах солнца водная гладь искрилась, словно усыпанная драгоценной крошкой.
В летний зной, глядя на такую хрустальную прохладу, так и подмывало окунуться с головой.
Староста застыл у воды с гордым видом:
— Наш ручей не пересыхает никогда, даже в самую лютую засуху! Можно сказать, предки наши только им и спасались. А уж вода до того сладкая — в городе вашей бутилированной, что по десятке за бутылку толкают, до нашей бежать и бежать!
Цзи Минчжэ и Су Хуаймин понимающе кивнули. Сунь Сыюань же стоял в стороне, засунув руки в карманы, с абсолютно равнодушным видом.
Староста с душой зачерпнул ковшом воды и протянул гостям.
Су Хуаймин принял ковш и сделал глоток.
Вода и впрямь оказалась удивительно студёной и сладковатой — казалось, с первым же глотком навалившаяся усталость испарилась.
Цзи Минчжэ тоже попробовал и похвалил воду. Лишь избалованный Сунь Сыюань брезговал пить из общего ковша сырую нефильтрованную воду.
Однако тут до его ушей донёсся разговор Хуаймина со старостой.
Фокус внимания Су Хуаймина, как всегда, отличался оригинальностью:
— Дядюшка староста, я смотрю, у вас в деревне у всех такие густые шевелюры. Неужели всё дело в ручье?
Староста убедительно закивал:
— А то как же! Сын мой в городе работает, так на днях звонил по видеосвязи... Ох, мамочки... — Староста понизил голос до шепота: — У его коллег на макушках по три волосины осталось, а некоторые и вовсе лысые как колено! Зачёсывают оставшиеся прядки, смотреть больно! А у моего хлопца волос — во! Густые, густые, черепа не видать! Да вы на меня гляньте!
Как человек прямой, староста тут же запустил пятерню в шевелюру и со всей силы потянул, демонстрируя недюжинную густоту.
Су Хуаймин кивнул с глубокомысленным видом:
— И у всех деревенских так?
— Да у нас в деревне самые лучшие волосы на всю округу! — с гордостью заявил староста. — В соседних-то сёлах из этого ручья не пьют, далековато им ходить.
— Выходит, и впрямь целебная водица, — согласился Хуаймин.
Слыша похвалу любимому ручью, староста разошёлся пуще прежнего, расписывая его свойства так, словно это был животворный эликсир.
Выглядел староста настолько простодушно и искренне, что усомниться в его словах было невозможно.
Сунь Сыюань с нерешительностью воззрился на ковш в своих руках. Внутри него шла бурная борьба, длившаяся от силы секунду, после чего он запрокинул голову и выпил всё до капли.
Вода действительно оказалась изумительной — куда вкуснее дорогущей минералки в пафосных бутылках.
Но главное — эффект!
Кто из современной молодёжи не мечтает о роскошной, густой шевелюре?!
Сунь Сыюань, свято блюдавший свой образ айдола, с независимым видом уставился на пейзаж, делая вид, будто просто прогуливается. Небрежно приблизившись к ручью с глубокомысленным «что-то пить захотелось», он зачерпнул полный ковш и в несколько жадных глотков осушил его.
Работали гости на совесть, но едва выдавалась свободная минута, как они поочерёдно бегали к ручью.
Цзи Минчжэ — утончённый и сдержанный, Юй Жуйчэн — суровый и брутальный, Сунь Сыюань — дерзкий бунтарь, да и Нинь Лэй — все они превратились в настоящих водохлёбов. С хищным блеском в глазах они смотрели на ручей, готовые припасть к нему губами и пить без остановки.
Вскоре животы у всех раздулись до пределов. Сунь Сыюань даже громко срыгнул, но всё равно продолжал плотоядно коситься на воду, прикидывая, как бы унести пару канистр с собой.
Староста, глядя на это безумие, выпал в осадок. Не смея спросить напрямую, он лишь подавал знаки Су Хуаймину, мол, не повредились ли его товарищи умом?
Зрители в прямом эфире тоже не упустили момент:
[Ахахахаха! Это что, шоу на скорость выпитой воды?!]
