Половину палаты сплошь покрывали цифры — значение числа Пи, вычисленное юношей.
В его части комнаты совсем не осталось свободного места: цифрами испещрили даже ткань шторки, отгораживавшей его койку.
Он торопливо обратился к Ши Чжуэ, и в его взгляде читалось отчаянное, нескрываемое страстное желание.
И пусть сам Ши Чжуэ выглядел более чем жутко и странно, парень не выразил ни малейшего изумления.
«А сосед-то… с выдержкой», — мельком подумал Ши Чжуэ.
Не получив ответа, юноша повторил свой вопрос — тихо, почти робко:
— Извини, ты не против поделиться со мной своей половиной палаты? Мне бы только парочку… то есть пару сотен миллионов цифр черкнуть! Обещаю, ничего из твоих вещей не трону!
Манеры у парня были предельно учтивыми, а речь — логичной и связной. Он ни капли не походил на сумасшедшего в привычном понимании. Трудно было поверить, что именно этот вежливый юноша недавно устроил драку и дебош на нижнем этаже.
Ши Чжуэ бросил взгляд на табличку, прикрепленную к изголовью соседской койки.
Надо же.
Только сейчас он понял, что его сосед — «старый знакомый». На медицинской карте значилось имя: Чэньло. Диагноз: мания величия. Время приема лекарств — после еды, трижды в день.
Если только речь не шла о полном тезке, то именно его А-Лань называл Начальником тюрьмы. Таинственно исчезнувший мерзавец-начальник превратился в рядового пациента Психиатрической больницы №10. Любой NPC, прошедший Пробуждение, рано или поздно оказывался здесь.
Чэньло не бросил свою тюрьму — он просто пробудился. И его тут же сцапали. Предыстория простая, как две копейки, — ее можно было изложить в двух словах.
Ши Чжуэ разглядывал соседа. Парень, заросший щетиной, выглядел исхудавшим под больничной пижамой, однако держался удивительно прямо, сохраняя армейскую выправку. В глазах Чэньло таилась глубокая, неугасимая мгла, но когда он с мольбой смотрел на Ши Чжуэ, в этом мраке пробивался огонёк страстной, фанатичной целеустремленности.
У Чэньло имелись свои принципы. Не получив разрешения, он отказывался ступить на пустующую половину палаты. И даже теперь, видя, что Ши Чжуэ туго привязан к койке и абсолютно беспомощен, Чэньло лишь искренне радовался: наконец-то появился сожитель, у которого можно официально выпросить разрешение на расширение «рабочей зоны»!
— Зачем ты вычисляешь число Пи? — спросил Ши Чжуэ.
— Хочу кое-что доказать, — без колебаний ответил Чэньло. — Круг — простейшая геометрическая фигура, но его отношение длины к диаметру невозможно высчитать до конца. Если кто-то сможет высчитать число Пи полностью, это будет означать лишь одно: наш мир — фальшивка.
В основе любой иллюзорной реальности лежат программные строчки. Простая игра, созданная людьми, или же сложнейший данж, сгенерированный Системой, — неважно. Насколько бы изощрённым ни был алгоритм, если его основа искусственна, заложенный в коде коэффициент Пи рано или поздно упрётся в предел. Сколько бы знаков после запятой ни потребовалось, факт остаётся фактом: всё, что высчитывается до конца, — нереально. Настоящий же мир бесконечен. Вычисление числа Пи — простейший тест на подлинность бытия.
— Думаешь, наш мир настоящий? — Чэньло посмотрел на него с абсолютной серьезностью. — Я уверен, что он фальшив.
Но тут его тон изменился, в голосе проскользнули нотки безумного восторга:
— Вот почему я считаю Пи! Стоит мне дойти до конца, стоит просто досчитать… Но у меня правда кончились стены!
Вот теперь он действительно напоминал психа.
Однако Ши Чжуэ знал: парень прав. Никакой мании величия у Чэньло нет. Этот мир и вправду был лишь фикцией.
У Ши Чжуэ не было причин отказывать.
— Пожалуйста, — разрешил он. — Пиши где хочешь.
Едва слова слетели с губ Ши Чжуэ, Чэньло с ручкой наперевес рванул за шторку и припал к полу, сразу же принявшись выводить цифры. Его рука мелькала с бешеной скоростью; он мгновенно позабыл о существовании соседа, отдавая вычислениям каждую секунду.
Ши Чжуэ хотел было спросить, до какого знака тот уже добрался, но, глядя на этот фанатичный порыв, понял: Чэньло сейчас всё равно ничего не услышит. Сколько Ши Чжуэ оставался прикованным к постели, столько и наблюдал за распластавшимся на полу соседом. Собственное беспомощное положение его нисколько не тревожило.
Чэньло невероятно берег каждый сантиметр свободного пространства. Он писал мелким, убористым почерком, а поверх уже выведенных знаков наносил новые слои по два-три раза, пока цифры не превращались в сплошное, понятное лишь ему одному месиво из чернил. Поэтому за весь день он исписал лишь небольшой участок пола, покривив его густой вязью.
Слушая сбивчивое бубнение Чэньло, Ши Чжуэ всё же сумел почерпнуть кое-какие сведения. Парень, полностью ушедший в математический транс, явно забыл о многом из прошлого. И, что самое интересное, судя по его шепоту, он уже пробился за отметку в двести тридцать миллионов знаков после запятой.
Дойдя до такого колоссального порядка, Чэньло по-прежнему свято верил в иллюзорность бытия. Впрочем, он не искал ответ — он лишь искал доказательство. Чэньло давно знал правду, и весь этот титанический труд был нужен лишь для того, чтобы подвести под неё математический фундамент.
