Су Хуаймин, кривя душой, отвесил комплимент:
— Фу Цзинфань — действительно выдающийся человек. Настоящий образец самодисциплины, мне до него расти и расти.
В понимании управляющего любовь неотделима от искреннего восхищения. Услышав такие слова, дворецкий окончательно удостоверился: молодой господин без ума от главы семейства. Сердце старика наполнилось глубоким умиротворением.
— Вы и сами невероятный человек, господин Су, — от чистого сердца произнёс управляющий. — Вы с господином Фу — идеальная пара.
Су Хуаймин от этих слов внутренне содрогнулся и замахал руками в глубочайшем ужасе.
«Нет-нет-нет, избави бог быть с ним параллельными рельсами в этой безумной скачке!
Если Фу Цзинфань заставит меня соблюдать его режим и вкалывать без сна, я плевать хотел на сюжетную линию — сразу подам на развод!
В этой жизни я пахать как проклятый точно не собираюсь!»
Управляющий тем временем с упоением продолжал расписывать подвиги хозяина. Он надеялся произвести на Су Хуаймина неизгладимое впечатление, но достигал ровно противоположного эффекта: бедный юноша слушал эти хроники с растущим священным трепетом.
Фу Цзинфань в пятнадцать лет спал по три часа в сутки на протяжении трёх месяцев подряд, лишь бы досрочно подготовить документы и поступить в зарубежный университет.
Открывая свой первый бизнес в студенческие годы, он полгода не появлялся дома, не щадя сил вырывал победу у конкурентов и в итоге стал восходящей звездой Уолл-стрит.
Вернувшись на родину, чтобы восстановить империю Фуши, он за один месяц заграбастал крупнейшего клиента в стране, в процессе чего половина его проектной команды облысела от стресса…
Этот человек — настоящий монстр.
Завершив свой пылкий монолог, управляющий с нетерпением воззрился на собеседника.
Су Хуаймин окончательно оцепенел. На его лице застыла натянутая, беспомощная улыбка, а в глазах плескался суеверный ужас.
Дворецкий опешил и с тревогой поинтересовался:
— Господин Су, с вами всё в порядке?
— Я… со мной всё хорошо, — опомнился Су Хуаймин и силовым усилием воли вытолкнул жуткие подробности биографии мужа из головы. — Просто… господин Фу настолько поразителен, что я на его фоне чувствую себя никчёмным.
— Что вы, господин Су! — Управляющий уже считал юношу полновластным хозяином дома, а потому заговорил откровенно: — Мы ведь все в глубине души понимаем, насколько тяжело удержаться на этом месте. А вам потребовалось всего пару дней, чтобы завоевать всеобщее уважение. Вы человек, способный на великие дела.
Су Хуаймин на мгновение потерял дар речи: «Чего-чего?!»
Он честно попытался вспомнить первые дни после своего переселения в это тело… Помимо еды и беспросветного сна, он же вообще пальцем о палец не ударил!
Встретив исполненный благоговения взгляд старика, Су Хуаймин почувствовал себя полнейшим идиотом. Ему казалось, что дворецкий над ним попросту издевается. Однако выражение лица управляющего лучилось такой безупречной искренностью, будто он был готов сию секунду достать бумагу и попросить автограф.
Су Хуаймин понял, что их с дворецким разделяет ментальная пропасть глубиной с Марианскую впадину, и спорить бесполезно. Он лишь неопределенно ухмыльнулся.
К счастью, управляющему пора было возвращаться к делам. Воспользовавшись тем, что Фу Сяосяо отвлёкся, Су Хуаймин перед самым уходом старика ловко засунул ему в карман ту самую банковскую карту.
Дворецкий замер, глядя на благородного юношу, не поддавшегося золотому искушению. На его лице отразилась сложнейшая гамма чувств, которую можно было выразить одной фразой: «Какой чистый, бескорыстный и неиспорченный юноша! Получил в руки астрономическую сумму и всё равно вернул!»
Су Хуаймин, чувствуя, как от этого взгляда у него чешется затылок, буркнул первое попавшееся оправдание и со всех ног сбежал к себе в комнату. Ещё секунда — и он бы просто задохнулся.
Оказавшись в спальне, он сразу же запустил игру, чтобы переключить мысли.
