Сотрудник съёмочной группы замер секунд на десять, с трудом подбирая слова.
— Твой папа, конечно, очень волнуется... — неуверенно начал он, с трудом выговорив нелепую мысль, — но вряд ли плачет.
Зрители в прямом эфире, только что оправившись от шока, хохотали до слёз:
«Ха-ха-ха-ха! Сяосяо, ты точно ничего не перепутал насчёт своего папы?»
«Первый раз вижу, чтобы взрослый мужик от страха ревел, когда сам же потерялся!»
«Сяосяо, очнись! Тебе всего три года, откуда эти замашки главы семейства?!»
«У Сяосяо такой язычок... У меня нехорошее предчувствие: ты у кого этого нахватался?!»
«Искренне сочувствую главе Фу... Вот бы взять у него интервью и спросить, каково это — иметь такую жену и такого ребёнка!»
Сяосяо задрал голову. Его миловидное личико сморщилось, щёки раздулись — всем своим видом он выражал крайнее несогласие.
Сотрудник вздохнул. Сейчас было явно не время спорить о том, рыдает там Су Хуаймин или нет. Мужчина нагнулся и взял малыша за мягкую ручонку:
— Время уже позднее. Пойдём, я отведу тебя к папе, пока он не извёлся.
Сяосяо хотел было ещё немного отдохнуть, но, представив рыдающего от страха отчима, тяжело и сокрушённо вздохнул. На его лице отразилась такая обречённость, будто он хотел сказать: «Ну что с ним поделаешь, пропадёт же без меня».
Су Хуаймин, разумеется, ни капли не волновался. С мальчишкой находилась куча людей из съёмочной группы; если Сяосяо и ухитрился потеряться, то это исключительно его личная заслуга.
Прождав ровно минуту, Су Хуаймин получил звонок от режиссёра и узнал, что Сяосяо ушёл с сотрудником покупать сладости.
Разговаривая по телефону, Су Хуаймин чуть опустил веки. Вид у него был меланхоличный и немного печальный — со стороны казалось, будто он страшно переживает.
Чжоу Ханьянь смотрел на него и сомневался, стоит ли его утешать.
Он числился среди убеждённых хейтеров Су Хуаймина и, по идее, должен был ненавидеть его больше всех. Утешать врага в такой ситуации выглядело сомнительно, словно лиса пришла сочувствовать курам.
Однако за последние несколько дней его отношение к Су Хуаймину сделалось крайне запутанным. Чжоу Ханьянь всё ещё считал себя хейтером, но былой вражды уже не ощущал. К тому же Су Хуаймин казался приятным малым, они отлично ладили, да и помогал он ему не раз.
Чжоу Ханьянь глубоко вздохнул, мысленно попросил прощения у Сяо Кайчэна и поклялся, что остаётся его преданным фанатом. Лишь после этого он обратился к Су Хуаймину:
— За Сяосяо приглядывают сотрудники, ничего с ним не случится. Скоро они придут, не переживай так.
— А я и не переживаю, — Су Хуаймин повернул к нему голову. Его тёмные глаза блеснули внезапным азартом. — Слушай, может, сходим на тот аттракцион неподалёку?
— Чего?! — обомлел Чжоу Ханьянь.
— Я только что узнал: они вернутся минимум минут через пятнадцать, — деловито пояснил Су Хуаймин. — Времени полно. Чем просто так стоять, лучше развлечься.
— Но... — Чжоу Ханьянь выдавливал слова с великим трудом. — Ты же ещё не встретил Сяосяо! Неужели совсем не волнуешься?
— А чего волноваться-то? Сяосяо пошёл поесть, а не с концами сгинул, — Су Хуаймин слегка пожал плечами, досадуя на непотливость спутника. — Я с ним безвылазно сижу целыми днями. Наконец-то выпала минутка свободы!
Он потянул спутника за собой:
— Быстрее, а то Сяосяо вернётся!
Чжоу Ханьянь, абсолютно ошарашенный, позволил увлечь себя за руку. Глядя на спину Су Хуаймина, он испытывал невероятно сложные чувства.
Он впервые видел подобного родителя. Это было странно. Очень странно.
