Поняв, что Су Хуаймин не в духе и весь его гнев направлен на него, Фу Цзинфань проявил отменный инстинкт самосохранения. Он молча вел машину, старательно минимизируя свое присутствие. По дороге Хуаймин немного посидел с Сяосяо, после чего оба — отец и сын, прижавшись друг к другу, — погрузились в глубокий сон.
Фу Цзинфань, заметив это, повел автомобиль еще плавно. На перекрестке, дожидаясь зеленого света, он бесшумно накинул на них плед, не издав ни единого звука.
Лишь когда Су Хуаймин заснул, Цзинфань позволил себе взглянуть на него через зеркало заднего вида — сдержанно и вместе с тем с жадной страстью. Потирая подушечки пальцев, он всё еще ощущал нежную гладкость его кожи, а в голове против воли всплывали картины прошлой ночи.
Вчера он перешел все границы. Вспоминая произошедшее, он и сам не понимал, как мог так потерять контроль.
Детство, проведенное в чужих домах, скитания и лишения сформировали его нынешний характер. Когда-то у него не было ничего, всё могли отнять в любой миг, поэтому он страстно стремился стать сильным, обрести способность защищать то, что ему дорого. Это стремление переросло в навязчивую идею, в почти безумное желание всё контролировать.
То, чем он жаждал обладать, должно было полностью находиться в его руках, без наименьшей погрешности — это касалось и его самого. Фу Цзинфань непрестанно поддерживал свой безупречный образ перед окружающими, пытаясь превзойти человеческие возможности и подчинить себе собственные эмоции и желания.
Ему казалось, что он отлично справляется. Однако прошлым вечером он повел себя как зеленый юнец — дерзко, слепо повинуясь инстинктам и похоти. Он давно вышел из этого возраста, а вел себя как бесстыдный подлец. Даже ему самому было противно, что уж говорить о Су Хуаймине.
Единственным утешением оставалось лишь то, что в последний момент в нём сохранилась капля разума, и, помимо конечного срыва, он не причинил Хуаймину вреда. И всё же он пренебрег его волей.
Фу Цзинфань размышлял и корил себя весь путь, не издавая ни звука.
Лишь глубокой ночью они добрались до апартаментов в центре города.
Су Хуаймин за весь путь не обронил ни слова и даже не взглянул на Фу Цзинфаня — сам поднял чемодан наверх.
Уже наступило время, когда он обычно ложился спать, но, умывшись, Хуаймин понял: из-за дневного сна от дремоты не осталось и следа.
Фу Цзинфань искал удачный момент, чтобы искренне извиниться перед Су Хуаймином. Но едва он вошел в комнату, как встретил полный обиды и досады взгляд.
Фу Цзинфань промолчал.
Он знал, что гневу Хуаймина нужен выход, и лезть на рожон сейчас — не лучшая идея. Самым разумным казалось уйти, но откладывать разговор было чревато еще большими проблемами. Подставившись под уничтожающий взгляд Су Хуаймина, Фу Цзинфань с невозмутимым видом, не торопясь, подошел к нему.
Хуаймин, сидевший на кровати со сложенными на груди руками, чем больше размышлял, тем сильнее закипал. Цзинфань был человеком гордым, но необходимость уступить Хуаймину не вызывала у него ни малейшего внутреннего барьера. Едва он собрался от всего сердца попросить прощения и успокоить его, как прямо ему в лицо полетела подушка.
Удар оказался ничуть не больным, но Цзинфань от неожиданности отступил на шаг. Помешкав секунду, он поднял подушку с пола, и сердце его сжалось. Поколебавшись, под взглядом Хуаймина он положил её на край кровати. Но едва он открыл рот, как вновь столкнулся с его взором.
Взгляд Хуаймина — с округлым разрезом глаз, когда он сердился — вовсе не выглядел грозным. В глазах плескалась влага, будто он только что плакал.
