Гу Юй охотно подыгрывал А-Чжуэ — идея забрать юношу с собой вызывала у него искреннее воодушевление.
Ся Уфэн и Цзянь Сырань к тому моменту уже разошлись по своим комнатам, судорожно сжимая в руках телефоны.
Лица участников оставались предельно мрачными: каждый напряжённо размышлял, как сбить волну ненависти со стороны ключевых персонажей. Особенно угнетённым выглядел Цзянь Сырань — в его отношении к Сестре Мяо сквозил откровенный, почти благоговейный ужас.
Погружённые в тяжелые мысли, они поспешно скрылись за дверями, не задержавшись в пролёте ни на мгновение.
Коридор вновь погрузился в тишину. Всякие следы Чудовища №42 окончательно испарились, и лишь А-Чжуэ не торопился возвращаться вслед за Гу Юем.
Неспешным шагом он подошёл к окну в самом конце пролёта и вгляделся в непроглядную тьму за стеклом.
Гу Юй молча следовал за ним шаг в шаг, позволяя юноше предаваться своим загадочным наблюдениям.
С высоты четвёртого этажа ночной жилой комплекс казался погруженным в сон: лишь изредка стрекотали цикады да лёгкий ночной ветерок приносил с собой приятную прохладу.
Твари, ещё полчаса назад густой стеной обступавшие многоквартирный дом №4, словно сквозь землю провалились — во дворе не осталось ни единого силуэта.
Нынешний полный штиль лишь подчеркивал сюрреалистичность произошедшего: смертельная угроза, только что нависшая над участниками, теперь казалась не более чем мороком.
Гу Юй с непринуждённой нежностью положил руку на плечо А-Чжуэ и, проследив за его взглядом, скользнул взором по тёмному двору.
— Заметил что-то неладное? — поинтересовался Гу Юй.
Вопрос был задан с умыслом.
Ши Чжуэ одарил его коротким взглядом, насквозь видя истинные мотивы мужчины. Демон не питал любви к чересчур изворотливым умам — иметь дело с подобными созданиями всегда было невероятно утомительно.
Гу Юй задал этот вопрос лишь потому, что прекрасно понимал дальнейший замысел юноши. Занять место ключевого NPC — задача не из лёгких. Чтобы окончательно присвоить себе этот статус, Ши Чжуэ требовалось свести все нити к единому знаменателю и подвести игроков к изначальному финалу данжа.
Вот только сам по себе этот финал отличался удручающей топорностью.
Ещё во время проверки на посту охраны Ши Чжуэ удостоверился: пока ключевые события, пережитые игроками, формально соответствуют контрольным точкам системы, конкретные детали исполнения её абсолютно не волнуют.
Так было с просмотром записей видеонаблюдения, так произошло и со вторжением монстров.
Более того, заручившись молчаливым согласием Сестры Мяо, он фактически унаследовал часть полномочий ключевого NPC.
Убедившись в верности своих догадок, Ши Чжуэ изучал жилой комплекс лишь с одной целью — подготовить почву для завтрашнего финала.
Он выстроил слишком сложную диспозицию, чтобы допустить хотя бы малейшую осечку.
Демон вознамерился дать на возведённой им сцене наивысший спектр драматического искусства и устроить грандиозный, незабываемый занавес.
Ши Чжуэ не намеревался позволять Гу Юю портить завтрашнее представление, а потому развернулся к нему лицом.
— Когда данж закроется, приходи в мою лавку.
Он обошёлся без лишних предисловий, прекрасно зная, что Гу Юю отлично известно местоположение «Сна Айэньта».
Вот только лавка обладала особым статусом: без прямого позволения самого Лавочника Ши ни один гость не мог переступить её порог.
Будь то высшее божество или любое иное создание — данное правило оставалось абсолютным для всех без исключения.
Эту привилегию Ши Чжуэ обрёл ещё в те далекие времена, когда только стал хозяином заведения.
«Зачем же я тогда установил это правило?..»
«Для чего именно?»
Ши Чжуэ так и не смог вспомнить.
Он давно смирился с тем, что пласт его воспоминаний безвозвратно стёрт.
Но лишь сейчас до него дошло, что и загадка происхождения этой абсолютной власти в «Сне Айэньта» скрывалась в той же самой утраченной бездне прошлого.
Так или иначе, желая встретиться с демоном вне испытаний данжей, Гу Юй был обязан получить его личное приглашение.
Именно поэтому Гу Юй предпочёл пойти куда более тернистым путём — проникать в сценарии, чтобы разыскать Ши Чжуэ, вместо того чтобы напрямую явиться во «Сон Айэньта», расположенный в самом сердце Центральной улицы.