Су Хуаймин даже не заметил его состояния и продолжал бубнить себе под нос:
— Мы покатаемся тайком, Сяосяо ничего не узнает. А когда он вернётся, мы, глядишь, ещё на один успеем.
Услышав это, Чжоу Ханьянь оступился и чуть не растянулся на ровном месте.
Впервые в жизни он видел отца, который перехитривал трёхлетнего сына! Имея такие мозги, ты не мог найти им нормальное применение?!
Мысли Чжоу Ханьяня переполнялись возмущением, и он даже не обратил внимания, к какому аттракциону его привели. А это был «Диско-диск».
Огромная круглая платформа с сиденьями по периметру вращалась и подпрыгивала под ритмичную музыку. Чтобы не вылететь из неё, посетителям требовалось мёртвой хваткой держаться за поручни.
Су Хуаймин с азартом вцепился в перила. Чжоу Ханьянь же, загруженный своими мыслями, на автомате уселся рядом и взялся за поручень, толком не понимая, где находится.
Реальность быстро преподала ему урок.
Стоило заиграть музыке, как диск заплясал и затрясся словно в эпилептическом припадке. Без всякого предупреждения конструкция начала бешено подбрасывать и закручивать сидящих.
Чжоу Ханьяня мгновенно закинуло ногами кверху, он опрокинулся на спину и беспомощно поехал вперёд. Не успел он сообразить, что происходит, как тело оторвалось от кресла и покатилось по полу.
Спасите-помогите!
Он даже не понял, как слетел с места и оказался на самом дне чаши. Рядом с ним крутился ещё один несчастный парень. Они встретились взглядами и тут же смущённо отвернулись.
Платформа продолжала бешено подпрыгивать. Чжоу Ханьянь, чуя неладное, на карачках попытался подползти обратно к креслам. Вот только опоры под ногами не было: диск то взлетал, то ухал вниз, да ещё и крутился. Бедняге приходилось извиваться всем телом, подстраиваясь под дикий ритм, чтобы хоть как-то удержать равновесие.
С Чжоу Ханьяня градом катился пот. Потеряет равновесие — отлетит в противоположную сторону и врежется в кого-нибудь! Картинка вырисовывалась настолько ужасная, что у него по коже мурашки побежали.
Сосредоточившись на спасении своей жизни, он даже не замечал, насколько нелепо выглядит. Зато второй парень исполнял в центре нечто невероятно эффектное: бешено тряс головой и размахивал руками, словно зажигал на танцполе.
Из-за ограждения раздались аплодисменты и задорные крики зрителей:
— Жги, чемпион брейк-данса!
— Это же круче любого танцевального баттла!
— Прекратите драку, марш в хореографический зал!
Чжоу Ханьянь оцепенел. Только сейчас он осознал, что его собственное тело выписывает немыслимые кренделя, а ноги отмачивают сложнейшую лунную походку.
Лицо его мгновенно вспыхнуло, кровь бросилась в голову. От стыда хотелось забиться в какую-нибудь щель и никогда больше не показываться людям на глаза.
К счастью, тряска немного утихла. Чжоу Ханьянь воспользовался моментом, рванулся вперёд и наконец дорвался до своего кресла.
Не успел он перевести дух, как платформа резко накренилась. Чжоу Ханьяня сдёрнуло с места, и он поехал вниз; штаны с треском проехались по пластику сиденья.
Нет! Только не это!
Время словно замедлилось. Чжоу Ханьянь в ужасе вылупил глаза, отчаянно загребая руками воздух с перекошенным лицом.
И в тот самый миг, когда он готов был окончательно соскользнуть, движение прекратилось.
Чжоу Ханьянь опешил. Задрав голову, он увидел Су Хуаймина: тот сжался в кресле, одной рукой вцепившись в поручень, а второй крепко держа его за одежду.
Су Хуаймин его спас!
В душе Чжоу Ханьяня вспыхнула буря эмоций, но времени на рефлексию не было — пришлось быстро карабкаться наверх, цепляясь руками и ногами.
Но тут диск закрутился с бешеной скоростью. Центробежная сила заставила голову Чжоу Ханьяня пойти кругом, ноги поехали, и он перевернулся через голову, грохнувшись пятой точкой прямо на настил.