Сегодня удача явно была на его стороне: три победы подряд! Су Хуаймин с горящими глазами уставился в экран, намереваясь сыграть ещё пару матчей перед сном и забрать заветный винстрик из пяти побед.
Но не успел он ткнуть пальцем в кнопку поиска, как зазвонил телефон.
Су Хуаймин взглянул на экран и изумлённо изогнул бровь.
Вот так редкий гость.
Не долго думая, он принял вызов.
— Хуаймин, это твой агент, — произнёс голос в трубке. В отличие от прежнего ледяного и высокомерного тона, сейчас мужчина лебезил и захлёбывался еле прикрытым елеем.
— Что-то случилось? — сухо спросил Су Хуаймин.
Агент запнулся, решив, что юноша просто изображает неведение, и заискивающе хохотнул:
— Ты ведь только что опубликовал заявление о расторжении контракта… К чему такие крайности? Мы ведь свои люди, неужели нельзя решить всё внутренним соглашением?
Заявление?
Су Хуаймин только сейчас вспомнил, что полностью передал это дело адвокату. Видимо, тот уже запустил официальную процедуру и выложил документ в сеть.
Мирно улаживать конфликт с этим типом Су Хуаймин не собирался, а вот поводить его за нос — с превеликим удовольствием.
Прежний владелец тела годами терпел унижения и гнёт этого дельца, а сам Су Хуаймин вовсе не отличался святым милосердием. За такие долги нужно расплачиваться.
Откинувшись на спинку кресла и лениво разглядывая потолок, он равнодушно проронил:
— И как же ты предлагаешь всё уладить?
Агент, уловив надежду, мгновенно воодушевился:
— Признаю, за эти годы компания совершила ошибки по отношению к тебе. Но мы готовы компенсировать всё до единой копейки! Назови любые условия — мы сделаем всё возможное. Только, прошу тебя, отозви заявление и дай публичные разъяснения.
Су Хуаймин мысленно поразился такой нечеловеческой наглости и ухмыльнулся:
— И что я должен сказать?
Собеседник, явно заготовивший речь заранее, выпалил:
— Скажи, что возникло недопонимание условий договора. А из-за выходки Чжан Чжисюаня ты был на эмоциях и выплеснул гнев на агентство, оттого и выложил документ поспешно. — Он торопливо добавил: — Ты не волнуйся, Чжан Чжисюаня мы накажем по всей строгости!
Су Хуаймин едва не расхохотался от этой ахинеи.
Чжан Чжисюань и без их помощи полностью уничтожил свою репутацию — в шоу-бизнесе ему больше делать нечего.
А предложенное оправдание? Свалить всю вину на Су Хуаймина, выставив его истеричной бабой, которая «всё не так поняла» и «повесила всех собак на невинную компанию»! Какая филигранная, девственно-чистая святость продюсерского агентства «Тяньфэнь»!
Су Хуаймин не стал сразу спускать с него шкуру. Выждав пару секунд для достоверности, он пробормотал с сомнением:
— Ну… если компенсация будет действительно щедрой, я бы мог подумать…
Агент едва не расплакался от счастья. Будь они рядом, он бы рухнул перед Су Хуаймином на колени.
Опубликуй Хуаймин это заявление — и агентству «Тяньфэнь» не отмыться от позора, предприятие просто пойдёт ко дну. А его самого, как персонального менеджера, вышвырнут на улицу, и ни одна приличная контора больше не подпустит его к артистам даже на выстрел. Это означало полный крах карьеры.
— Превосходно! Я всегда знал, что у тебя великодушное сердце! Обещаю, отныне я положу все силы, чтобы сделать из тебя звезду первой величины!
Су Хуаймин хмыкнул:
— Ты рановато радуешься. Я же не закончил.
Агент замер:
— Не закончил?..
— Ну да. Я хотел сказать: я бы мог подумать…
Су Хуаймин сделал паузу и выделил каждое слово с ленивой грацией:
—…но хрен тебе по всей морде.
На том конце провода воцарилась гробовая тишина. Агент опешил от столь резкого виража.
Су Хуаймин, потеряв всякий интерес к этой комедии, чеканил уже без тени иронии:
— Ты за идиота меня держишь? Ваша шарашка дышит на ладан, какие ресурсы ты собрался мне выделять? Чем ты компенсируешь годы издевательств и ушаты грязи, которые на меня вылили? Не думай, будто я не знаю вашу гнилую нутро. Не поднимись я сейчас — вы бы продолжали выжимать из меня все соки до последней капли! Вы творили мерзости годами, а теперь у тебя хватает совести заикаться о «внутреннем урегулировании»?!