Цзинфань вновь остро осознал свою вину. Он уже готовился сгладить ситуацию, когда Хуаймин сдавленно хмыкнул и с обидой высказал:
— Всё из-за тебя! Я теперь уснуть не могу!
Мысли Цзинфаня спутались, и он на мгновение забыл, что собирался сказать.
Хуаймин же тем временем переложил всю вину на него:
— У меня теперь биологические часы сбились! Ночью не могу уснуть, а завтра весь день буду ходить вареным. И что мне с этим делать?!
С горяча Хуаймин совсем потерял контроль над своими мыслями:
— Ты хоть представляешь, насколько сон важен для здоровья?! Я и так слабый, а если так пойдет и дальше, то моё здоровье станет еще хуже, и я... я...
Опыт долгих болезней в прошлом поселил в Хуаймине въедливую, непонятную другим заботу об организме. В моменты гнева он легко впадал в крайности. Чем больше он думал, тем страшнее и мрачнее казалось будущее, загнавшее его в тупик собственных переживаний.
Фу Цзинфань окончательно обомлел.
Хотя они, казалось бы, говорили об одном и том же событии, акценты Су Хуаймина кардинально отличались от его собственных ожиданий. Из-за этого сдвига вся суть происходящего воспринималась совершенно иначе.
— Так ты злишься просто из-за того, что сбился режим? — осторожно уточнил Цзинфань.
— «Просто»?! — Это слово прозвучало как масло, подлитое в огонь. Губы Хуаймина задрожали, от возмущения он даже потерял дар речи.
Если бы он знал, что отношения так пагубно скажутся на качестве сна, он бы сто раз подумал, прежде чем в это ввязываться!
Уловив опасные искры во взгляде и мимике Хуаймина, Цзинфань тут же попытался исправить положение:
— Я вовсе не считаю это мелочью. Я всё тщательно обдумал и осознал свою вину.
Хотя размышляли они о совершенно разных вещах, суть проблемы оставалась единой.
Помолчав, Цзинфань с глубокой серьезностью произнес:
— Обещаю, впредь я больше не стану тревожить твой сон и сбивать режим.
— Правда? — подозрительно прищурился Хуаймин.
Взгляд Цзинфаня был настолько предельно искренним, что оставалось только поклясться на крови:
— Я обязательно сдержу слово.
Су Хуаймин, убедившись, что тот действительно раскаялся, недоверчиво кивнул и, не теряя времени, тут же лег на кровать, пытаясь навеять сонливость и спасти свой суточный ритм.
Оставшись в стороне, Цзинфань с изумлением наблюдал за этой картиной. Он поверить не мог, что так легко отделался. Возможно, сработал эффект предвзятости, но насупленный Хуаймин со своими странными приоритетами показался Цзинфаню невероятно милым.
Понимая, что тот еще не до конца остыл, Цзинфань не удержался от искушения немного подразнить его:
— Значит, в следующий раз, чтобы не нарушать твой сон, мне нужно подавать заявку заранее и бронировать время?
Хуаймин, дослушав до середины, резко повернулся и смерил его свирепым взглядом. На миг он даже усомнился в реальности происходящего — неужели Фу Цзинфань способен на такую наглость? А тот продолжал пристально смотреть на него, ожидая ответа.
Подавив непреодолимое желание спихнуть Цзинфаня с кровати, Хуаймин прищурился, издал носом сердитое «хм» и с совершенно невозмутимым видом натянул одеяло до самого носа, скрыв лицо.
Тут уж у Цзинфаня окончательно проснулся инстинкт самосохранения. Видя, как усердно Хуаймин пытается наладить режим, он больше не стал его беспокоить.
Закончив умываться, он только собрался присесть на край постели, как Хуаймин снова повернулся и уставился на него своими ясными, выразительными глазами, в которых не было ни капли сонливости.
Цзинфань понял: дело принимает серьезный оборот. Помявшись пару секунд, он осторожно предложил:
— Если моё присутствие тебе мешает, может, я уйду спать в кабинет?