Су Хуаймин всё ещё судорожно сжимал его куртку. Воротник задрался и мёртвой хваткой пережал кадык, отчего Чжоу Ханьянь моментально посинел.
На мгновение бедняге показалось, что он испустит дух прямо здесь, притом в невероятно глупой позе. Он одной рукой вцепился в ворот, а вторую вытянул вперёд, судорожно маша Су Хуаймину, чтобы тот немедленно отпустил ткань.
Су Хуаймин понял ошибку, пискнул: «Ой, извини!» — и тут же разжал пальцы.
Глоток свежего воздуха хлынул в лёгкие, в голове немного прояснилось. Но не успел Чжоу Ханьянь порадоваться, что выжил, как его ноги выкинули крендель, тело перевернулось, и он покатился на противоположную сторону аттракциона.
Су Хуаймин взглянул туда и судорожно сглотнул. Это было слишком жестоко по отношению к Чжоу Ханьяню. Он поспешно отвернулся.
А Чжоу Ханьянь тем временем валялся по всей платформе, используя остальных катающихся в качестве мягкой подстилки. Народу сгрудилось много, и он врезался в людей, ухитряясь на лету делать стойки на руках и цепляться ногами за поручни.
Пассажиры смотрели на него с тихим ужасом, словно беззвучно вопя: «Не подходи к нам, исчадие ада!»
Зрители трансляции валялись от хохота:
«Извините, что познакомился с вами при таких обстоятельствах!»
«А у Ханьяня-то отличная хореографическая подготовка!»
«Ха-ха-ха-ха, я сейчас умру! Предлагаю Ханьяню сменить планету проживания!»
«Посчитайте площадь психологической травмы Чжоу Ханьяня, ха-ха-ха!»
«Я катался на этой штуке! Сначала держишься крепко, а потом от смеха силы покидают, руки слабеют, и тебя чуть не вышвыривает вон!»
Когда диск наконец остановился, Чжоу Ханьянь даже не смел поднять глаз. Буркнув извинения, он на полусогнутых просеменил через всю площадку и вернулся на место рядом с Су Хуаймином.
Едва он уселся, как началась вторая фаза — ещё более бешеная и разрушительная.
Поклявшись себе больше не позориться, Чжоу Ханьянь вцепился в поручни насмерть. Однако тело всё равно трясло так, что мозги, казалось, превратились в однородное пюре.
На этот раз он не задел других людей, зато досталось Су Хуаймину.
Чжоу Ханьянь взмыл ногами вверх, его кроссовок соскочил и аккуратно съездил Су Хуаймину по лбу.
Затылок Су Хуаймина врезался в спинку кресла. Он закинул голову к небу, совершенно не понимая, за что ему всё это. На лице застыло выражение невинной обиды, а в уголках глаз заблестели слезинки.
Чжоу Ханьяню хотелось провалиться сквозь землю и на коленях молить о прощении, но аттракцион не давал сделать ни единого лишнего движения.
Сеанс длился всего пять минут, но для Чжоу Ханьяня они тянулись целую вечность. Когда платформа замерла, он остался сидеть с совершенно пустым, потухшим взглядом. Душу из него вытрясли полностью.
Су Хуаймин тоже сполз с аттракциона с гудящей головой и пылающим пятном на лбу.
Они ещё не успели прийти в себя, когда из далёкого конца аллеи появился сотрудник, ведущий за руку Сяосяо.
Их взору предстала трогательная картина: у Су Хуаймина покраснели глаза, словно он только что рыдал, а безупречная укладка растрепалась, и несколько прядей смешно торчали в разные стороны.
Состояние Чжоу Ханьяня выглядело ещё плачевнее: он брёл на автопилоте, опустив плечи, будто это он потерял ребёнка.
Сяосяо встал перед ними, тяжело вздохнул и поволок сотрудника за рукав, всем своим видом показывая: «Ну я же говорил! Мой отчим точно плакал!»
Сотрудник обомлел и бросился успокаивать обоих взрослых, до смерти перепугавшись, что те разревутся у всех на глазах.