Выплеснув всё это на одном дыхании, Су Хуаймин почувствовал невероятную лёгкость во всём теле.
Агент окончательно потерял дар речи:
— Та-так ты… ты только что…
— Ага, я просто над тобой издевался, — с милой улыбкой подтвердил Су Хуаймин.
—…
— Каждое моё обвинение подкреплено фактами. Дело передано юридической службе. Встретимся в суде!
Су Хуаймин с чувством глубокого удовлетворения сбросил звонок и открыл приложение Weibo.
Разумеется, хэштеги `#СуХуайминРасторжениеКонтракта`, `#ЗаявлениеСуХуаймина`, `#Тяньфэнь`, `#ШоуТалантов` уже оккупировали верхушку трендов.
Су Хуаймин ткнул в самую горячую тему, чтобы почитать комментарии пользователей:
【Я-то всё думал, почему Су Хуаймин на шоу талантов вел себя как идиотина, а на семейном реалити оказался нормальным парнем! Я грешил на порчу, а его, оказывается, агентство раком ставило!】
【За эти годы его гнобили, использовали, дважды снимали с утверждённых ролей в пользу «блатных»! Агентство мало того что не защищало, так ещё и делало из него козла отпущения… Бедняга, мне аж жалко его стало】
【Жутко подумать! Перенеси я хоть половину этого дерьма, давно бы в дурку слетел с тяжелейшей депрессией. Чудо, что Су Хуаймин сохранил оптимизм и здравый смысл!】
【Благова, он встретил человека, способного его защитить. Не появись этот покровитель — Хуаймин так и гнил бы в когтях этих тварей】
【Во время трансляции шоу талантов я хейтил Су Хуаймина три месяца подряд… Ребята, я перед ним в долгу. Извини меня, чувак】
【+1 к извинениям. Не думал, что всё настолько паршиво. Прости за хейт и злые слова】
Прижав ладонь к груди, Су Хуаймин мысленно прошептал:
«Прежний Су Хуаймин, ты слышишь? Все узнали правду о твоих мучениях. Справедливость восторжествовала. Станет ли твой дух спокойнее от этих запоздалых прошений о прощении?»
Су Хуаймин не мог связаться с прежним владельцем тела и не знал, есть ли хоть какой-то смысл в этой запоздалой справедливости.
Разумеется, отряд хейтеров и фанаты других участников шоу всё ещё пытались мутить воду в комментариях:
【Не спешите каяться! Суда ещё не было, может, это очередной пиар-ход для обеления картинки?】
【Смешно смотреть на эти сопли. Наверняка Хуаймин проплатил ботоферму!】
【Даже если всё правда, поёт и танцует он всё равно как мешок с картошкой. Бездарен — и точка】
【Ни разу не видел, чтобы он хотя бы попытался работать над собой. Просто вытащил счастливый билет, выскочил замуж за олигарха и гребёт ресурсы лопатой. Если восхвалять таких, как он, то за трудолюбивых артистов становится реально обидно!】
Су Хуаймин лишь мельком скользнул взглядом по желчным выпадам. На свете нет ничего идеального, всем не угодишь — так к чему портить себе настроение из-за своры анонимов?
Однако одна деталь заставила его задумываться.
Фу Цзинфань нанял для него лучших адвокатов в стране, но ни словом не обмолвился о стоимости их услуг.
Су Хуаймин вбил вопрос в поисковик и от увиденной цифры чуть не поперхнулся.
Астрономическая сумма.
Гонорар за участие в семейном реалити еще не поступил на счет, а его личные сбережения представляли собой весьма скромное зрелище. У него попросту не хватит денег расплатиться с юристами!
Уголок губ Су Хуаймина нервно дернулся. Он с ужасом осознал, что превратился в нищего должника.
Поразмыслив пару секунд, он принялся судорожно листать журнал вызовов.
Несколько дней назад с ним связывались представители известной отечественной компании «Цзюсинь Шоколад». Они предлагали ему стать лицом марки и сняться в романтической рекламе к празднику Циси. Тогда Су Хуаймин посчитал это лишней головной болью и ответил, что ему надо подумать.