Двести тридцать миллионов — число внушительное, но всё ещё ничтожное.
Ши Чжуэ помнил один из человеческих миров, где ученые тоже пыжились высчитать предел Пи. В том, действительно настоящем мире значение раскопали аж до шестидесяти триллионов знаков. И, разумеется, конца так и не нашли.
Система породила бесчисленное множество данжей. В каждом из них кроются странности — одни масштабны, другие ограничены крошечным обломком реальности. Но ведь лишь единицы игроков замечают эти изъяны, и никто из них никогда не сомневался в подлинности самого пространства.
Иллюзия, сотканная Системой, безупречна. Степень детализации и достоверности здесь достигает уровня, неотличимого от реальности. А значит, чтобы нащупать дно и найти предел кода, Чэньло придется дойти хотя бы до десятков триллионов знаков.
Выполнять такие расчеты вручную? Что ж, с таким успехом Чэньло гарантированно отдаст концы от старости прямо в этой палате.
Внешне Ши Чжуэ выглядел беспомощным психом, зафиксированным на койке и вынужденным смотреть на соседа. Он будто бы витал в облаках, хотя на деле от скуки успел прикинуть весь математический маршрут для Чэньло.
Скука смертная.
Анализировать Чэньло ему быстро надоело. Ши Чжуэ поймал себя на мысли, что соскучился по Гу Юю. Будь Гу Юй рядом, скучать точно бы не пришлось.
Когда Ши Чжуэ уже начал от безысходности пересчитывать искусственные травинки на газоне за окном, в палате наконец произошло хоть какое-то движение. Незаметно подкралось время ужина.
Две медсестры в масках кроликов въехали в палату, толкая перед собой тележку с едой.
Кормили здесь, как ни странно, на удивление хорошо. В герметичных стеклянных флаконах плескались две разноцветные жидкости: одна синяя, другая зелёная. Выглядело это скупо, однако умудрённый опытом демон сразу узнал содержимое — эликсиры из какого-то высокотехнологичного межзвёздного мира, стоящие целое состояние. Синий — Питательный препарат Жизни А, зелёный — Питательный препарат Духа А. Названия говорили сами за себя.
Первый помогал здоровым людям укреплять силы, а раненым — заживлять внутренние и внешние повреждения; отличная восстанавливающая вещь. Второй же — куда более редкий Питательный препарат Духа А — благотворно влиял на человеческую психику, субстанцию тонкую и невидимую.
Именно поэтому местный рацион показался Ши Чжуэ чересчур щедрым. Даже чрезмерно. Зачем потчевать обычных умалишённых такими дорогими эликсирами? Разве что… больница использует этих пациентов для чего-то еще, кроме лечения.
Что и говорить, Ши Чжуэ к этому моменту окончательно вжился в роль безумца.
Тележка, которую прикатили медсестры-кролики, была полупустой: два флакончика стояли ровно посередине. Вещицу, которую можно было принести в руках, доставляли с невероятным помпезным официозом.
Ши Чжуэ не сопротивлялся, позволяя медсестре влить оба препарата прямо ему в вену. Чэньло, правда, выпил свое зелье сам, но к Ши Чжуэ проявили особо «трогательную» заботу.
Препараты оказались настоящими. Ши Чжуэ ощутил это мгновенно: дозировка буквально распирала его изнутри. Он давненько не испытывал подобного чувства перенасыщения.
Обычная людская еда для демона — пустышка, а вот высокотехнологичные эликсиры подействовали отлично. Напитанный энергией, Ши Чжуэ чувствовал такой прилив сил, что едва удерживался от желания разорвать ремни и устроить небольшой погром, просто чтобы сбросить избыток мощи.
Но стоило ему вознамериться прикормить бунт, как медсестра отвинтила прикроватный столик, обнажив поднос с лекарствами, спрятанный внизу. За окном аккурат стемнело.
Медсестра-кролик с ловкостью заправского палача всадила ему в запястье шприц с неизвестным препаратом. Сознание Ши Чжуэ тут же поплыло. Кроваво-красные глаза под кроличьей маской были последним, что отпечаталось в его угасающем взоре.
Свозь пелену до него донесся сбивчивый бубнёж Чэньло:
— Неужели мой сосед настолько плох? Зачем вы его накачиваете такой дрянью?..
Остаток фразы утонул во мраке — Ши Чжуэ окончательно провалился в беспамятство. В его отключающемся разуме мелькнула последняя мысль: «А Чэньло и правда трепло… Шумный какой».
* * *
— Эй, проснись!
— Э-э-эй, ты чего разлегся?
— Странно. Мы уже все очухались… Неужели к нему тут проявили особую «заботу»?
Ши Чжуэ открыл глаза. Он лежал на той же койке, в той же палате. Вот только бесконечные ряды цифр бесследно исчезли со стен, а соседняя кровать пустовала.
Зато рядом выстроилась троица Юэ Ци, а сам Гу Юй восседал подле его изголовья. Стоило Ши Чжуэ пошевелиться, как все разом обратили на него взоры.
Но первым подал голос не болтливый Юэ Ци.
— Как себя чувствуешь? — спросил Гу Юй. И тут же лаконично пояснил: — Ты пролежал без сознания полдня.
Пояснения Божества были краткими. Попав в данный данж, команда быстро разделилась по отделениям. Но, в отличие от Ши Чжуэ, остальные числились обычными пациентами и даже участвовали в ежедневных прогулках на свежем воздухе. Именно во время такой прогулки им и удалось успешно воссоединиться.