Сяосяо не ожидал, что взрослые окажутся настолько беспомощными. Подумаешь, ребёнок отлучился — а они уже испугались до полусмерти!
С виновато-серьёзным видом малыш подошёл к ним, взял обоих за руки и строго спросил:
— Вы больше так делать не будете?
Су Хуаймин и Чжоу Ханьянь решили, что мальчик ругает их за тайное посещение аттракциона. Сказать им было нечего, встретиться взглядами они не смели, а потому дружно уставились в небо.
Сяосяо с самого детства считал себя настоящим мужчиной, способным на всё. Он и так был свято уверен, что это папа потерялся, а вид удручённых взрослых лишь закрепил эту мысль. Малыш сокрушённо вздохнул, словно имел дело с абсолютно безнадёжными людьми.
У Чжоу Ханьяня всё ещё гудело в голове. Находясь в прострации, он на автомате плёлся за Су Хуаймином.
Су Хуаймин заметил, что время поджимает, а идут они слишком медленно, и решил найти какой-нибудь транспорт.
Оглядевшись, он увидел шеренгу розовых игрушечных паровозиков.
Они предназначались для детей: мультяшный дизайн, узкие сиденья, где взрослому человеку совершенно некуда деть длинные ноги. Зато уровень безопасности был высоким, а грузоподъёмность превышала двести килограммов, так что родители вполне могли сопровождать детей.
Су Хуаймин уточнял у машиниста, доедут ли они до точки сбора, а затем повернулся к спутникам:
— Поедем на этом?
Чжоу Ханьянь не любил розовенькие вещи и уже собрался отказаться, как вдруг запнулся, посмотрел на Су Хуаймина и спросил:
— Ты хочешь прокатиться?
Су Хуаймин просто кивнул.
Сяосяо насупился и с глубоким мнением уставился на розовый паровозик.
Ему ужасно не нравилась эта идея. Это абсолютно не вяжется со статусом настоящего мужчины! С другой стороны, его слабый отчим только что плакал от страха. Если отказать, он же снова разревётся...
Сяосяо перевёл взгляд на заторможенного Чжоу Ханьяня и решил, что этот взрослый ещё безнадёжнее и тоже вот-вот зарыдает.
Внутренне сгорая от стыда, Сяосяо целых десять секунд боролся с собой, после чего сокрушённо вздохнул и уступил:
— Ладно. Так и быть, поедем.
Чжоу Ханьянь смутно соображал, что делает, но послушно забрался внутрь следом за Су Хуаймином. Тот усадил Сяосяо и сам занял место у кабины.
Розовый паровозик резво тронулся. Скорость оказалась приличной, они вполне успевали вовремя.
Цзи Минчжэ и остальные уже собрались на месте. Юй Сюаньсюань, только что выбравшийся из бассейна с шариками, сгорал от желания похвастаться перед Сяосяо и теперь вытягивал шею, высматривая приятеля.
И тут к ним с помпой подкатил яркий розовый поезд.
Су Хуаймин сидел впереди и с детским азартом крутил игрушечный руль, явно получая удовольствие. Чжоу Ханьянь расточал вокруг себя ауру глубокой прострации.
Сяосяо же сидел с недовольной миной, подперев щёку кулачком. Его пухлые щёчки смешно сжались, а сам он беспрестанно вздыхал, словно говоря: «Ну что с вами поделать, придётся потерпеть».
Цзи Минчжэ и Сунь Сыюань прыснули от смеха при виде этой картины. Цзи Минчжэ вполне серьёзно заметил:
— Сяосяо так точно передаёт эмоции! У него явный талант. Есть все шансы стать самым молодым Киноимператором.
Су Хуаймин опешил и обернулся к малышу. Но тот уже выпрыгнул из вагончика и вовсю перекрикивался с Юй Сюаньсюанем, ничем не отличаясь от обычного озорного мальчишки.
Су Хуаймин нахмурился, не понимая, что имел в виду Цзи Минчжэ. Однако в этот момент Цзи Минчжэ заговорил с Чжоу Ханьянем, и внимание Су Хуаймина переключилось.
Цзи Минчжэ как старший проявлял заботу о новичках. Заметив странное состояние Чжоу Ханьяня, он поинтересовался:
— Ханьянь, тебе не поздоровилось?