Раньше он полагал, что денег ему вполне хватает, а съёмки без опыта — это сплошной стресс и мозоли. Но сейчас этот рекламный контракт казался единственным спасательным кругом!
Су Хуаймин немедленно набрал номер менеджера.
На том конце провода вспыхнули от восторга. Стороны быстро согласовали дату подписания контракта, после чего представитель бренда озвучил небольшое условие:
— Понимаете, господин Су, перед официальным анонсом нам бы хотелось подогреть интерес аудитории. Не могли бы вы провести небольшой прямой эфир?
Су Хуаймин ни разу в жизни не вел стримы:
— И что от меня требуется?
— Пока не нужно раскрывать детали нашего сотрудничества. Просто как бы невзначай порекомендуйте наш шоколад, а потом пообщайтесь с фанатами в непринуждённой обстановке. Никакого официоза, всё максимально легко.
Су Хуаймин кивнул:
— Понял.
Взял деньги — выполняй работу. Раз уж дело касается его финансового спасения, отказываться от таких мелочей глупо.
— Договорились, — согласился он.
Закончив с делами, Су Хуаймин бросил взгляд на часы: пора спать.
В его системе ценностей еда и сон делили абсолютное первое место, а обещанный Фу Цзинфаню ночной перекус… Да кому он нужен?
Решив, что время слишком позднее, Су Хуаймин окончательно выбросил из головы мысли о кухне, умылся и с наслаждением нырнул под одеяло.
Уже на грани погружения в сон он внезапно распахнул глаза и нахмурился, уставившись в тёмный потолок.
Кажется, он что-то упустил…
«А, ладно. Неважно. Спать пора!»
* * *
Фу Сяосяо помнил, что утренний кросс с папой — дело государственной важности. Боясь проспать, он накануне сам завел детский будильник и велел няням разбудить его без опозданий.
Прислуга оказалась в бедственном положении: поднять маленького барчука в пять утра — верный способ нарваться на истерику. Но приказ есть приказ. В пять ноля-ноля няня осторожно погладила мальчика по плечу.
Сяосяо спал без задних ног. Потребовалось окликнуть его раз восемь, прежде чем он соизволил приоткрыть слипающиеся веки.
— Маленький молодой господин, вы всё ещё планируете бежать с господином? — шёпотом усомнилась няня.
При слове «пробежка» в голове малыша сработал встроенный тумблер. Сжав губки и не размыкая глаз, он опёрся пухлыми ручонками о матрас и медленно, с трудом принял сидячее положение:
— Беж-жать… Надо беж-жать…
Няня онемела от изумления, после чего поспешно принесла приготовленную одежду.
Вообще-то Сяосяо умел одеваться сам, но сейчас он напоминал мягкий сдобный мякиш, который качался из стороны в сторону с закрытыми глазами.
Чтобы маленький господин не завалился набок, одна няня придерживала его макушку, вторая просовывала пухлые ручки в рукава, а третья натягивала штанишки. Малыш висел в их руках, словно бессознательная тряпичная кукла.
Когда процесс завершился, Сяосяо всё ещё пребывал в глубоком астрале. Время поджимало, и его аккуратно спустили на пол.
Как только ноги коснулись паркета, малыш зашатался и чуть не грохнулся на попу, заставив нянек синхронно схватиться за сердца.
Он напоминал пьяного мастера в миниатюре: веки тяжелеют, шаги зигзагообразные, пухлые ручки совершают хаотичные взмахи.
Дворецкий и няни шли за ним попятам, готовые подхватить барчука при малейшей угрозе падения с лестницы.
* * *
Фу Цзинфань, свежий после душа и переодетый в спортивную форму, вышел из своей комнаты.
Спустившись в гостиную, он обнаружил у входа целую толпу слуг, застывших в немом оцепенении.
Заметив хозяина, прислуга мгновенно расступилась, освобождая проход.
И тут перед глазами Фу Цзинфаня предстала картина: Фу Сяосяо сидел прямо на полу, обняв напольную вазу, его щека сливочно расплылась по фарфору, а из пухлых губ выдувались сонные пузыри.
Управляющий шагнул вперёд и тихо доложил:
— Маленький молодой господин изъявил желание отправиться с вами на пробежку. — Поймав прохладный взгляд главы семейства, старик тактично добавил: — Вчера я рассказывал господину Су и малышу о ваших утренних привычках. Они оба горели желанием присоединиться.
