Глубокая, завораживающая картина за стеклом полностью завладела вниманием Су Хуаймина. Погруженный в это волшебство, он вдохновенно взмахнул рукой, подзывая Фу Цзинфаня:
— Иди скорее сюда! Взгляни!
Фу Цзинфань откликнулся низким, бархатистым голосом и сделал шаг вперёд. Его ровная, размеренная поступь сливалась с тихим журчанием воды, отдаваясь в груди Су Хуаймина странным, ускоренным ритмом.
На мгновение Су Хуаймин замер. В его глазах отпечатался силуэт Фу Цзинфаня, а все прочие краски павильона будто поблекли, уступив место мягкому свету, сошедшему на фигуру мужчины.
— Вижу, — проговорил Фу Цзинфань, останавливаясь подле него.
Он естественным, почти непринужденным жестом протянул руку и слегка коснулся мочки уха Хуаймина, сжав её подушечками пальцев. В этом мимолётном движении проскользнула нескрываемая нежность.
Су Хуаймин от неожиданности опешил. Он смущенно уставился на Фу Цзинфаня, искренне недоумевая, не зашел ли тот слишком далеко в своих странных порывах.
Только он собрался спросить, в чём дело, как прямо перед глазами пролетел крошечный мошкара. Загадка мгновенно разрешилась.
Так он просто смахнул насекомое!
Су Хуаймин машинально погладил ухо и выбросил этот эпизод из головы.
Они стояли плечом к плечу перед павильоном белух, наблюдая за грандиозными белыми гигантами, скользящими в сказочной лазури.
Су Хуаймин впервые ощутил, насколько применимо к животным слово «изящество». В плавных взмахах хвостовых плавников, в мягких волнах, расходящихся по воде, прослеживалось благородство древних времен.
Стоя перед огромным стеклянным куполом, он остро почувствовал собственную ничтожность. В сравнении с бездонными глубинами океана человек — лишь крошечная песчинка.
Только пред лицом великой природы людская гордыня рушится без остатка, уступая место искреннему трепету перед бытиём.
Разум Су Хуаймина растворился в этой синеве, потеряв счет времени, пока их не разыскал Цзи Минчжэ, приведший за собой всю ребячью компанию.
Веселый, звонкий лепет четырёх малышей вернул Хуаймина к реальности, развеяв мгновенно всю вековечную глубину и светлую грусть.
Впрочем, когда вокруг сгрудились четыре озорных карапуза, шум вовсе не раздражал.
Древний океан величав и тяжел, а детство — наоборот: прозрачно, полно жизни и чистоты. И то, и другое прекрасно по-своему.
Су Хуаймин отступил немного в сторону, уступая место детям. Цзи Минчжэ подошел к нему и с теплой улыбкой заметил:
— Я только что отворил дверь и увидел вас с Цзинфанем. Какая потрясающая картина! Вы двое — просто идеальная пара, самой судьбой предначертанная.
Су Хуаймин на мгновение удивился, а затем, подумав пару секунд, согласно кивнул.
Сцена действительно вышла живописной. Когда Фу Цзинфань шагал к нему, это и впрямь напоминало кадры из романтической дорамы.
Цзи Минчжэ же решил, будто Хуаймин соглашается с утверждением «они отличная пара». Как человек с опытом, он не удержался от тихого смешка.
«Похоже, у молодоженов сейчас самый разгар страстного периода, — подумал он. — Искры так и летят, готовые озарить весь мир».
Су Хуаймин, опомнившись и встретившись взглядом с улыбающимся Цзи Минчжэ, вдруг почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок. Что-то тут было не так.
— Брат Цзи, ты чего улыбаешься? — с подозрением спросил он.
Боясь смутить молоденького парня, Цзи Минчжэ лишь великодушно отмахнулся, предпочтя оставить свои мысли при себе.
Су Хуаймину ничего не оставалось, кроме как перевести взгляд обратно на белух.
У детей еще не сформировался тонкий эстетический вкус, у них было мало жизненного опыта, но красоту дикой природы они впитывали чутко и безошибочно.
Понаблюдав немного, даже самые неугомонные непоседы притихли. Ни Фу Сяосяо, ни Джамиль больше не проказничали; задрав милые, пухлые мордашки, они завораженно следили за плавными движениями белых китов, и в их чистых глазах отражалась морская лазурь.
Когда малыши удовлетворили свое любопытство, вся группа покинула «Подводный мир».