Чжоу Ханьянь хлопал глазами, и его мозг наконец начал подавать признаки жизни:
— А? Нет, всё в порядке.
Су Хуаймин вспомнил пережитый ужас на аттракционе, и у него снова заломило скулы от сдерживаемого смеха. Ему стало искренне жаль парня. Всё-таки это он увлёк его на диско-диск, так что часть вины лежала на нём.
Су Хуаймин кашлянул и вмешался:
— С Чжоу Ханьянем всё в порядке. Просто... он немного проголодался.
Цзи Минчжэ поверил и тут же достал из сумки перекус.
Чжоу Ханьянь сделал пару укусов и немного пришёл в себя, как вдруг перед ним появился Сяосяо. Малыш стоял на цыпочках, хмурился и выглядел чересчур серьёзным.
Не понимая странных мыслей трёхлетнего ребёнка, Чжоу Ханьянь спросил:
— Что такое?
Сяосяо вытянулся во весь рост, пытаясь похлопать его по плечу, как в мультфильмах. Но как он ни старался, пальцы доставали только до локтя. Пришлось ограничиться этим: он с важным видом похлопал Чжоу Ханьяня по предплечью и низким, почти взрослым голосом напутствовал:
— Ты должен быть мужественным!!
Чжоу Ханьянь: «???»
Не успел он распросить подробнее, как Сяосяо удрал.
Чжоу Ханьянь растерянно повернулся к Су Хуаймину:
— Что Сяосяо имеет в виду?
Су Хуаймин пожал плечами:
— Понятия не имею.
Зато зрители в чате точно знали ответ:
«Я знаю! Сяосяо думает, что ты потерялся и разнюнился!»
«Сколько грамм смелости принимает Сяосяо перед сном, если позволяет себе такие мысли?!»
«Сяосяо: "Ужас, до чего тяжело воспитать этих взрослых..."»
* * *
Все ещё немного погуляли по парку. Изначально планировалось уехать днём, но время пролетело незаметно, и настал час ужина.
После обсуждения Цзи Минчжэ и остальные решили арендовать отдельный кабинет в ресторане, а после ужина показать детям салют.
Все четверо малышей прыгали от восторга, и взрослые, заразившись их радостью, тоже ненадолго вернулись в детство.
Когда они сели в машину, дети, ещё недавно фонтанировавшие энергией, мгновенно затихли. Буквально за минуту они заснули, уткнувшись друг в друга.
Взрослые старались не шуметь, бережно охраняя их сон.
Вернувшись на виллу, Су Хуаймин отнёс мягкого, расслабленного Сяосяо в спальню, и оба быстро погрузились в сон.
На следующее утро Сяосяо проснулся вялым и непрерывно чихал.
Хоть у Су Хуаймина и не было опыта ухода за детьми, базовые вещи он знал. Опасаясь, что мальчик простудится, он попросил у съёмочной группы пакетик лекарства.
Разведя порошок в воде, Су Хуаймин принёс чашку в комнату.
Лекарство было тёмно-коричневым и издавало специфический горьковатый аромат. Сяосяо моментально сморщился, сжал плечики и начал пятиться.
Су Хуаймин шагнул к нему:
— Выпей лекарство, и всё пройдёт.
— Не хочу! — Сяосяо сработал на инстинктах и бросился наутёк, нарезая круги по комнате.
Су Хуаймин не стал бегать за ним. Он поставил чашку на стол и произнёс строгим тоном:
— Подошёл и выпил. Быстро.
Сяосяо спрятался за диваном, выставив только пухлую мордашку:
— Оно горькое! Не буду!
Цзи Минчжэ решил вмешаться и мягко упрекнул:
— Сяосяо, оно вовсе не горькое. Попробуй капельку, сам поймёшь.
Чем добрее с ним обращались, тем сильнее Сяосяо наглел. Он закрутил головой из стороны в сторону:
— Я не болен! Не буду пить ваш яд!
— Это лекарство для профилактики, — терпеливо объяснял Цзи Минчжэ. — Болеть очень неприятно. Выпьешь сейчас — и не заболеешь.