— Угу! — моментально отозвался Хуаймин.
Напряжение с него как рукой сняло. Он тут же укутался в одеяло и отвернулся к стене без малейшего сожаления — даже взглядом Цзинфаня не удостоил.
* * *
Что ж... Похоже, сон для Су Хуаймина действительно был куда важнее какого-то там мужа.
Поскольку предложение исходило от самого Цзинфаня, смотреть на укутанную калачиком фигуру ему было досадно, но отступать не хотелось. Пришлось молча забрать одеяло и впервые в жизни отправиться ночевать в кабинет.
Впрочем, прошлым вечером он насытился сполна, так что одна ночь в кабинете трагедией не казалась. Вот только Цзинфань никак не ожидал, что эта «одна ночь» растянется на целых четыре дня.
Су Хуаймин уже полностью восстановил свой режим, но все еще помнил о пережитом стрессе и не торопился звать Цзинфаня обратно в спальню. А тот, чувствуя свою вину и оберегая покой супруга, не настаивал на возвращении, выжидая подходящего случая.
Отношения у Су Хуаймина с Цзи Минчжэ всегда были теплыми. После долгого перерыва в прокат выходила первая картина с участием Киноимператора Цзи, и тот сразу же поделился радостной новостью с Хуаймином. Хуаймин искренне обрадовался за друга, тут же сделал репост в Вэйбо и решил вечером отправиться на премьерный показ, чтобы потом написать обстоятельный отзыв и помочь с продвижением.
Цзи Минчжэ прославился еще в юности, обладал тонким чутьем и умел выбирать превосходные сценарии. Новый фильм затрагивал глубокие темы, рассказывал историю «маленького человека» и был выдержан в мрачных, драматических тонах — кино явно не для всех.
Узнав, что Су Хуаймин собирается в кинотеатр, Фу Сяосяо тут же принялся канючить, умоляя взять его с собой. В подобных мелочах Хуаймин обычно потакал мальчику, но, вспомнив о тематике фильма и возрасте ребенка, заколебался.
Цзинфань не упустил шанс вмешаться:
— Этот фильм не для детей. В следующий раз, когда выйдет хороший мультфильм, мы с папой сходим с тобой вместе.
Сяосяо вовсе не был тем наивным ребенком, которого можно купить обещанием «в следующий раз». Надув губы, он уже собирался капризничать и прильнуть к Хуаймину, как вдруг встретился со взглядом отца.
Малыш мгновенно застыл. Выпяченные губы тут же спрятались, а на лице расцвела ангельская улыбка, всем видом показывающая, какой он послушный ребенок.
Успешно отослав Сяосяо, Фу Цзинфань сделал вид, будто совершенно случайно выходил из дома одновременно с Хуаймином.
Хуаймин, конечно же, раскусил его маневр. Изогнув бровь, он бросил на Цзинфаня многозначительный взгляд. Строго одетый, с резкими чертами лица и холодным выражением, Цзинфань выглядел предельно серьезным и солидным — кому бы в голову пришло, что этот человек способен на такие детские уловки, как «случайная встреча»?
Раньше Хуаймина не раз подлавливали, а теперь, когда представилась возможность отыграться, он намеренно спросил:
— И куда же ты направляешься?
Цзинфань уставился на него глубоким взглядом и только открыл рот, как Хуаймин перебил его:
— Неужели тоже в кино? Какое невероятное совпадение!
— Вовсе не совпадение, — не проявив ни капли смущения и отказавшись играть по чужим правилам, Цзинфань искренне и пристально посмотрел ему в глаза. — Фильмы меня не особо интересуют. Я пришел именно за тобой.
Су Хуаймин потерял дар речи.
Он хотел загнать Цзинфаня в ловушку, а в итоге попался сам. Запнувшись на пару секунд, он неловко кашлянул и уставился в небо, делая вид, будто ничего не говорил.