Фу Сяосяо держал Су Хуаймина за руку и то и дело печально оглядывался на уходящий вдаль аркадный проход, скорбно надув губы.
Он слегка потянул Хуаймина за палец и пробормотал:
— А мы сможем приезжать сюда каждый год?
Су Хуаймин усмехнулся:
— Каждый год? Тебе разве не станет скучно?
— Нисколечко! — отрезал Фу Сяосяо, чеканя каждое слово для пущей убедительности.
Су Хуаймин, вспомнив кое-что, лукаво изогнул бровь:
— Ну хорошо. Вот только через пару лет, когда ты снова окажешься здесь, тебе придётся писать путевые заметки и сочинение с впечатлениями.
«Путевые заметки? Сочинение?» — малыш смущенно накренил головку, явно не понимая, о чем речь.
Сунь Сыюань и Чжоу Ханьянь, прекрасно понявшие мысль Хуаймина, не удержались и прыснули со смеху. Они с злорадным сочувствием посмотрели на четвёрку детей, словно уже видели тот день, когда тех заставят мучиться над домашним заданием.
Сяосяо хоть и не понял термина, но чутко уловил взрослые эмоции. Заметив, как странно переглядываются Сыюань и Ханьянь, он недовольно насупился.
Сунь Сыюань, этакий взрослый вариант капризного мальчишки, не упустил случая подлить масла в огонь:
— Путевые заметки — это когда ты после прогулки обязан сесть за стол и подробно написать обо всем, что увидел. И попробуй только написать мало!
После чего Сыюань ехидно хохотнул:
— Ты только представь: погулял один день, а потом сидишь над тетрадкой два часа и плачешь. Оно того стоит?
Цзи Минчжэ, не выдержав этого издевательства над ребенком, вмешался:
— Не нужно будет сидеть два часа, твой дядя Сунь просто шутит.
С этими словами Цзи Минчжэ подал знак Сыюаню, чтобы тот замял тему, однако тот сделал вид, что ничего не заметил, скрестил руки на груди и с предвкушением уставился на Фу Сяосяо.
Малыш надул губы, его пухлые щечки раздулись, а насупленные брови придали круглому личику комично-суровый, квадратный вид. Выражение глубокой скорби застыло на его мордашке.
Цзи Минчжэ уже готовил уши к детскому реву и судорожно толкал Су Хуаймина локтем, призывая вмешаться.
Но при наличии родного отца Хуаймину лениво было напрягать мозги. Он бросил выразительный взгляд на Фу Цзинфаня, перекладывая всю ответственность на его плечи.
Однако прежде чем Цзинфань успел хотя бы вымолвить слово, выражение лица Фу Сяосяо резко изменилось. Он гордо шагнул вперед, упер одну руку в бок, а вторую победно задрал к небу и на весь пляж отчеканил:
— А я всё равно напишу самое лучшее сочинение в мире! Я так похвалю это место, что меня покажут в газетах и по телевизору! Все узнают, как я здорово пишу, и все меня у-у-ух как полюбят!
Су Хуаймин: «...»
Остальные: «...»
«Полюбят за твою непрошибаемую хвастливость?»
Пламенная речь Сяосяо прозвучала настолько мощно, что её эхо еще долго звенело в ушах окружающих. Сдерживая смех, Су Хуаймин присел перед мальчиком на корточки и провокационно спросил:
— Ух ты, как сложно! Сяосяо, а ты правда справься?
Малыш был крайне падок на слабо: он тут же стукнул себя кулачком в грудь и твердо заявил:
— Справлюсь!
Су Хуаймин вытащил телефон, пряча коварную ухмылку:
— Тогда повтори еще раз на запись! Когда тебя покажут по телевизору, я передам этот аудиофайл журналистам, чтобы они разнесли его по всем новостям. Ты станешь примером для всех детей на свете!
Фу Сяосяо моментально заглотил наживку. В его воображении уже выстроились яркие картины будущей славы, он доволистино хмыкнул и, выпятив грудь, прямо в динамик чётко повторил свои слова.
Сунь Сыюань смотрел на это с отпавшей челюстью.
Кто бы мог подумать, что на свете найдется кто-то коварнее его самого!
Пока Сяосяо не видел, Сыюань скрытно показал Су Хуаймину большой палец, признавая его абсолютное превосходство в искусстве подколов.