[Умираю с них! Они же сейчас лопнут!]
[Кто бы мог подумать, что у знаменитостей тоже проблемы с выпадением волос! На душе аж потеплело ахаха]
[Честно говоря, услышав про густоту шевелюры, я бы сам туда башкою нырнул, ололо]
[Эх, больная тема современности... Облысение не щадит никого]
[Умоляю, дайте испить целебной водицы! Но я же не могу приехать в эту глушь, что делать?!]
[Дело за малым: пусть Су Хуаймин организует совместные закупки!]
[Точно-точно! Пусть везёт грибной соус и канистры с ручья!]
[Мы же все тут свои, пусть Хуаймин проставится за свой счёт (смеющийся смайлик)]
[Тогда я готов стать его фанатом на один день (смайлик с ухмылкой)]
Помимо Хуаймина и четверых малышей, все остальные набили животы так, что едва переставляли ноги, разнеся воду по домам подопечных стариков.
Пожилые люди были растроганы до слёз, усаживали гостей отдохнуть и, думая, что те не пробовали местной воды, принялись заваривать им чай на той самой родниковой.
Самое удивительное — Сунь Сыюань и компания даже не подумали отказаться! Они с готовностью уселись за стол и выдули ещё по две чашки, свято веря, что с каждым глотком на макушке прибавляется по пару волосин.
* * *
Вернувшись в деревянный домик, «водохлёбы» едва смогли впихнуть в себя пару ложек обеда — животы были залиты водой до отказа, и при каждом шаге внутри них что-то явственно булькало.
После обеда Су Хуаймин отправился на тихий час. А вот Сунь Сыюань от переедания уснуть не смог. Как раз в это время съёмочная группа подогнала новое задание, и он — невиданное дело! — взялся за работу.
Ему просто стало любопытно: за всю свою жизнь он ни разу в руках топора не держал и хотел попробовать поколоть дрова.
Дети же находились в том самом возрасте, когда энергия бьёт ключом. Фу Сяосяо, пышущий здоровьем и силой словно маленький бычок, не мог уснуть даже рядом с главным снотворным проекта — Су Хуаймином.
Он подбил не только Юй Сюаньсюаня, но и обычно послушную Цзи Юэюэ. Услышав шум во дворе, троица любопытных малышей выскочила наружу и уставилась на Сунь Сыюаня с топором.
Впрочем, внимание к Сыюаню длилось ровно секунду — затем их взгляды приковала к себе картина в углу двора.
Джамиль сидел на корточках, свернувшись маленьким комочком. Перед ним стоял крупный пёс почти с него ростом. Совершенно чёрный, с круглыми, умными и добрыми глазами, пёс кротко сидел и позволял мальчику гладить себя.
Завидев собаку, Фу Сяосяо и остальные с горящими глазами бросились к ним.
Джамиль радостно улыбнулся им навстречу, но вдруг словно что-то вспомнил, испуганно оглянулся и застенчиво отступил в сторону.
Малыши, впрочем, его замешательства не заметили. Они облепили пса со всех сторон, с нескрываемым восторгом разглядывая нового друга.
Бесстрашный Сяосяо сразу же потянул руки к собачьей голове.
Шерсть у пса была густой, но из-за того, что его давно не мыли, слегка жестковатой.
Примеру Сяосяо тут же последовали Юй Сюаньсюань и Цзи Юэюэ. Они несмело погладили пса по холке и осторожно потрогали его за уши, боясь причинить боль.
— Какой мягкий! Какой милый!
— Я так люблю собачек! Можно он сегодня со мной спать будет?
— У него ушки горячие... Он что, заболел?
Чёрный пёс проявлял к человеческим детёнышам ангельское терпение. В его тёмных глазах светилась ласка. Он смирно сидел, пока малыши гамонили вокруг, а заметив, что маленькая Юэюэ не достаёт до его макушки, сам покорно наклонил голову прямо ей под ладошку.
Джамиль, видя, как ребята восторгаются приведённым им псом, расцвёл от счастья и моментально забыл о стеснении:
— А он супер-пупер умный! Я застрял на улице и не знал, куда идти, а он меня домой привёл!