Глядя на его реакцию, Цзинфань понял: его присутствие молчаливо одобрено. Он естественным движением взял Хуаймина за руку, переплетя пальцы.
Хуаймин замер, кончики его ушей вспыхнули розоватым глянцем. Взгляд засуетился, он не смел посмотреть на Цзинфаня. Они были законными супругами, зарегистрировавшими брак, но Хуаймин сейчас чувствовал себя влюбленным старшеклассником, который тайком вкушает романтику, до смерти боясь быть пойманным.
Не успели они пройти и пары метров держась за руки, как Хуаймин замер: на перекрестке показались силуэты прохожих. Расстояние было приличным, фигурки казались крошечными, разглядеть удавалось лишь смутные контуры. И всё же нервы Хуаймина натянулись. Он вырвал свою ладонь из руки Цзинфаня и отскочил в сторону, изображая полнейшую отчужденность.
Цзинфань обомлел. Не ожидая такого выпада, он сжал опустевшую ладонь и вопросительно взглянул на Хуаймина.
Прохожие лишь подождали зеленый свет и повернули на соседнюю улицу, даже не приблизившись. Убедившись, что опасность миновала, Хуаймин огляделся по сторонам и, не обнаружив никого поблизости, снова подошел к Цзинфаню.
— На улице нужно быть осторожнее, — шепотом пожурил он. — Вдруг нас сфотографируют?
Цзинфань мыслил совершенно иначе:
— И что с того, если сфотографируют?
Хуаймин уставился на него с неописуемым изумлением, будто не верил своим ушам:
— Как «что с того»?! Если нас снимут, мы сразу попадем в горячие тренды! Все узнают, что мы гуляем по улице за руку!
Цзинфань же, напротив, был бы рад купить место в трендах и вострубить об этом на весь мир, поэтому небрежно возразил:
— А ты не хочешь, чтобы люди знали?
Хуаймин, хоть и пробыл в шоу-бизнесе недолго, разбирался в этом лучше, чем далекий от индустрии Цзинфань, и тут же принялся разъяснять последствия:
— Одно дело знать, и совсем другое — снимки и видео! Их увидит куча народу, может, даже Сяосяо. И что ты ему скажешь, когда он придет распропрашивать? А еще «Возрождение истинной любви»...
Тут Хуаймин запнулся. Он сообразил, что Цзинфань вряд ли знает об их фанатской супертеме, поэтому решил опустить детали и продолжить:
— Найдется куча умельцев, которые нарезки сделают, распишут каждую мелочь, раскопают всё до единой косточки! Ничего не скроешь!
Вспомнив свой опыт чтения супертемы, Хуаймин почувствовал, как уши заливает жаром, а во рту становится сухо. Он не смог вымолвить больше ни слова.
Цзинфань уловил смену его настроения. Хоть он и не совсем понимал причины такой скрытности, спорить в такой момент не стал и предпочёл уступить. Лишь бы Хуаймин сегодня остался в хорошем расположении духа — тогда у него появится законный повод вернуться в спальню.
— Хорошо, — согласился Цзинфань. — Я буду осторожнее.
Хуаймин с облегчением кивнул.
Кинотеатр располагался в самом центре города, и прохожих вокруг заметно прибавилось. Хуаймин тут же перешел на другую сторону улицы, надвинул шляпу пониже и подал Цзинфаню знак, чтобы тот тоже держался в отдалении и они не попали в кадр вместе.
Цзинфань пару секунд молчал, затем беззвучно вздохнул и сбавил шаг, позволяя Хуаймину пройти в кинотеатр первым. На мгновение ему показалось, будто они играют в тайный роман, который нельзя раскрывать общественности. Хотя на деле об их отношениях знала вся страна, да и скрывать им было абсолютно нечего.
Выждав снаружи минут десять, Цзинфань вошел в здание и отыскал Хуаймина, уже сидевшего на своем месте. Неспешно подошел, поставил попкорн и напитки ему на колени и опустился в соседнее кресло.