Зрители в прямом эфире буквально заходились от смеха.
[Ха-ха-ха-ха-ха, заманивать ребенка в ловушку! Существует ли на свете более жестокий отчим?]
[Умоляю, проиграйте ему эту запись, когда он пойдет в начальную школу! Жду этого момента всей душой!]
[Какое счастье, что в нашем детстве не было гаджетов, иначе сколько компромата на нас бы осталось!]
[От одной мысли об этом ноги сводит от стыда... Сяосяо, я тебе сочувствую! Но давайте еще!]
[Господин Фу, твой коварный муженек обижает твоего родного сына, а ты даже не вмешиваешься? собачья морда]
[Tсс! Вы только гляньте, как господин Фу на него смотрит! В этих глазах столько обожания!]
[И правда: родители — это любовь, а дети — просто случайность! собачья морда]
* * *
Проработав на съёмках еще несколько дней, группа приблизилась к финалу очередного этапа.
Накануне вечером съёмочная команда собрала всех участников вместе. Обстановка стояла непривычно строгая, точно на серьезном совещании.
Четверых малышей отправили спать, так что на встрече были только взрослые.
Когда все уселись, режиссёр взял слово:
— На днях к нам обратился один молодой человек. Его девушка — страстная поклонница нашего шоу, а в особенности Хуаймина и Сыюаня. Узнав, что мы снимаем на побережье, парень решил, что это судьба, и захотел сделать ей предложение прямо в нашей кондитерской. А вечером у костра мы устроим праздничную вечеринку, чтобы отметить завершение этапа.
Режиссёр обвел взглядом присутствующих:
— Организация предложения потребует подготовки и вашего непосредственного участия. Вы согласны помочь?
Цзи Минчжэ, как самый старший, привычно взял на себя роль представителя группы. Переглянувшись с коллегами и прочитав в их глазах единогласную поддержку, он с улыбкой ответил:
— Я только за.
Су Хуаймин и остальные поддержали решение.
Помочь зародиться новой семье — благородное дело, к тому же пара искренне любила их проект и набралась смелости обратиться за помощью. Отказать было бы просто немыслимо.
Съёмочная группа организовала короткую встречу жениха с артистами, чтобы обсудить детали и оформить заведение по вкусу девушки.
Застенчивый парень в очках выглядел невероятно скромным: он не мог удерживать взгляд на собеседнике дольше пяти секунд, говорил тихо и, казалось, мечтал раствориться в воздухе.
Однако стоило зашла речь о его возлюбленной, как его глаза вспыхнули трепетным светом. Голос обрел уверенность, и он с упоением начал делиться совместными фотографиями и историей их любви, весь лучась нежным счастьем.
Юй Сюаньсюань неизвестно когда выскользнул из комнаты. Держа в руках свой детский поильник в виде белого барашка, он, не мигая, уставился на гостя.
Заметив малыша, парень тут же замолк, смущенно почесал затылок и тепло улыбнулся мальчику, боясь, впрочем, проявить излишний напор и напугать ребенка.
Пока он подбирал слова для знакомства, Сюаньсюань, словно маленький бычок, подскочил к нему, с размаху уселся рядом, щедро протянул пакетик со снеками и бойко заявил:
— Я могу помочь!
Парень, никогда не встречавший столь непосредственных детей, лишь удивленно раскрыл рот, не в силах вымолвить ни слова.
Сюаньсюань, давно привыкший общаться со старшим братом, по-хозяйски забрал угощение из рук парня, сам надрезал упаковку, вернул её и покровительственно похлопал того по плечу:
— Мы теперь друзья, так что не стесняйся.
— ... Ладно, — только и вымолвил опешивший жених.
Юй Жуйчэн с пылающими от смущения ушами подошел к ним и вздохнул:
— Мой младший слишком общительный, вы уж не обижайтесь.
Мужчины обменялись взглядами и мгновенно узнали друг в друге родственные души — оба были скромными и тихими.
Хотя Сюаньсюань был самым младшим, он моментально оказался в центре внимания: внимательно слушал взрослых, подавал идеи и изо всех сил пытался внести свой вклад.
Под конец разговора малыш задумчиво склонил голову и спросил парня:
— Дядя, ты очень-очень любишь свою девушку?
От этого простого вопроса лицо жениха залилось густым румянцем. Он воровато отвёл взгляд, а сам весь едва не дымился от смущения.