— Ух ты-ы-ы! Дядюшка пёс, ты такой крутой! — Восторженная Юэюэ затаила дыхание.
Пёс сделал шаг к девочке и снова подставил голову под её нежные пальчики.
Глаза Юэюэ, и без того похожие на два чёрных агата, засияли от радости. Не упуская шанса, она с наслаждением гладила мягкую шерстку.
Фу Сяосяо, не знающий устали, принялся допытываться:
— А где ты его нашёл?
Джамиль был сыном Нинь Лэя. Хотя дети снимались вместе уже несколько дней, Джамиль держался обособленно. Это был их первый полноценный разговор.
По натуре Джамиль был мальчиком общительным и самым старшим в этой компании. Нахохлившись, он гордо выпятил грудь:
— Он лежал под деревом! Увидел, что я заблудился, и сам привёл меня назад!
Джамиль промолчал о том, как испугался, заплутав, и расплакался, а пёс ходил вокруг него, тыкался носом в ладони и скулил, пока мальчик не успокоился и не пошёл за ним к дому.
Юй Сюаньсюань удивлённо поинтересовался:
— Он что, сам тебе сказал, что поведёт домой?
Джамиль уверенно закивал:
— Ага! Так и сказал!
— Ого, ты умеешь разговаривать с собаками! — Сяосяо не мог пропустить такое событие. — И как же он это сказал?
— Э-э... дайте вспомнить... — Джамиль наморщил лобик, почесал затылок и вдохновенно залаял: — Гав-гав-гав-гав-гав!
Сунь Сыюань, наблюдавший за этой «серьёзной» беседой, застыл с топором в руках.
Глядя на вдохновлённого Джамиля и на Сяосяо с Сюаньсюанем, которые с умным видом пытались расшифровать собачий язык, Сыюань не выдержал. Он согнулся пополам и забился в истерическом хохоте, чуть не покатившись по земле.
Малыши недоумённо уставились на взрослого.
— С этим дядей всё в порядке? — заботливо спросила Юэюэ, будучи доброй душой.
Фу Сяосяо с глубокомысленным видом приложил палец к виску и шепнул:
— У него, как и у моего отчима, тут немножко того... сдвиг.
Юй Сюаньсюань перепугался:
— Это очень опасно? Он что, теперь...
Не успел он договорить, как глаза Юэюэ наполнились слезами, и она вот-вот готова была зарыдать:
— Что же делать?! Я же ещё не угостила дядю Су жареной курочкой! Он мне так нравится... Я не хочу, чтобы он ублирал!
Увидев, что любимая подружка расплакалась, Сяосяо понял, что натворил, и запаниковал:
— Не-не-не! Он не умрёт! Я гарантирую!!
Юэюэ, шмыгая носом, посмотрела на него сквозь слезинки:
— Плавда?
Сяосяо закивал как заведенный, готовый поклясться чем угодно:
— Честное слово! Он точно доживёт до того дня, когда ты угостишь его курицей! А вот на следующий день уже точно отдаст концы!!
Сунь Сыюань при этих словах чуть не задохнулся от нового приступа хохота.
«Ну и сыночек у тебя, Су Хуаймин! Вот уж действительно — сыновняя любовь до гроба!»
Юэюэ хоть и смутилась от таких странных подробностей, но всё же кивнула:
— Ну... ладно.
Заметив, что девочка всё ещё шмыгает носом, Сяосяо и Сюаньсюань растерянно замерли. В этот момент Джамиль решительно шагнул вперёд:
— Сестрёнка Юэюэ, у тебя такая красивая улыбка! Улыбнись ещё, а?
От похвалы Юэюэ засмущалась, уголки её губ поползли вверх, и она мило пролепетала:
— Спасибо... А как тебя зовут, братик?
Джамиль мгновенно застыл. Его пухлые ручки сжали подол футболки, он виновато опустил голову, не в силах смотреть ребятам в глаза.
Подождав полминуты, он осторожно поднял взгляд и увидел, что малыши всё ещё с любопытством ждут ответа.
