Хотя в многоэтажке работал лифт, А-Чжуэ им пренебрёг. Он предпочёл лестницу: прошёл через пожарный выход и медленно, пролёт за пролётом, поднимался всё выше.
Смена ракурсов на камерах видеонаблюдения напоминала монтаж в кино: кадры на каждом межэтажном пролёте сменяли друг друга, с каждым переключением беззвучно нагнетая густое, давящее напряжение. Но эта атмосфера давила вовсе не на А-Чжуэ, поднимавшегося по ступеням, а на игроков, которые заворожённо следили за ним по ту сторону экрана.
Сердце Цуй Аня сжалось. Он невольно затаил дыхание, не в силах оторвать взгляд от монитора. Остальные двое замерли рядом — все трое полностью погрузились в происходящее, забыв обо всём. И именно эта всепоглощающая концентрация помешала им заметить то, что происходило прямо у них под носом.
Ши Чжуэ медленно окинул взглядом пост охраны. И без того крошечная комната, казалось, стала ещё теснее, словно стены едва ощутимо подались внутрь. Для человеческого глаза подобное искажение пространства оставалось почти невидимым, а уж для игроков, полностью поглощённых наблюдением, и подавно.
На экране А-Чжуэ без устали миновал пролёт за пролётом. Походка его оставалась лёгкой, а шаг — ровным. Преодолев с десяток этажей, он даже не взмок и ни разу не сбил дыхания, пока наконец не добрался до восемнадцатого.
Восемнадцатый этаж был последним, дальше располагался лишь выход на крышу. Застыв перед противопожарной дверью, отделявшей лестницу от коридора, А-Чжуэ крепче прижал к себе рюкзак. Он колебался добрых пару минут, прежде чем решился толкнуть тяжёлую створку.
На этаже царила звонкая тишина. Датчики движения, видимо, сломались — темноту так ничего и не разогнало.
Нащупав в потёмках дверь слева, А-Чжуэ постучал. Едва эхо стука утихло, она распахнулась, и юноша мгновенно юркнул внутрь. Когда он исчез, кадр с камеры не переключился сразу, позволив игрокам разглядеть в полумраке табличку с номером «1801» над косяком.
Это был последний угол обзора. Впрочем, логично: то, что в жилом комплексе камеры висели на каждом этаже, уже было верхом ответственности. Не могли же они стоять внутри частных квартир.
Наблюдатели уже решили, что трансляция окончена, и хотя были досадно удивлены, приняли этот факт. Но тут произошло нечто непредвиденное. Изображение замерло на табличке с номером, затем экраны мигнули, по ним прошла рябь помех с характерным шипением, а когда «снег» пропал, прямо перед объективом возникло лицо. На них в упор смотрел незнакомый человек.
Камера фиксировала его слегка сверху. Мужчина расплылся в улыбке, и из-за ракурса казалось, будто рот его рассечён до самых ушей. Иссиня-чёрные глаза выпучились, словно готовые вывалиться из орбит, а сама гримаса выглядела преувеличенно, с нездоровым, дёрганым надрывом.
В этой внешности не угадывалось явного чудовища, не было ни капли крови или жестокости, однако от картинки веяло настолько диким отторжением, что наблюдатели невольно нахмурились. Внутреннее чутьё беззвучно кричало об опасности.
И лишь Ши Чжуэ наблюдал за этим с явным интересом. В его взгляде мелькнуло читаемое лишь ему одному выражение. Через экран он уловил знакомое дыхание... иную ауру.
Подняв глаза, Ши Чжуэ встретился взглядом с Гу Юем. Одного мгновения хватило, чтобы понять друг друга без слов. Гу Юй едва заметно кивнул, подтверждая догадку.
Ши Чжуэ не чуял подобного уже целую вечность. Ещё тогда, в его прежнем, ныне погибшем мире, подобные твари считались редчайшей экзотикой.
«Разве этот народ не вымер полностью?» — подумал он, подавляя изумление.
Представители этой расы выглядели точь-в-точь как люди, но сутью отличались кардинально. Ши Чжуэ не встречал их так долго, что успел списать этот вид со счетов. И надо же — один из них объявился здесь.
Впрочем, постойте. Если перед ними сюжет данжа, то здесь этот народ точно так же должен был уйти в небытие. Системе не было никакого смысла вытаскивать подобного NPC просто ради демонстрации.