Тут дворецкий замялся, осознав, что Су Хуаймина до сих пор нет, и порывался было сбегать за ним, но благоразумие взяло верх.
Фу Цзинфань скупо кивнул, не став журить слугу за лишний язык, и подошёл к сыну.
Сяосяо сквозь сон почувствовал родную ауру. Выпустив из объятий вазу, он наощупь сгреб в охапку папину штанину, привычно уткнулся в неё носом и пустил слюну прямо на безупречную ткань.
Окружающие слуги замерли в ужасе.
Фу Цзинфань, впрочем, не выразил ни малейшего недовольства. Он лишь наклонился, погладил мягкие волосы малыша и спокойно произнёс:
— Иди спать.
— Не хотю-у-у!
Сяосяо, преодолевая смертельную дремоту, вцепился в брюки мертвой хваткой и отчаянно помотал головой.
Видя такую решимость, Фу Цзинфань вздохнул:
— Тогда вставай, побежали.
Так и не открыв глаз, малыш упёрся кулачками в пол и со сдавленным пыхтением поднялся. Но голова оказалась слишком тяжелой, баланс нарушился, и его повело назад.
Няни чуть не лишились чувств, готовые ловить его затылок у самого паркета, но Сяосяо удержался на ногах, хотя его всё ещё раскачивало, как иву на ветру.
Фу Цзинфань сделал шаг вперёд. Сяосяо на автопилоте семенил следом. Мозг спал, работали лишь древние инстинкты.
Когда отец завязывал шнурки, малыш сворачивался рядом маленьким грибочком и досыпал пару секунд; когда отец покупал воду, грибочек послушно плелся за ним, словно боясь, что родителю без него не справиться.
В конце концов Фу Цзинфань понял всю тщетность этой затеи и остановился.
Сяосяо затормозил, уткнулся лбом в папино колено и снова захрапел.
Мужчина присел на корточки:
— Ты точно не хочешь в кровать?
Малыш сначала пустил слюнявый пузырь, а затем пробормотал:
— Не-а…
Фу Цзинфаню ничего не оставалось, как подхватить его под мягкую попу и поднять на руки.
На фоне высокого, статного отца Сяосяо казался совсем крошечным. Он доверчиво обнял папину шею пухлыми ручонками, положил подбородок на плечо и сладко запел носом.
Фу Цзинфань не привык менять планы: он так и побежал дальше — с сыном на руках.
Сяосяо проспал всю дистанцию. Несмотря на мерное покачивание, ему казалось, что он покоится в уютной колыбели, так что тренировка отца прошла для него в режиме максимального комфорта.
Когда они вернулись на виллу, малыш наконец изволил проснуться.
В его искаженном сонном сознании отложилось только одно: он бегал с папой! Гордо выпятив грудь, с пылающими щечками, он принялся вышагивать перед дворецким:
— А я на пробежку ходил! С папой!
Прислуга дружно зааплодировала:
— Маленький молодой господин просто герой!
— Какой молодец! Я бы точно не смог!
— Вы самый замечательный мальчик из всех, кого я видел!
Сяосяо едва не взлетел от гордости. Он изо всех сил пытался копировать суровое выражение папиного лица, но тело само ликующе припадало к дворецкому, чтобы лучше слышать хвалу.
Слуги, сдерживая смех, поддали ещё пара в этот костёр тщеславия. Малыш окончательно раздулся от важности и принялся носиться по холлу, демонстрируя технику своего «бега».
Фу Цзинфань, отпив воды, строго окликнул его:
— Перестань носиться.
Сяосяо мгновенно замер, намереваясь прижаться к папе, но вдруг замер, осененный догадкой:
— А где мой отчим?
Управляющий неопределенно кашлянул.
Поняв, что вредный отчим проспал и не пришёл пакостить, Сяосяо преисполнился абсолютного превосходства. Скопировав жесть из какого-то фильма, он глубоко, по-взрослому вздохнул:
— Эх, какой же мой отчим бесполезный взрослый!
Столько времени терпев угнетение со стороны Су Хуаймина, Сяосяо воспрянул духом и вознамерился ухватиться за этот компромат, чтобы припомнить отчиму все прошлые обиды!
Он рванул на второй этаж, а няни и дворецкий помчались следом, опасаясь, как бы барчук не свернул шею на ступенях.