До начала сеанса оставалось минут пять, свет еще не погас, и Хуаймин, боясь привлечь внимание, даже головой в его сторону не повернул.
Цзинфань послушно играл свою роль, но стоило свету погаснуть, как в следующую же секунду он безошибочно нащупал и сжал ладонь Хуаймина — мягко, но с недвусмысленной уверенностью.
Хуаймин попытался высвободиться пару раз, но, поняв, что Цзинфань не отпустит, сдался.
Он пришел сюда не на свидание, а ради того, чтобы написать глубокий отзыв и поддержать Цзи Минчжэ. Поэтому во время показа Хуаймин был предельно внимателен, целиком погрузившись в сюжет и напрочь забыв о сидящем рядом мужчине.
А вот все мысли Цзинфаня были заняты исключительно Су Хуаймином. Он неотрывно смотрел на его профиль, пока тот не хмыкнул — пристальный взгляд отвлекал от просмотра. Цзинфаню потребовалось добрых полчаса, чтобы переварить этот факт и смириться с тем, что в иерархии ценностей Хуаймина он уступает не только сну, но и какому-то фильму.
Картина оказалась глубокой, с открытым финалом. Даже когда зажегся свет и они вышли на улицу, Хуаймин всё еще размышлял о судьбе главного героя, не в силах вернуться в реальность.
Они шагали по оживленной улице. Из соображений конспирации Цзинфань не мог подойти близко, поэтому просто отправил Хуаймину сообщение. Увидев в тексте слово «десерт», Хуаймин мгновенно оживился и впервые после сеанса посмотрел на Цзинфаня взглядом, полным предвкушения, поторапливая его быстрее сходить в кондитерскую.
Цзинфань больше не хотел сравнивать свою значимость с пирожными. Лишь вздохнув, он направился к заведению. Но уступать без боя он не привык: проходя мимо Хуаймина, он совершенно незаметно для окружающих легким движением сжал и погладил подушечкой пальца его мизинец.
В месте прикосновения словно пробежал разряд тока — от самого мизинца и по всей правой стороне тела разлилась приятная истома, а кончики ушей окрасились соблазнительным румянцем.
Все движения были настолько молниеносными и скрытными, что в людском потоке никто ничего не заметил. Хуаймин, ужасно ревностно относившийся к подобным вещам, вспыхнул от досады, но Цзинфань уже удалился, не оставив ему шанса выразить протест.
Хуаймин стоял в маске и шляпе, закрывавших почти всё лицо, видна была только пара темных глаз. Слегка приподняв голову, он смерил удаляющегося Цзинфаня взглядом своих влажных, сверкающих глаз, в которых читалась затаенная обида. Впрочем, Цзинфаня это ничуть не напугало — наоборот, ему страстно захотелось раздразнить Хуаймина еще сильнее, чтобы увидеть новые эмоции и потешить свои темные желания. Но, помня о главной цели — возвращении в спальню, Цзинфань вовремя подавил этот порыв и пошел за десертами.
Хуаймин остался на месте, листая отзывы на фильм в телефоне. Прошло всего минут пять, как за его спиной раздался женский голос, произнесший его имя: переливчатый, полный удивления и сомнения.
Хуаймин оцепенел. Он автоматически дотронулся до лица — маска была на месте, узнать его со спины казалось невозможным. Застыв как истукан, он не решался повернуться, но шаги за спиной неумолимо приближались.
К нему подошли три студентки. Они с колебанием разглядывали его, боясь проявить навязчивость. Поняв, что отвертеться не выйдет, Хуаймин беспомощно улыбнулся, мигнул им из-под полей шляпы блестящими черными глазами и приложил палец к губам, призывая к тишине.
Девушки и представить не могли, что действительно встретят на улице своего кумира, да еще и получат от него такой милый ответ. Закрыв рты руками, они беззвучно завизжали от восторга. Боясь наделать шуму, Хуаймин сам сделал шаг к ним, чтобы утихомирить фанаток.