Не получив ответа, Сюаньсюань со знающим видом кивнул:
— Ты точно её любишь. Вот потому и хочешь сделать всё красиво!
Юй Жуйчэн, не выдержав, решил вмешаться:
— А ты вообще понимаешь, что такое предложение?
— Ну конечно! — с важным видом заявил Сюаньсюань. — Папа сделал предложение маме, они поженились, и появился я! А потом брат сделает предложение снохе, и у меня появится племянничек!
Тут мысли малыша окончательно свернули не туда. Он вскочил с дивана и, уперевшись руками в плечи брата, стал настойчиво его трясти:
— Брат, давай быстрее ищи мне сноху! Я хочу племянника! Я буду с ним играть, и у меня появится собственный шестерка!
В порыве азарта Сюаньсюань случайно ляпнул лишнее.
Юй Жуйчэн обреченно посмотрел на него.
Какой там племянник! Малышу просто нужен был верный прислужник!
Вообразив эту чудесную картину, Сюаньсюань пришел в неописуемый восторг и стал приставать к брату с расспросами, когда же тот сделает предложение, будто намеревался отправить его под венец прямо сегодня вечером.
Юй Жуйчэн, вспыхнув до кончиков ушей, беспомощно выдохнул:
— Я бы и рад, да только кому?!
Сюаньсюань нахмурился, осознав непреодолимость этой проблемы, и тяжело, по-взрослому вздохнул, смерив брата взглядом, полным глубокого сострадания.
Он не вымолвил больше ни слова, но этот взгляд сказал абсолютно всё.
Присутствующие: «...»
Су Хуаймин и Чжоу Ханьянь поджали губы, судорожно давясь смехом. Сунь Сыюань отвернулся, его плечи мелко подрагивали в беззвучном хохоте. Даже Цзи Минчжэ не удержался от улыбки.
Взрослые из вежливости пытались сохранить лицо, но зрители в эфире себя не ограничивали.
[Ха-ха-ха-ха, Сюаньсюань в открытую презирает бесполезного брата!]
[Впервые вижу, чтобы ребенок смотрел на взрослого с такой сокрушительной жалостью!]
[Юй Жуйчэн: Извините, мне некому делать предложение...]
[Сунь Сыюань, Чжоу Ханьянь, вы-то чего ржете?! Два одиноких сапога!]
[Все пытаются не заржать, и только Фу Цзинфань снова гипнотизирует взглядом Су Хуаймина.]
[Фу Цзинфань... Серьёзно, каждый раз, когда камера показывает его, жанр шоу резко меняется!]
[Сразу видно: господин Фу пришел на проект только ради женушки! перекошенная ухмылка]
Фу Цзинфань, услышав рассуждения ребенка, погрузился в мысли.
Устами младенца глаголет истина. Сюаньсюань невольно задел важную тему.
Их брак с Су Хуаймином был заключен исключительно ради взаимной выгоды, без капли чувств, и шаг с предложением руки и сердца они просто перескочили.
Но теперь... теперь он жаждал удержать Хуаймина подле себя навсегда. Сохранение нынешнего статуса было бы идеальным вариантом, вот только суть отношений изменилась. И он обязан вернуть Су Хуаймину то, чего тот был лишен.
Фу Цзинфань привык ценить практичность и результат, презирая пустые условности и романтический антураж как пустую трату времени. Но на сей раз он был готов сделать исключение. Более того — он ждал этого с нетерпением.
Су Хуаймин стал для него главным приоритетом. Ради него Цзинфань мог перешагнуть через любые собственные принципы, а холодный расчет и эффективность отходили на задний план.
Приняв решение, он уже не сомневался. Оставалось лишь выждать подходящий момент и незаметно проверить, что чувствует сам Хуаймин.
Но едва он поднялся, чтобы подойти к супругу, как в кармане зазвонил телефон.
Звонила секретарь Чжоу.
Перед началом съёмок Фу Цзинфань уладил все дела и строго наставил секретаршу: не беспокоить его без экстренной необходимости.
Чжоу была профессионалом высшей пробы и прекрасно знала границы. Если она звонила сейчас, значит, в корпорации «Фуши» произошло нечто, требующее его личного вмешательства.
Фу Цзинфань помешкал секунду, бросил пристальный взгляд на Су Хуаймина и вышел на улицу, направившись в тихий угол.
