Хотя обоих персонажей и мучил вопрос, откуда у Ши Чжуэ взялась столь внушительная сумма, ни староста Юй Цюйшуй, ни тощий жилец не смогли бы отказаться от пяти тысяч юаней.
Не давила на тощего острая нужда, стал бы он каждую ночь выпрашивать мелочь, обходя каюту за каютой? Не будь казна пуста, разве повез бы Цюйшуй деревенских в море по дешевке, выгадывая скидки на «Искателе снов»?
Но главная причина крылась глубже. Чтобы вернуть солнце на небосвод, требовался ритуал, а каждый его шаг стоил безумных денег.
Правила призыва были непреклонны: проводником для связи с божеством могла служить лишь вещь, впитавшая людские страсти и алчность. Ничего более подходящего, чем деньги, жители деревни Юй придумать не смогли. Вот только они не рассчитали аппетиты ритуала — средства таяли на глазах, и едва ступив на борт, крестьяне оказались на мели. Денег у них и так водилось немного, иначе они не стали бы выжидать появления дешевых билетов, чтобы выплыть в море в столь скверную погоду.
Староста Юй хоть и проклинал про себя непомерные требования ритуала, но исправно гнул спину: вместе с односельчанами сшибал мелочь по каютам и брался за любую подработку на лайнере. Деньгами они дорожили как зрачком глаза, но пойти на кражу не смели — раскрыть замысел было равносильно гибели. Так что Линь Юйсю, попытавшись стянуть кошелек старосты, сам напросился на неприятности.
Тощий же выпрашивал медяк за медяком не из скромности: попроси он больше двадцати юаней за раз, пассажиры заподозрили бы неладное и отказали. А на мелкую милостыню люди скупиться не любили. Он лишь нащупал предел чужого терпения. Помнится, когда Ши Чжуэ накинул ему с барского плеча сотню, бедолага чуть не заплясал от счастья. А уж когда перед ними легли полновесные пять тысяч, даже Цюйшуй, явившийся сюда с единственной целью — силой увести парня, мгновенно сменил гнев на милость.
— Что ты хочешь взамен? — спросил староста.
Едва уловимый дух тухлой рыбы не обманул Ши Чжуэ: эти двое заведомо действовали сообща. И хотя юноша еще не успел изучить «Призыв Бога для очищения от скверны», алчность, двигавшая этой шайкой, проступала в каждом их движении. Тощий был слишком туповат — обвести его вокруг пальца ничего не стоило, но вести серьезные дела оказалось бы сущим мучением. Совсем другое дело — староста Юй, обладавший хотя бы зародышем разума.
— Эти пять тысяч полностью ваши, — произнес Ши Чжуэ с таким видом, будто искренне сочувствовал их нелегкой доле и спешил на помощь. — Условие всего одно.
Он жестом указал наверх и добавил:
— Я хочу, чтобы каждый раз после полуночи в то место отправлялся именно я.
Намек вышел прозрачным, и Цюйшуй мгновенно сообразил, о чем речь. Речь шла о роскошном люксе, куда юноша случайно угодил минувшей ночью. Система так или иначе избирала жертву для заброса в эту аномалию, так что для старосты не составляло ни малейшего труда подтасовать выбор. Какая разница, кого отправлять на убой? Взвесив все «за» и «против», староста решил, что эта блажь лишь ускорит ритуал. Вреда деревенским от нее не предвиделось, выгоды юноше — тоже.
Сделка состоялась. Ши Чжуэ без сожалений отдал купюры. Со стороны казалось, будто его безбожно обвели вокруг пальца, однако в вопросах, касающихся ритуальных денег, Юй Цюйшуй не посмел бы нарушить данное слово.
Едва заручившись согласием, Ши Чжуэ тут же сбросил маску вежливости:
— Ну и отлично. Доброй ночи.
И грохнул дверью прямо перед носом гостя. У Юй Цюйшуя, набившего карманы банкнотами, пропало всякое желание убирать свидетеля. Забрав куш, он поднялся к себе, предоставив тощему бродяге и дальше стенать под дверями других участников.
* * *
Наступила полночь.
Едва в коридоре затянули усыпляющую мелодию, Ши Чжуэ опустился на кровать и прикрыл веки. Мгновение — и пространство вокруг сжалось и перекроилось.
Распахнув глаза, он обнаружил себя в том самом знакомом люксе. Договоренность с местными сработала с безупречной точностью: с первым же ударом часов юношу переправили по назначению.
Поднявшись с постели, он огляделся. Издохшая накануне тварь сгинула без следа, однако пролом в стене ванной комнаты и битое стекло на полу никуда не делись. Не обращая внимания на шорохи за дверью номера, Ши Чжуэ без колебаний скользнул в зияющий лаз, уходящий в непроглядную тьму.
Проход заметно изменился: воздух стал тяжелым от сырости, в нем отчетливо проскальзывала тошнотворная тухлая нить. Достав кость из розового бриллианта, Ши Чжуэ небрежно бросил ее на ладонь.
Выпала пятерка.