Когда девушки немного успокоились, Хуаймин, не удержавшись от любопытства, спросил:
— Как вы меня узнали?
Круглолицая девушка с сияющими глазами ответила:
— Со спины очень похоже! На самом деле мы сомневались и просто окликнули наудачу, а вы ответили!
Хуаймин только и мог, что застыть в немом изумлении. Он не ожидал такого поворота. Довольные девушки принялись увлеченно трещать с ним, тараторя без остановки, будто боясь упустить хоть секунду:
— Хуаймин, ты один тут гуляешь?
Боясь попасть в горячие тренды, Хуаймин, не подумав, брякнул:
— Да, я один.
И именно в этот момент неподалеку появился Фу Цзинфань с пакетом десертов в руках. Он отчетливо услышал эту фразу.
Его шаг застыл. В груди кольнуло странное чувство, но выходить и разоблачать Хуаймина он не стал — лишь молча отступил в тень дерева, скрываясь от чужих глаз.
Попрощавшись со студентками, Цзинфань подошел и передал пакет с лакомствами. Хуаймин принял десерты и весело заговорил с ним. Глядя на искреннюю радость в его глазах, Цзинфань почувствовал, как испаряются последние капли досады, и поддержал беседу.
Народу в центре города было слишком много, поэтому продолжать прогулку они не стали и поехали домой. Хуаймин успел проголодаться и открыл одну упаковку.
Пока он ел, Цзинфаню позвонили. Выслушав собеседника, он выдержал пятисекундную паузу и лишь сухо бросил:
— Понял.
Хуаймин чутко уловил перемену в его настроении:
— Что-то случилось?
— В компании срочное дело, — Цзинфань повернулся к нему, взгляд его был мрачен. — Ночевать я сегодня не приду.
Поняв, что дело серьезное, Хуаймин с беспокойством предложил:
— Всё настолько срочно? Может, высадишь меня? Тут до дома два шага, я дойду пешком.
Цзинфань не согласился и настоял на том, чтобы довезти его до самого подъезда.
Боясь задерживать Цзинфаня, Хуаймин, едва машина остановилась, сразу же распахнул дверцу. Но не успел он ступить на тротуар, как услышал за спиной свое имя.
Хуаймин недоуменно обернулся.
В ночном полумраке черты лица Цзинфаня казались еще более резкими и глубокими. Длинные ресницы отбрасывали тень, взгляд выражал глухую тоску, а сам он в пустом салоне выглядел одиноким и заброшенным.
Сделав вид, будто не заметил затаенной надежды в его глазах, Хуаймин с вопросительным видом хмыкнул, а не получив ответа, лишь улыбнулся и вышел из машины.
Цзинфань долго не мог оторвать взгляда от его удаляющейся фигуры. Лишь когда Хуаймин скрылся за дверью, он перевел взгляд и после некоторого колебания завелся. Но не успел он тронуться с места, как в стекло со стороны водителя постучали.
Цзинфань повернул голову: перед ним снова стоял Су Хуаймин.
Опустив стекло, Цзинфань спросил:
— Что-то забыл?
Хуаймин ничего не ответил. Лишь улыбнулся, просунул руку в окно и ласково сжал ладонями его лицо.
Цзинфань замер.
Хуаймин слегка приподнял бровь, подался вперед и запечатлел на его губах легкий, невесомый поцелуй.
Прикосновение было столь стремительным, что Цзинфань даже не успел опомниться, а Хуаймин уже выпрямился. Увидев ошеломленное выражение лица Цзинфаня, Хуаймин остался весьма собой доволен. В его глазах отражалась вся россыпь ночных звезд. Он слегка потормошил Цзинфаня за подбородок, словно утешая маленького ребенка, и произнес тоном, мягким, как ночной ветерок:
— Тяжелый у тебя день. Отдохни там.