Су Хуаймин, увлеченный разговором о предстоящей мелодраме, даже не заметил, когда муж покинул комнату. Лишь когда потребовалось участие Цзинфаня, он обнаружил его отсутствие.
Осмотрев дом и не найдя его, Хуаймин вышел во двор.
Обогнув угол здания, он уловил еле заметный запах табачного дыма.
Сделав шаг в сторону источника запаха, он действительно увидел Фу Цзинфаня.
Тот небрежно опирался спиной о стену, держа в зубах сигарету. Слегка опустив голову, он казался еще более загадочным и суровым, а черты его лица тонули в глубоких тенях.
Почувствовав приближение Су Хуаймина, Цзинфань медленно поднял взгляд. Не произнеся ни слова, он неторопливо затянулся и выдохнул сизый клубок дыма, подобный тяжелому вздоху.
Укромный уголок тонул в сумерках, полностью скрывавших фигуру Цзинфаня. В его глазах не отражалось ни единого огонька. Запах табака медленно сгущался вокруг, усиливая его давящую ауру. Мужчина не делал резких движений, но от него веяло чистой, нескрываемой угрозой.
Удерживая сигарету пальцами, Фу Цзинфань неторопливым, размеренным шагом пошел навстречу Су Хуаймину.
Хуаймин неосознанно выпрямил спину и поджал губы, ожидая, что тот заговорит.
Однако Цзинфань прошел мимо, свернул за угол, потушил сигарету и бросил окурком в урну.
Лишь после этого он повернулся к супругу и совершенно равнодушно спросил:
— Ты искал меня?
Су Хуаймин кивнул:
— Что ты здесь делаешь?
— Звонили из компании. Возникли вопросы, требующие моего присутствия, — ответил Фу Цзинфань.
Су Хуаймин хотел было уточнить детали, но вовремя осекся:
— Всё настолько сложно?
— Ничего сложного, просто потребуется время, — тон Цзинфаня был небрежным, будто в этом мире не существовало проблем, способных поставить его в тупик.
— То есть ты сейчас уезжаешь? — спросил Хуаймин.
Фу Цзинфань утвердительно кивнул:
— Билет на самолёт уже забронирован, машина в пути.
Су Хуаймина это не удивило:
— Я сам всё объясню Сяосяо. К тому же завтра съёмки всё равно заканчиваются, скоро увидитесь. Думаю, он поймет.
Фу Цзинфань ничего не ответил. Он стоял перед Су Хуаймином, одаривая его тяжелым, пронзительным взглядом. Прошло добрых полминуты, и когда Хуаймин уже решил, что разговора не будет, Цзинфань внезапно спросил:
— А ты?
Мозг Су Хуаймина не успел переключиться, и он растерянно выдохнул:
— А?
Фу Цзинфань едва заметно ухмыльнулся, не став развивать тему, лишь окинул его недвусмысленным взглядом:
— Когда вернемся, мне нужно будет кое-что с тобой обсудить.
— Что именно? — с любопытством спросил Су Хуаймин.
— Узнаешь дома, — коротко отрезал Фу Цзинфань.
Не позволив себе лишней секунды слабости, он развернулся и ушел.
Су Хуаймин смотрел ему вослед, не торопясь идти за ним. Он машинально погладил обнаженные плечи.
Тот последний взгляд Цзинфаня... На мгновение Хуаймину показалось, будто на него смотрит опасный хищник, выслеживающий беспомощную добычу. Несмотря на морскую жару, по его коже пробежал озноб.
Вспоминая слова и странный тон Цзинфаня, он интуитивно почувствовал: предстоящий разговор не сулит ничего хорошего.
Но сейчас они жили как чужие люди, не переходя границ. Что плохого могло касаться его лично?
Су Хуаймин так и не смог найти ответа, и эта мысль занозой засела в голове.
Вернувшись в дом, Фу Цзинфань быстро собрал вещи. Все вышли проводить его к воротам, и лишь когда авто скрылось из виду, вернулись к своим делам.
Весь остаток дня Су Хуаймин помогал готовить декорации для предложения, а вечером даже впервые спел на шоу.
Сама церемония вышла невероятно трогательной. Застенчивый парень едва не расплакался, не успев вымолвить и слова. Его голос дрожал и срывался, но каждое слово прозвучало удивительно четко, выплескивая всю глубину его чувств и надежд на совместное будущее.
Его девушка, тронутая до слез, с улыбкой протянула руку.