Сяосяо откуда-то черпал святую уверенность, что никакая простуда его не возьмёт, а значит, и пить ничего не надо.
Цзи Минчжэ сдался и беспомощно взглянул на Су Хуаймина.
Су Хуаймин прекрасно понимал: Сяосяо разбалован донельзя, да ещё и упрям как осёл. Чтобы заставить его подчиниться, нужны особые методы.
Немного подумав, Су Хуаймин произнёс:
— Раз Сяосяо не хочет, тогда не надо.
Сяосяо высунулся из-за дивана, вылупив глаза. На его лице застыло абсолютное изумление — он словно не узнавал отчима.
Цзи Минчжэ тоже обомлел, не понимая, почему Су Хуаймин так легко отступил.
Как раз мимо проходил Сунь Сыюань. Су Хуаймин тут же цапнул его за рукав и подмигнул:
— Помнишь, ты тоже боялся пить это лекарство? Долго не мог решиться.
Сунь Сыюань уже открыл рот, чтобы рякнуть: «Чё за бред, да я любые колеса глотаю!», но, встретившись взглядом с Су Хуаймином, моментально перестроился и с деревянным лицом выцедил:
— А... ну да. Было дело.
Цзи Минчжэ быстро уловил суть и подхватил:
— Я тоже долго не мог решиться. Пришлось полчаса себя настраивать, прежде чем выпил.
Разговаривая, Су Хуаймин то и дело косился на Сяосяо.
Малыш уже вовсю вытягивал шею, с огромным интересом прислушиваясь к разговору.
Су Хуаймин добился нужной реакции и продолжал:
— Я тут в интернете вычитал, что у этого средства есть неофициальное название — «Лекарство для настоящих мужчин». Только настоящий мужчина может выпить его без единого писка. Обычным людям такое не под силу.
Цзи Минчжэ, едва сдерживая смех, добавил:
— Сяосяо ещё маленький и так боится горечи. Вполне нормально, что он не может выпить «Лекарство для настоящих мужчин».
Услышав это, Сяосяо выскочил из-за дивана. Лицо его пылало возмущением, он выпятил грудь и закричал:
— Кто сказал, что не могу?! Я настоящий мужчина! Я легко выпью это лекарство!
Су Хуаймин оглядел его с ног до головы, изображая глубокое сомнение, а затем сокрушённо вздохнул:
— Сяосяо, не заставляй себя. Мы всё понимаем.
Сунь Сыюань включился в спектакль:
— Вот именно! Да я сам с трудом выпил, куда уж тебе-то.
В Сяосяо взыграл дух противоречия. Видя, что в него не верят, он загорелся желанием доказать обратное.
Он подбежал к столу, подпрыгивая и пытаясь сцапать чашку из рук Су Хуаймина:
— Дай! Я выпью!
Су Хуаймин поднял чашку повыше и с сомнением спросил:
— Ты уверен?
— Уверен! — Сяосяо надул щёки, взгляд его стал предельно серьёзным. — Я сегодня выпью всё до капли!
Губы Су Хуаймина тронула едва заметная усмешка, и он передал чашку мальчику.
От былого страха не осталось и следа. Желая доказать свою мужественность, Сяосяо обнял чашку пухлыми ручонками и сделал внушительный глоток.
Фармацевты, заботясь о детях, добавили фруктовый ароматизатор, так что на языке сладость переплеталась с лёгкой горчинкой.
Сделав глоток, Сяосяо замер с непередаваемым выражением на лице. Он пожевал губами, смакуя вкус, и даже издал характерное «чмок».
Решив, что снадобье вполне съедобное, малыш запрокинул голову и за пару махов осушил чашку, после чего издал громкое, удовлетворенное: «Ха-а-а!»
Глядя на этот жест, Су Хуаймин невольно вспомнил своего отца, опрокидывающего рюмку водки.
Но дома Фу никто так не делал! Откуда Сяосяо этого нахватался? Неужели... генетическая память?!
Су Хуаймин решил подначить его и с улыбкой спросил:
— Ну как тебе вкус?
Сяосяо вытер губы рукавом, с оглушительным стуком грохнул чашку на стол и, гордо задрав подбородок, по-гусарски рякнул:
— Наливай ещё одну!