Ши Чжуэ постучал, и ему почти сразу отперли. При этом до последней секунды с поста охраны не доносилось ни шагов, ни малейшего шороха. Создавалось впечатление, будто человек, отворивший дверь, возник прямо из воздуха.
На пороге стоял смуглый, высокий охранник — настоящий исполин под два метра ростом, возвышавшийся словно тёмная скала. Из-под форменной фуражки он хмуро оглядел Ши Чжуэ сверху вниз, обдавая нескрываемым холодом. На фоне этой массивной туши хрупкая фигура юноши казалась совсем беззащитной.
Однако перед этим верзилой Ши Чжуэ вовсе не выглядел смущённым или робким, как ранее. Напротив, на его лице расцвела дружелюбная улыбка:
— Мы бы хотели взглянуть на записи с камер наблюдения.
Охранник помедлил несколько секунд, после чего молча отступил в сторону, освобождая проход. Он не стал задавать лишних вопросов — его готовность подчиниться бросалась в глаза.
Ши Чжуэ обернулся и сладко улыбнулся Гу Юю:
— Заходи, гэгэ.
Гу Юй прекрасно понимал, что этот маленький хитрец наверняка снова что-то задумал и втягивает его в очередную интригу. И всё же, не колеблясь, сделал шаг вперёд. Он шёл на это абсолютно добровольно.
Они вошли на пост охраны. Это было скромное двухкомнатное помещение. У стены стоял стол с несколькими компьютерами, вокруг которого ютилась лишь пара стульев. Проход во вторую комнату прикрывала полинявшая занавеска, сквозь которую смутно проглядывали две койки и узкий шкаф, прижатый к стене.
Мониторы были собраны в единую стойку. Каждый экран делился на девять секторов, транслируя происходящее в разных уголках жилого комплекса. Однако картинка оставляла желать лучшего: изображение рябило и расплывалось, а два или три окошка и вовсе чернели пугающей пустотой — камеры там давно вышли из строя.
Сбоку располагалось широкое окно, выходившее аккурат на главные ворота комплекса.
Молчаливый охранник подвёл посетителей к столу с мониторами.
— Камера перед нашим корпусом всё ещё работает? — поинтересовался Ши Чжуэ.
Юноша даже не уточнил номер здания, но охранник молча протянул руку и сделал несколько щелчков мышью. Спустя мгновение трансляция с камеры у многоквартирного дома № 4 развернулась на весь экран.
Сдав дежурное место, охранник отсел к окну и уставился на въезд в жилой комплекс, не сводя взгляда с ворот.
Ши Чжуэ взял мышь и запустил обратную перемотку.
Обычно архивы подобной системы наблюдения хранятся от недели до месяца, а ведь настоящий А-Чжуэ погиб уже давно. И всё же Ши Чжуэ упрямо перебирал файлы.
Вопреки любой логике, вся память компьютера была забита архивными записями именно многоквартирного дома № 4. Записи оттуда не удалялись годами, в то время как видео из других уголков комплекса хранилось от силы три дня. Абсурдная аномалия.
Ши Чжуэ обладал феноменальной зрительной реакцией, поэтому прокручивал видеозаписи на двадцатикратной скорости. Гу Юй встал у него за спиной, всматриваясь в мелькающие кадры.
Спустя некоторое время они одновременно произнесли:
— Нашёл.
Это была запись годичной давности. Удивительно, что архив такой давности вообще сохранился.
Едва Ши Чжуэ нажал на паузу, намереваясь развернуть нужный фрагмент, как сидевший неподалёку охранник подал голос:
— Вы уверены, что хотите это смотреть?
Его густой, уверенный голос звучал слишком обыденно и гулко, совершенно не вяжась с мрачной, гнетущей атмосферой помещения.
Ши Чжуэ обернулся и дружелюбно улыбнулся:
— Будьте так добры.
Судя по его непринуждённому тону, погибший А-Чжуэ неплохо знал этого человека.
— В конце концов, сестра Цзян сама хотела, чтобы я это увидел.
Эти спокойные слова заставили охранника измениться в лице. Подобная реплика била прямо по живому.