Едва кольцо соскользнуло на палец, они слились в объятиях под оглушительные аплодисменты и радостные крики публики.
Сунь Сыюань, казавшийся человеком, полностью лишенным сентиментальности, растрогался настолько, что отвернулся и тайком вытирал слезы. Стоявшие рядом Су Хуаймин и Юй Жуйчэн ошарашенно переглянулись, сочтя, что в парня вселился бес.
* * *
После предложения празднование переместилось к огромному костру на пляже, к которому присоединились и случайные прохожие.
Дети совсем разгулялись: энергия из них выплескивалась через край, они носились вокруг, и их звонкий хохот разносился далеко над морем.
Сыюань и остальные артисты не мыслили праздника без алкоголя, обставившись батареей пивных бутылок. Су Хуаймин, боясь попасть под горячую руку, забился в самый дальний, тихий уголок пляжа, старательно изображая невидимку.
Цзи Минчжэ, с которым у Хуаймина сложились самые тёплые отношения, присел рядом. Глядя на бушующее веселье, он ностальгически вздохнул:
— Как быстро летит время... Мы сняли уже четыре выпуска, и за это время столько всего произошло.
Эти слова упали в душу Су Хуаймина, точно брошенный в воду камень, подняв круги мутных воспоминаний. Смутная догадка наконец оформилась в четкую мысль.
Он понял, о чем хотел поговорить Фу Цзинфань!
Их брак был фиктивным, заключенным строго на полгода. И если посчитать... контракт истекал буквально через пару дней!
От этой мысли на душе у Су Хуаймина стало кошки скрести.
Когда он только попал в этот мир, он мечтал лишь о том, чтобы этот срок скорее истек. Мечтал забраться поглубже, забрать отступные и жить в свое удовольствие.
Но дни шли, и его отношение ко всему изменилось.
Фу Сяосяо поначалу принял его в ножи, но постепенно оттаял и стал намного послушнее. Хотя, если судить по внешним проявлениям, карапуз всё еще вредничал.
Даже если Хуаймин уйдет, мальчик, возможно, посмущается первое время, но он так любит вкусно поесть... Стоит кому-то угостить его сладостями, как он тут же забудет о бывшем отчиме.
Память у детей короткая. Пройдет пару месяцев, и Сяосяо вовсе не вспомнит, что у него когда-то был второй папа.
С Фу Цзинфанем они существовали в параллельных мирах. Для этого прагматика существовала лишь выгода, он никогда не тратил эмоции на бесполезные вещи. И на уход фиктивного мужа он, скорее всего, даже не отреагирует.
Что касается дворецкого и старой госпожи... За эти месяцы между ними сложилась теплая привязанность. Можно было бы поддерживать связь и дальше, вот только дозволит ли это Цзинфань?
Су Хуаймин обнял колени, уставившись в непроглядную тьму океана, и его сердце тяжелым камнем пошло ко дну.
Он ведь не железный. За полгода повседневные мелочи и теплота чужих сердец успели пустить корни в его душе. Особенно Сяосяо... Этот мелкий разбойник поначалу выпил из него немало крови, но оказался таким милым! Хуаймин только-только вошел во вкус воспитания ребенка, как у него отбирают «пробную карту родителя».
Спустя долгое время Су Хуаймин тяжело выдохнул, и его лицо вновь обрело спокойствие.
Раз изменить ничего нельзя, не стоит и терзать себе душу. Поддерживать ли связи потом — покажет время, сейчас гадать бессмысленно.
Сбросив этот груз, он дал волю фантазии, мысленно планируя свою будущую жизнь после развода.
Цзи Минчжэ, уловив перемену в настроении соседа и заметили его долгое молчание, обеспокоенно похлопал его по плечу:
— Ты как? Всё в порядке?
Очнувшись от своих мыслей, Су Хуаймин обернулся к Цзи Минчжэ и мягко улыбнулся:
— Да, всё хорошо.
Его взгляд скользнул от Цзи Минчжэ к дурачащемуся Сыюаню и остальным, и улыбка на его губах стала еще теплее.
Получив второй шанс на жизнь, он хотел лишь наслаждаться каждым днем, но совершенно неожиданно обрел настоящих друзей.
Эти полгода стали для него поистине драгоценным и незабываемым временем.
С этой мыслью Су Хуаймин поднялся и, увлекаемый Цзи Минчжэ, шагнул в шумный круг танцующих у костра.