Найдя нужную спальню, Сяосяо без стука распахнул дверь и вломился внутрь.
В комнате царил сумрак: плотные шторы не пропускали ни единого лучика света. На широкой кровати угадывался лишь смутный силуэт.
Сяосяо залез на матрас и принялся победоносно скакать:
— А я на пробежке был!
Кровать ходила ходуном. Су Хуаймин, вырванный из глубокого сна, в полубессознательном состоянии на автомате замахнулся ногой, намереваясь выбить раздражитель из комнаты.
К счастью, подоспевший дворецкий успел сгрести Сяосяо в охапку до того, как ступня Су Хуаймина встретилась с телом ребёнка.
Босоногий Сяосяо подскочил к самому изголовью и гаркнул прямо в лицо отчиму:
— Я уже пробежал всю дистанцию, а ты почему всё ещё дрыхнешь?!
Су Хуаймин молча сгреб с тумбочки рулон салфеток и заткнул им мальчишке рот.
Сяосяо: «…»
Пока малыш судорожно плевался и выплёвывал бумагу, дворецкий с тревогой вгляделся в бледное лицо юноши:
— Господин Су, вы в порядке?
Су Хуаймин заторможенно моргнул.
Засыпающий мозг наконец включился, и юноша вспомнил свои вчерашние обещания насчёт утреннего кросса.
Признаться, что его новоиспечённый муж не стоит и сторублёвого купона на скидку в кафе, а сон дороже всех мужчин мира, было неловко. Оставался единственный проверенный путь — притвориться больным.
Су Хуаймин был хрупкого телосложения, с фарфоровой, почти прозрачной кожей, а его облик излучал естественную незащищенность. Изобразить жертву недуга для него не составляло ни малейшего труда.
Он тихо откашлялся, и его голос зазвучал надломленно, словно шелест осенней листвы:
— Я… я чувствую себя не очень хорошо.
Дворецкий переполошился:
— Что у вас болит?
Су Хуаймин принялся вдохновенно импровизировать на ходу:
— Голова раскалывается… Всё тело ломит, сил совсем нет.
— Неужели простуда? — с тревогой спросил старик.
Су Хуаймин сильнее укутался в одеяло, свернувшись калачиком:
— Кажется, да…
— Я сейчас же вызову семейного врача! — Дворецкий торопливо поднялся. — Это не шутки, если поднимется температура — будет поздно!
Понимая, что приезд доктора мгновенно сорвёт с него покровы, Су Хуаймин резко приподнялся:
— Не надо! Это пустяки. У меня такое бывает время от времени, само пройдёт, нужно просто полежать.
Дворецкий, опасаясь, что юноша упадет без сил, бережно уложил его обратно:
— Вы уверены, что доктор не нужен?
— Абсолютно, — Су Хуаймин натянул одеяло до самого носа, оставив снаружи лишь круглые, беззащитные глаза и взлохмаченные волосы.
Сяосяо все ещё отплёвывался неподалёку, вытирая кулачком слезы от обиды. Он уже собирался устроить бунт и высказать вредному отчиму всё, что о нём думает, но, повернувшись, увидел эту жалкую, укутанную фигуру с виноватым взглядом.
Заряд детской ярости мгновенно иссяк. Малыш подошёл ближе и с преувеличенной строгостью спросил:
— Ты чего это?
— Я… — Су Хуаймин изобразил сухой кашель. — Я заболел.
Сяосяо насупил бровки.
Вот уж точно, бесполезный отчим. Чуть что — сразу разболелся.
Сам-то Сяосяо был крепок, как молодой бычок! Сложив пухлые ручки на груди, он глубокомысленно вздохнул:
— Ну почему ты такой слабак?
Су Хуаймин вопреки обыкновению не стал с ним пререкаться и выдавил ещё пару убедительных покашливаний.
— И… и когда ты поправишься? — настороженно уточнил малыш. — Ты же обещал повезти меня к Юэюэ и Сюаньсюаню!
«Да как только ты свалишь, так сразу и поправлюсь», — мысленно отозвался Су Хуаймин, а вслух произнёс кротко:
— Я отдохну, и завтра всё пройдёт.
Сяосяо немного успокоился и строгим тоном напутствовал:
— Тогда отдыхай! Завтра болеть запрещаю!