Гу Юй сразу понял, что Ши Чжуэ снова лукавит. Впрочем, не в буквальном смысле — демоны ведь никогда не лгут. Цзянь Мяо никогда не говорила ничего подобного А-Чжуэ, но Ши Чжуэ без колебаний вытащил эту скрытую истину наружу и предъявил её как аргумент.
И сработало это безупречно.
Услышав это, охранник лишний раз не шевельнулся. Он лишь туже сжал губы и продолжил упрямо смотреть в окно. Как единственный страж порядка, не бросивший работу в этом полузаброшенном месте, он проявлял поразительную исполнительность.
Ши Чжуэ больше не обращал на него внимания. Охранник являлся лишь очередным NPC, порождённым самим данжем, и в нём не было ничего уникального — в отличие от той же Цзянь Мяо. Обычное порождение системы, чудовище.
Юноша кликнул по файлу.
Вскоре и он, и Гу Юй заметили, что на видеозаписях того периода всё чаще начинает мелькать фигура Цзянь Мяо. А вместе с ней — и скользящий во мраке тёмный силуэт, следовавший за ней по пятам.
Запись относилась к событиям годичной давности. Жильцы дома, обратившись в призраков, снова и снова переживали воспоминания прошлых дней, даже не подозревая, что их реальная жизнь давно оборвалась и они уже целый год прозябают в бессознательном небытии.
Как раз в то время Цзянь Мяо только-только переехала в комплекс.
Она жила одна и во время переезда обустраивалась без чьей-либо помощи, не позвав даже друзей. Вещей у неё набралось немало, а лифта в старом доме не водилось. Услуги грузчиков стоили дорого, и Цзянь Мяо, экономившая каждую монету, предпочла оставить несколько массивных картонных коробок прямо на посту охраны.
Она рассчитывала перетаскивать их потихоньку, захватывая понемногу каждый раз, когда возвращалась с работы. Куда спешить? За два-три дня справится.
Первые дни всё шло гладко: камера у входа в многоквартирный дом № 4 исправно фиксировала, как девушка уходила рано утром и возвращалась поздно вечером.
Всё изменилось на третий день.
В тот вечер Цзянь Мяо задержалась на работе и пришла в комплекс около полуночи. Это была её последняя ходка за коробками.
Даже сквозь мутную картинку видеонаблюдения проглядывала её глубокая усталость. Запечатанная ранее коробка в её руках оказалась вскрыта, и сквозь отогнутые створки виднелись всякие милые сердцу безделушки.
Девушка быстрыми шагами направилась к подъезду и вскоре скрылась в пролёте лестницы.
Едва она исчезла, как в кадре появился другой человек.
Незнакомец в надвинутой кепке и просторной толстовке.
Хотя он намеренно прятал лицо и одевался подчёркнуто небрежно, его выправка и недешёвая одежда явно выдавали в нём человека совсем иного круга. Он не походил на обитателя этих трущоб.
А-Чжуэ знал, что при жизни Цзянь Мяо была весьма успешным дизайнером и, по идее, не должна была ютиться в подобном захолустье. Впрочем, юноша полагал, что у каждого бывают свои причины и жизненные невзгоды, а потому, раз она сама не откровенничала, лишних вопросов не задавал. Цзянь Мяо всегда нахваливала А-Чжуэ, называя его хорошим мальчиком, и её симпатия возникла вовсе не на пустом месте.
Незнакомец не стал подниматься вслед за ней. Он остался стоять внизу, наблюдая, как в окнах комнаты 401 зажёгся, а затем погас свет. Убедившись, что девушка легла спать, он удалился.
После этого мужчина появлялся у подъезда каждый вечер.
На верхние этажи он не поднимался, но и особо не прятался — всегда выбирал место, которое отлично просматривалось камерой. Каждую ночь он неподвижно простаивал под окнами по нескольку часов, покидая двор только после того, как в комнате 401 гас свет.
Но больше всего Ши Чжуэ зацепила другая деталь: простаивая у дома, неизвестный непрерывно кому-то звонил.
Иногда он бросал лишь пару быстрых фраз, а иногда его разговор затягивался надолго, обрываясь лишь тогда, когда в окнах Цзянь Мяо гасло электричество. Мужчина говорил вполголоса, а микрофон старой камеры работал паршиво, так что разобрать его слова было невозможно.