* * *
Съёмки четвертого этапа завершились, и Су Хуаймин вместе с Фу Сяосяо поднялись на борт самолёта.
Оба по привычке проспали весь полёт мертвецким сном. Их феноменальная способность засыпать в любом транспорте уже заставляла дворецкого подозревать у обоих редкую форму накролепсии.
На этот раз их привезли не в городскую квартиру, а в главный загородный особняк.
Это было к лучшему: большинство вещей Хуаймина хранилось именно здесь, и ему проще было собирать багаж.
Все вещи, купленные на деньги семьи Фу, Су Хуаймин решил оставить. У него хватало личных средств, и он не желал иметь никаких финансовых хвостов после разрыва.
Он неторопливо готовился к отъезду, но прошло три дня, а Фу Цзинфань так и не заговорил о контракте.
Поразмыслив, Су Хуаймин решил, что откладывать дальше некуда — сегодня последний день договора, — и отправился к мужу сам.
Подойдя к кабинету, он мягко постучал в дверь.
— Войди, — отозвался изнутри низкий голос.
Фу Цзинфань с легкой улыбкой встретил вошедшего Су Хуаймина:
— Принес мне поздний ужин?
Су Хуаймин замер, мгновенно вспомнив, как раньше приходил сюда с подносом.
Та же обстановка, то же время суток... Всё точь-в-точь как раньше.
Хуаймин невольно улыбнулся и привычно опустился на диванчик. Но не успел он вымолвить и слова, как Цзинфань поднялся из-за стола и непринужденно уселся напротив.
Предстоял серьезный разговор. Не имея опыта в подобных делах, Су Хуаймин слегка покашлял, напуская на себя солидности:
— Ты ведь хотел со мной кое-что обсудить?
Улыбка на лице Фу Цзинфаня мгновенно застыла. Он удивился и несколько секунд молча вглядывался в лицо супруга:
— С чего ты вдруг вспомнил об этом?
Су Хуаймин: «...»
Вопрос показался ему странным, и он ответил встречным:
— Срок поджимает. Как я мог не помнить?
— Ты знаешь? — Фу Цзинфань чуть нахмурился.
В кабинете горела лишь настольная лампа. Её тусклый свет освещал лишь левую половину лица Цзинфаня, отбрасывая крутую тень от переносицы и скрывая глаза в непроглядной мрачности.
Су Хуаймин кивнул, считая это разумеющимся:
— Конечно, знаю.
Сперва Цзинфань подумал, будто наружу всплыли его приготовления к предложению. Но последующие реакции Су Хуаймина казались настолько нелепыми, что заставили его насторожиться.
Заметив долгое молчание мужа, Хуаймин не выдержал:
— Если возникли какие-то сложности, я готов помочь.
Фу Цзинфань подавил бурю, бушевавшую в груди, и с внешним спокойствием произнес:
— Не волнуйся. Говори ты первый.
Су Хуаймин кивнул и изложил заранее подготовленную речь:
— Полгода прошло, наш договор официально истек. Я готов действовать строго по контракту и подчиниться твоим указаниям, чтобы мы озвучили общественности правдоподобную причину развода. После этого я постепенно уйду из поля зрения прессы. Если ты против моего общения с Сяосяо, я не стану ему навязываться.
Хуаймин сделать небольшую паузу и добавил:
— Но я прошу тебя давать Сяосяо время на адаптацию. Он еще маленький и не поймет причин нашего расставания. Я бы не хотел, чтобы это нанесло ему травму...
С каждым новым словом лицо Фу Цзинфаня становилось всё мрачнее, а в его душе закипала бешеная, с трудом удерживаемая ярость.
Су Хуаймин даже не успел закончить, как тяжелая, давящая аура, исходящая от Цзинфаня, заставила его осечься.
— Я... я сказал что-то не то? — растерянно спросил Хуаймин.
Фу Цзинфань ничего не ответил. Он молча, не мигая, смотрел на него.
От этого взгляда у Су Хуаймина затылок занемел от ужаса. Ледяной мороз пробежал по позвоночнику, а кожа покрылась мурашками.
Вжав плечи, Хуаймин преодолел желание вскочить и сбежать. Он лишь крепче сжал декоративную подушку, ища в ней хоть какую-то опору.
— Ты... всё это время думал только об этом? — когда Цзинфань наконец заговорил, его голос звучал сипло, глухо и совершенно бесстрастно, но в нем сквозила смертельная опасность.