Убрав игральную кость, он повел рукой. Сгущавшаяся во тьме скверна пришла в движение и хлынула к нему со всех сторон. Вредные сущности и темные токи спрессовались, на глазах обретая очертания прямого клинка. Едва форма завершилась, остатки тьмы осыпались, словно сброшенное покрывало, и в руках юноши остался истинный меч Хэндо — в ножнах, украшенных тончайшей золотой вязью.
На первый взгляд оружие казалось обманчиво строгим, но излучало непререкаемую, тяжелую силу. От него веяло чистым, леденящим холодом смертоносной стали. Если присмотреться ближе, гравировка на рукояти и хитросплетения узоров выдавали в нем клинок, спорить с которым не дерзнул бы ни один смертный.
Сжав рукоять, Ши Чжуэ шагнул дальше в глубь туннеля.
Спустя пару шагов он уткнулся в массивные металлические ворота. Таинственные письмена, испещрявшие створки, восстановились полностью — ни единого следа вчерашнего пролома.
Не успел он приглядеться, как знаки вспыхнули слепящим светом. Почуяв чужака, печати запульсировали, и из самого центра рунической вязи выскочила тварь — на порядок крупнее и массивнее прежней. Разинув пасть, она метнулась прямо к его горлу.
Ши Чжуэ сжал рукоять. Вспышка обнаженной стали, короткий взмах кисти — и серебряный росчерк рассек мрак.
Смертельный удар.
Лезвие сработало без промаха: отсеченная голова гадины покатилась по полу, а на безупречной стали не осталось ни единой алой капли. По силе эта тварь явно превосходила вчерашнюю. Данж с каждым днем набирал смертоносную силу.
«Неужели данж ранга E должен быть настолько суровым?» — мелькнуло в его глазах темное подозрение.
Вытащить отару неопытных новичков из пространства, пораженного явной аномалией, оказалось задачей не из легких. Впрочем, трудностей Ши Чжуэ никогда не боялся, а вот острые ощущения любил страстно.
Вернув меч в ножны, юноша переступил через тушу, перегородившую добрую половину прохода, и подошел вплотную к воротам. Он толкал створки, но, в отличие от прошлого раза, замки сохраняли верность своему назначению и отпираться не спешили.
Сделав пару бесплодных попыток, Ши Чжуэ недовольно цокнул языком.
Клинок вновь выскочил из ножен. Раздался звонкий металлический треск — тяжелый засов разлетелся на куски под прямым рубящим ударом, а вместе с ним развеялась и темная магия, сковывавшая дверь.
Сокрушив преграду чистой силой, юноша вальяжно переступил порог.
Его ночное зрение сработало безупречно. Судя по нависающим перекрытиям, это было самое дно «Искателя снов», его нижний трюм. Вот только судовые механизмы и узлы, которым надлежало находиться здесь, кто-то варварски демонтировал, превратив огромный отсек в гулкую пустоту.
«Как же лайнер держится на плаву без силовых установок? — задумался юноша. — Или их нет только в этой части трюма?»
Запомнив эту странность, он продвинулся дальше.
Чем глубже он уходил во тьму, тем явственнее проступали аномалии. На настиле появились неведомые знаки и руны. С каждым шагом их становилось все больше: разрозненные символы сплетались в замысловатые линии, а те, перекрещиваясь, складывались в единый гигантский контур, покрывавший весь пол.
Окинув взором переплетения узоров, Ши Чжуэ мысленно сопоставил их границы. Рисунок занимал добрые три четверти огромного помещения.
Это была гигантская круговая формация.
Зрачки юноши сузились, он замер на месте. Символы казались ему до боли знакомыми. В его родном мире подобная вязь использовалась лишь для одного — для ритуала призыва божества.
Вот только…
«Эти смертные хоть представляют, когó пытаются выкликнуть из бездны?! — возопило его нутро. — Откуда у них столько дерзости?!»
Лихорадочно убеждая себя, что это лишь глупое совпадение и призвать Того Самого невозможно, демонический юноша смущенно вильнул хвостом и виновато отвел взгляд.
Нет, исключено.
Вспомнив события прошлого, он лишь закрепился в своей уверенности. Чтобы окончательно разогнать сомнения, Ши Чжуэ мысленно вернулся к тому пронзительному взору, с которым столкнулся вчера. Будь это тот самый Бог, которого он в свое время так бессовестно провел вокруг пальца, в Его глазах не было бы ни капли той дикой, первобытной ярости.
Он никогда не выказывал подобных эмоций.
Ши Чжуэ перевел дух и окончательно расслабился. Не то чтобы он струсил — просто заклятый враг был слишком уж опасен.
Облегчение тут же сменилось вспышкой досады и злости. Выхватив меч, он принялся с ожесточением кромсать ненавистные руны.
Однако стоило ему снести лезвием четыре или пять рядов заклинательных знаков, как погруженный во мрак трюм резко изменился. Непроглядная, осязаемая тьма мгновенно затопила пространство, лишая юношу даже зоркого ночного зрения.
Все повторилось ровно так же, как и прошлой ночью.
Ши Чжуэ резко обернулся.
И вновь встретил этот леденящий взгляд.