И именно с этого момента в многоквартирном доме № 4 начались странности.
Буквально за неделю дом превратился в настоящий улей нелепых и зловещих происшествий.
Большинство жильцов составляли старики, а остальную часть — либо едва сводившие концы с концами семьи, либо такие же одинокие молодые люди, как А-Чжуэ.
Но с той ночи всё пошло наперекосяк: то объявились непутёвые детишки, требовавшие у престарелых родителей последние гроши, то заявились бывшие любовники и скандальные парочки, устроившие дикие разборки. Сплетен хватало с избытком. Перемывая косточки соседям, местные кумушки заходились в экстазе, взахлёб обсуждая, какая же аномальная чертовщина творится в многоквартирном доме № 4.
Откуда Ши Чжуэ узнал всё это, просто глядя в молчаливый экран?
Да потому что скандалисты любили выяснять отношения прямо под объективом камеры! А если они и уходили за закрытые двери, то вопили с такой силой, что паршивый микрофон сполна записывал весь этот ор.
Наблюдая за столь пёстрым калейдоскопом чужих драм, демон искренне получал удовольствие от просмотра. Наслаждаясь бытовыми сплетнями, он параллельно выискивал нужные детали.
И вскоре его терпение было вознаграждено: в объективе поочерёдно мелькнули фигуры игроков.
Ся Уфэн отыгрывал роль добросердечного студента, якобы пришедшего помочь Сяо Син и её матери.
Цянь Сяохао превратился в отъявленного тунеядца, изводившего родную бабушку и требовавшего с неё деньги.
Цуй Ань выглядел законченным мерзавцем, заявившимся к брошенной им пассии.
Разве что Цзян Сырань получил более-менее приличный образ — он играл местного участкового полицейского, регулярно приезжавшего выслушивать жалобы и утихомиривать безумных жильцов.
Глядя на то, как на экране у Цзян Сыраня буквально раскалывается голова от бесконечных скандалов, Ши Чжуэ тихо усмехнулся. Ни одно из этих дел не имело простого решения.
Все четверо участников игры проявились на видеозаписи, и каждый безупречно следовал своей легенде. Единственными, кто никак не засветился в этих уличных разборках, оказались сам А-Чжуэ, Цзянь Мяо и Гу Юй.
В то же время загадочный преследователь Цзянь Мяо продолжал каждый вечер приходить к подножию дома, неизменно замирая под окнами и ведя свои бесконечные телефонные разговоры.
Ши Чжуэ увеличил скорость воспроизведения до четырёхкратной. Едва прошла неделя этой суматошной жизни, как случилась катастрофа — пролилась кровь.
Кто-то погиб.
Однако трагедия произошла не в многоквартирном доме № 4, а в соседнем жилом комплексе.
Ходили слухи, будто там орудовал сбежавший из другого города серийный убийца.
Весть о кровавой расправе пришла аккурат в последний день «общественной практики» Ся Уфэна — в тот самый момент, когда тот, с трудом скрывая раздражение, давал маленькой Сяо Син фальшивое обещание обязательно вернуться.
Ши Чжуэ интуитивно чувствовал: именно в тот день разразилась настоящая буря.
Архивные записи вели себя крайне странно. Когда они с Гу Юем прокручивали видео на двадцатикратной скорости в обратном порядке, на экране мелькали лишь серые, ничем не примечательные будни. Но стоило им запустить воспроизведение с момента первого появления Цзянь Мяо, как на них шквалом обрушилась целая череда аномалий.
И ровно на этом интригующем месте видеозапись самопроизвольно встала на паузу.
Охранник развернулся на стуле и посмотрел на Ши Чжуэ:
— Всё, вам пора идти.
Он выставлял их совершенно открыто.
Ши Чжуэ попытался кликнуть мышью — даже дураку было понятно, что запись обрывается на самом интересном месте. Однако система ни на что не реагировала.
Охранник смерил юношу тяжёлым взглядом и добавил:
— Впрочем, если хотите смотреть дальше — пожалуйста.
На его грубом, побитом жизнью лице расплылась профессиональная улыбка:
— Какую цену вы готовы за это заплатить? Извиняйте, таково распоряжение начальства.