Поведение Цзинфаня полностью разнилось с тем, что представлял себе Су Хуаймин. Не в силах разгадать мотивы мужа, он осторожно подбирал слова:
— Да, я всё тщательно обдумал. У меня нет опыта в разводах, так что если в моих предложениях есть изъяны — укажи на них, я подстроюсь.
Желая доказать свою лояльность, Су Хуаймин поспешно добавил:
— Можешь не переживать: я не нарушу договор, не стану устраивать сцен и уж точно не наврежу твоей репутации или бизнесу.
Фу Цзинфань молчал несколько секунд, а затем... подавился горьким, исполненным ярости смехом.
Он дни напролёт готовил предложение руки и сердца, а Су Хуаймин в это время скрупулезно планировал их разрыв!
Ха! Какой заботливый! Продумал всё до мелочей, учёл каждый пункт, готов уступить во всём... И всё ради того, чтобы поскорее сбежать от него подальше!
Он подумал об эмоциях Сяосяо, обдумал реакцию прессы... Он учёл абсолютно всё, кроме самого Фу Цзинфаня!
В глазах Су Хуаймина он был настолько ничтожен, что от него можно было избавиться в любой момент без малейшего сожаления.
Тёмная, первобытная ярость в груди Цзинфаня хлынула через край. Дикий зверь, сидевший внутри на цепи, с остервенением рвал решетку, требуя вырваться наружу, сбить эту непокорную добычу с ног, вонзить клыки в её хрупкую шею и навеки метить её своей властью.
Сжатый кулак Цзинфаня дрожал от напряжения, на тыльной стороне ладони вздулись синие вены. Но темнота кабинета скрадывала эти детали, и Хуаймин ничего не заметил.
Лишь остатки ледяного самоконтроля удержали Цзинфаня от безумия. Он сделал глубокий, судорожный вдох, пытаясь сохранить маску хладнокровия, чтобы не перепугать парня окончательно.
— Возьми свои слова обратно, — процедил он сквозь сжатые зубы.
Су Хуаймин отшатнулся в противоположный угол дивана, вжимаясь спиной в мягкую обивку и мечтая буквально раствориться в ней.
Раньше он не понимал такой реакции, но услышав эту фразу, до него вдруг «дошло».
Фу Цзинфань — гордый, властный человек, привыкший держать под контролем каждую мелочь. Он не терпел, когда обстоятельства отклонялись от его идеального сценария. И фиктивный брак был частью этого плана.
А Хуаймин мало того что проявил самодеятельность и заговорил первым, так еще и предложил дилетантский план разрыва, чем и взбесил босса.
... Но неужели из-за такой ерунды стоит так выходить из себя?
Впрочем, иных причин Су Хуаймин придумать не мог.
Он поспешно закивал, пытаясь успокоить разъяренного мужчину:
— Ладно, ладно! Считай, что я ничего не говорил! Действуй по своему плану, я просто буду ждать твоего решения.
Фу Цзинфань поднялся во весь рост. Высокий, широкоплечий, он полностью перекрыл собой скудный свет лампы, накрыв Су Хуаймина своей массивной тенью.
Хуаймин казался на диване совсем крошечным: тонкая шея, хрупкие плечи, чистый, наивный взгляд... Он выглядел как беспомощное беззащитное существо, способное лишь молить хищника о пощаде.
Но всё это было иллюзией. Этот «беззащитный» парень оказался достаточно дерзким, чтобы перешагнуть через него и уйти.
Дыхание Цзинфаня стало тяжелым и рваным. Кровь набатом стучала в висках, а неутолимая жажда обладания окончательно уничтожила разум. Внутренний голос бесновался, требуя протянуть руку и сжать эту хрупкую шею.
Раз добыча отказывается подчиняться, остается лишь сломать ее и приковать к себе.
Опасная пауза длилась целых пять минут. В итоге Фу Цзинфань так ничего и не сделал. Он лишь тяжело, в упор смотрел на Су Хуаймина, навечно выжигая его образ в самых темных уголках своей памяти.
— А ты... хорош! — процедил он, сдавленно усмехнувшись. Усмешка эта больше походила на оскал вырвавшегося из преисподней демона. — Чрезвычайно хорош!
С этими словами Фу Цзинфань круто развернулся, шагнул к выходу и с оглушительным треском захлопнул за собой дверь.