Сжав кулачки, он пересилил себя и выдохнул:
— Меня зовут... Джамиль.
Он терпеть не мог своё имя. Из-за него он казался белой вороной, и каждый раз при знакомстве ему хотелось провалиться сквозь землю.
Отец настаивал, чтобы его звали именно так, утверждая, будто это ради его же блага. Но мальчик искренне не понимал, что хорошего в таком странном имени.
Раньше другие дети, услышав его имя, всегда тыкали в него пальцами и смеялись, а он стоял красный от стыда. Джамиль ждал, что и сейчас всё повторится.
Но всё произошло совсем иначе.
Фу Сяосяо сделал шаг вперёд, уткнулся носом почти в самое лицо Джамиля и восторженно возопил:
— Вау! Какое крутое имя! Чжалэми — «Жареный рис»! Звучит просто супер-пупер мощно!
С этими словами Сяосяо скопировал позу из любимого мультика, скрестил руки на груди и сделав зверское лицо, «выдал супер-атаку»:
— Приём "Жареный рис"! Бах-бах-бах, ха-ха!
Юй Сюаньсюань тут же подхватил игру:
— Волна "Жареного риса"! Тра-та-та-та!
А вот у Юэюэ ход мыслей был совсем иным.
«Жареный рис... Это как сладкая кукуруза?»
Представив вкуснятину, девочка засияла:
— Мне тоже очень нравится это имя! Как будто вкусностями пахнет!
Джамиль совершенно не успевал за их безумной логикой, но, заразившись общей радостью, расплылся в счастливой улыбке.
Его впервые в жизни похвалили за имя!
И впервые в жизни оно кому-то понравилось!
Все четверо малышей пришли в неописуемый восторг и тут же образовали дружную компанию.
Сыюань, слушая их звонкий смех, вспомнил о своих обязанностях взрослого:
— Эй, мелюзга, идите играть на сухую площадку, нечего в грязи толкаться!
Дети послушно перебрались на ровное место.
Сунь Сыюань со спокойной душой вернулся к дровам. Чёрный пёс, как верный страж, увязался за Юэюэ и ни на шаг от неё не отходил.
Услышав глухие удары топора, Юэюэ побоялась, что пёс испугается шума, и накрыла его уши своими маленькими белыми ладошками.
Заметив это, игравший рядом Сюаньсюань подошёл и прикрыл своими руками ушки Юэюэ.
Джамиль подумал, что это такая игра, и накрыл уши Сюаньсюаня. Фу Сяосяо встал на цыпочки и, изрядно повозившись, дотянулся до ушей Джамиля.
... А как же его собственные уши?
Сяосяо задумался на пару секунд и решил обратиться к высшим силам:
— Брат Сыюань, а можешь закрыть мне уши?
Сунь Сыюань, находивший эту четвёрку невероятно забавной, поддался детскому порыву, подошёл и накрыл уши Сяосяо ладонями.
Так они простояли целую минуту в абсолютной тишине.
Не выдержав, Сыюань спросил:
— Ребят, а вы чем вообще занимаетесь?
— Ты меня ни о чём не спрашивай, — на полном серьёзе ответил Сяосяо. — Мне уши закрыли, я ничего не слышу.
Сунь Сыюань лишился дара речи.
«Вообще-то ты меня прекрасно услышал!»
Сыюань перефразировал:
— Ну ладно, зато я тебя слышу.
Сяосяо протяжно ойкнул, восторженно воззрившись на Сыюаня. Надо же, какой умный дядя!
Сыюань от такого взгляда гордости не почувствовал, лишь вздохнул и переспросил:
— Так зачем вы уши-то заткнули?
Сяосяо с важным видом объяснил:
— Дрова бабах-бабах делают очень громко! Если уши закрыть — ничего не слышно!
Дрова бабах-бабах... Топор?!
Сыюань оглянулся на колоду — там, естественно, никого не было.
Губы его нервно задрожали. Эта четвёрка его окончательно доконала.
Его же самого сюда притащили! Дрова колоть некому, откуда тут взяться шуму?!
Заткнули уши называется... от абсолютной тишины!