Желая, чтобы отчим поскорее выздоровел, Сяосяо сам сбегал к столику, налил стакан тёплой воды и, аккуратно принесши его обратно, поставил на тумбочку, скопировав назидательный тон няни:
— Надо пить много водички и слушаться взрослых, тогда болезнь уйдет. — Поразмыслив, он добавил: — И не капризничай, если лекарство будет горьким!
Боясь, что малыш реально притащит какую-нибудь микстуру, Су Хуаймин торопливо пролепетал:
— Я ещё немного посплю. Если не поможен — тогда выпью лекарство.
Сяосяо хотел сказать что-то ещё, но Су Хуаймин зашелся таким затяжным, раздирающим кашлем, что испуганный мальчик предпочёл ретироваться под конвоем дворецкого.
Едва дверь за ними закрылась, Су Хуаймин облегчённо перевёл дух.
«Сопляк, вздумал со мной тягаться? Да у меня в голове восемьсот извилин, и все коварные!»
С чувством выполненного долга он сладко перевернулся на другой бок, уткнувшись лицом в мягкую подушку.
Уходя, слуги неплотно задернули шторы, и теперь сквозь щель в спальню проникал нежный утренний свет, ласково касаясь бледной кожи Су Хуаймина.
Юноша терпеть не мог спорт, а потому мышцы на его ногах оставались мягкими и изящными. В свете солнца его обнаженное из-под съехавшего одеяла бедро казалось выточенным из наилучшего белого фарфора. Тонкая лодыжка выглядела изысканно, на подъёме стопы проступали голубоватые жилки, а аккуратные пальчики розовели естественной нежностью.
Возможность продолжить сон наполняла его безудержным ликованием. Су Хуаймин уткнулся носом в одеяло и пробормотал:
— Наконец-то… спать…
Он только-только начал погружаться в сладкую дрёму, как вдруг по коже пробежал странный мороз.
«Что за… Я же под одеялом?!»
Непонимающе разомкнув веки, Су Хуаймин столкнулся взглядом с Фу Цзинфанем.
Мужчина в домашней одежде, высокий и статный, стоял у дверей, скрестив руки на груди. Было совершенно непонятно, сколько времени он там провёл.
Су Хуаймин: «!!!!!!»
Вспомнив всё, что он наговорил и сделал минуту назад, юноша почувствовал, как воздух мгновенно покинул его лёгкие, а перед глазами всё потемнело.
Спасите! Помогите!
Фу Цзинфань и не думал уходить. Он продолжал молча набюдать за ним, и в его проницательных глазах читалась непроницаемая глубина.
Застыв в немой дуэли полминуты, Су Хуаймин втянул голову в плечи. Сжав губы в ниточку, он ухватился за край одеяла и натянул его на себя с головой, превратившись в бесформенный холмик. Классическая иллюстрация принципа «я в домике, меня не видно».
Прячась под тканью, Су Хуаймин беззвучно стонал, боясь высунуть наружу хоть один волосок.
Сквозь плотную ткань до него донеслись тихие шаги, остановившиеся у самого изголовья.
Фу Цзинфань смерил взглядом этот дрожащий сверток и негромко спросил:
— Заболел?
Су Хуаймин, сделав скорбное лицо, выдавил из-под одеяла глухое:
— Угу… заболел…
Слыша этот близкий к панике голос, Фу Цзинфань даже не думал проявлять милосердие:
— И чем же ты болен?
После этого вопроса Су Хуаймин окончательно убедился: муж видел всю комедию от начала до конца и теперь просто над ним издевается.
Он промолчал, надеясь, что молчаливая капитуляция спасёт его от позора.
Однако Фу Цзинфань повторил ровным тоном:
— Так какая у тебя болезнь?
Поняв, что отвертеться не удастся, Су Хуаймин зажмурился. Его голос звучал предельно трусливо, зато формулировка вырвалась поистине беспощадная:
— Я заболел болезнью под названием: «Считать утреннюю пробежку в полшестого утра абсолютным безумием, не найти предлога отказаться и от безысходности притвориться больным, за что мне искренне стыдно».
Фу Цзинфань: «…»
Слыша, как его утренний распорядок прямо в глаза именуют «абсолютным безумием», глава семейства впервые в жизни почувствовал легкое замешательство.
Это было не столько извинение, сколько весьма изощрённое оскорбление.