Мысли пронеслись в голове Ши Чжуэ за доли секунды, но внешне он остался абсолютно бесстрастен.
Трансляция продолжалась. Объектив сместился с глумливой физиономии незнакомца и начал отходить назад, открывая новые детали.
Действие разворачивалось в гостиной, но в комнате царил полумрак: окна были плотно задернуты шторами. Единственным источником бледного сияния, освещавшего лицо мужчины, оказался прибор в правом нижнем углу кадра.
Отдалившись ещё сильнее, камера показала стационарный телефон, стоявший на тумбе под телевизором. Трубка валялась на полу, свешиваясь на растянутом витом шнуре. Разговор при этом продолжался — линия оставалась активной.
Игроки пытались разглядеть номер на маленьком дисплее, но из-за низкого разрешения записи цифры расплывались. Впрочем, сомнений не возникало: мужчина сам швырнул трубку, даже не думая завершать звонок.
Не сумев ничего вытянуть из вида телефона, наблюдатели вновь перевели взгляд на незнакомца. И тут заметили разительную перемену: безумный оскал на его лице вдруг начал сменяться странной, почти благочестивой умиротворённостью.
Острый холодок ужаса куда-то улетучился. Выражение лица оставалось прежним, но теперь в нём проступала почти отцовская кротость. Мужчина смежил веки, медленно поднял руки и молитвенно сложил ладони на груди.
Ши Чжуэ сдвинул брови. Этот жест показался ему смутно знакомым. Впрочем, памяти у него было за сотни лет набрано немало, и выудить нужное воспоминание с ходу не удавалось.
Картинка на экране тоже менялась, и игроки уже не заботились о том, откуда вообще берутся эти кадры после потери видеонаблюдения как метки-посредника —
...потому что в кадре появился А-Чжуэ.
Пока незнакомец стоял с молитвенно сложенными руками, за его спиной скрипнула дверь. Раздались негромкие шаги, и в полумраке проступил узнаваемый силуэт. Юноша крепко прижимал к груди свой рюкзак. Он выглядел смущённым и неловким. Напряжённо глянув на хозяина квартиры, он пробормотал:
— Здравствуйте... Я...
— Знаю, — перебил его мужчина.
Голос у него оказался тонким, высоким, на грани фальцета, так что на миг могло показаться, будто говорит женщина.
— Это она тебя прислала?
Не дожидаясь ответа, он тихо хмыкнул:
— Неплохо.
Смысл этой реплики ускользал от игроков: они не могли понять, кого тот имеет в виду под словом «она». А хозяин квартиры, не дав гостю вставить и слова, увлечённо продолжал монолог.
А-Чжуэ, впрочем, ничуть не обиделся. Напротив, выслушав хозяина, он заметно расслабился. Расстегнув рюкзак, юноша запустил туда руку, намереваясь достать некий предмет.
— Не переживайте, — наконец вымолвил он.
Говорил он негромко, но собранно и ровно, без прежнего дрожания в голосе. Едва А-Чжуэ потянул из рюкзака загадочный артефакт, всё пространство экрана затопила ослепительная белая вспышка.
Густые шторы не выпустили наружу ни единого лучика этой аномальной вспышки. Наблюдатели на посту охраны невольно зажмурились — резкий свет больно ударил по глазам.
Когда вспышка угасла и игроки смогли снова взглянуть на монитор, А-Чжуэ уже упрятал таинственный предмет обратно. Но картинка в кадре заставила их онеметь.
Мужчина исчез. Вместо него по полу были беспорядочно рассыпаны аккуратные кубики сырого мяса. Розовые, сочные брусочки плоти лёгким ковром устилали паркет, и некоторые из них всё ещё судорожно подрагивали, сохраняя остаточный импульс жизни.
Живой человек в мгновение ока превратился в эту жуткую нарезку.
— Один в один... — ошеломлённо пробормотал Цзянь Сырань.
Если не считать оттенка, кубики плоти ничем не отличались от тех, в которые превратилась Цзянь Мяо. Ни костей, ни кожи, ни капли крови — всё, что определяло человека как живое существо, испарилось без следа, оставив лишь аккуратно разделённые бруски.
А-Чжуэ же ничуть не испугался. Натянув перчатки, он спокойненько опустился на корточки и принялся собирать с пола кусочки мяса.
В этот же миг брошенная на полу телефонная трубка зашлась частыми, тревожными гудками.