Услышав желанное приглашение из уст Ши Чжуэ, Гу Юй наконец получил то, к чему стремился.
Губы бога изогнулись в довольной полуулыбке, и он мягко потянул юношу за руку.
Легендарное божество склонило главу перед демоном, едва ощутимым, почти невесомым касанием тонких губ задев тыльную сторону его ладони.
— Ты ведь мой возлюбленный. Что бы А-Чжуэ ни задумал, я сделаю всё, чтобы помочь тебе.
Почти пополам согнувшийся бог даже в этом жесте сохранял неповторимое, изысканное благородство. И когда он слегка снизу вверх взирал на Ши Чжуэ, в его таинственных, ослепительных очах отражался один лишь демон — для кого-либо ещё в них просто не оставалось места.
Ни одно живое существо не способно принудить высшее божество добровольно согнуть спину и заставить смотреть на кого-то снизу вверх. Для столь могущественной сущности подобное стало бы неслыханной дерзостью и глубочайшим оскорблением.
— Если только само божество не пожелает преклонить колени.
И Гу Юй сделал это по собственной воле.
В его взоре, обращённом на Ши Чжуэ, плескалась тёмная, удушающая пучина чувств. Бог страстно желал безраздельно овладеть юношей, выжечь из его разума абсолютно всё, что отвлекало внимание демона, и стать для него единственной опорой, единственной мыслью и самой сутью его бытия.
Ещё секунда — и он бы не удержался.
Прежде чем Ши Чжуэ успел что-либо заподозрить, Гу Юй сжал в кулак захлёстывающее его с головой чувство собственности.
Едва ли Он являлся добродетельным божеством, так что в наличии у Него порочных, бредовых фантазий не было ничего удивительного.
Гу Юй виртуозно запрятал всю свою тьму глубоко внутрь, так что в глазах Ши Чжуэ это выглядело лишь безукоризненной актёрской игрой.
Ни обращение «мой возлюбленный», ни эти бесстыдные, прямые излияния ни на йоту не тронули сердце юного демона.
Он охотно включился в фарс, разыгрываемый коварным божеством, роняя в ответ не менее фальшивые, сладкие речи, хотя взгляд его оставался совершенно безучастным.
— Я тоже доверяю тебе больше всех, Брат. Ты ведь обещался мне, что всегда будешь рядом с А-Чжуэ.
Из уст изящного, точёного юноши столь приторная, почти липкая нежность звучала ничуть не отталкивающе — напротив, его серьёзный вид заставлял любого почувствовать себя невероятно льстиво.
Эта ритуальная пляска двух нечеловеческих сущностей напоминала изысканный пир, пропитанный затаённой смертоносной угрозой.
Гу Юй поднялся первым. Удерживая ладонь А-Чжуэ, он другой рукой извлёк из кармана белоснежный плат.
Он с дотошной аккуратностью принялся протирать длинные пальцы демона, не останавливаясь до тех пор, пока не стёр дочиста малейшие следы тёмной энергии.
Отираясь среди орды чудовищ, Ши Чжуэ неизбежно подцепил мизерную толику чужеродной скверны.
Очистив одну ладонь, бог не удовлетворился достигнутым и с воодушевлением переключился на вторую руку, методично повторив процедуру.
Лишь когда обе ручки Ши Чжуэ вновь воссияли безупречной чистотой, в облике Гу Юя промелькнуло искреннее удовлетворение. Он хаотично сжал платок в кулаке — и чужеродная тёмная сила сгорела дотла вместе с тканью, вспыхнув микроскопической искрой и не оставив даже пепла.
Последняя искорка предсмертного пепла едва не касалась пальцев бога.
Однако полусогнутая кисть Гу Юя даже не вздрогнула — пылинка истаяла в воздухе за мгновение до соприкосновения с его кожей.
Ши Чжуэ безропотно сносил эти внезапные припадки придирчивости. Когда бог расправился с платком и окончательно успокоился, юноша всё так же молчаливо продолжал смотреть на него.
Гу Юя безмерно умилила эта кротость в поведении юного демона.
Какой послушный, ласковый демон.
И пусть Он на все сто процентов сознавал, что перед ним всего лишь разыгранное представление...
...его настроение всё равно заметно улучшилось, а на губах сама собой расцвела улыбка.
Гу Юй и сам не отдавал себе отчёта в том, насколько бесконечно нежным вышло это мгновенное движение губ.
Он не удержался и несколько раз ласково погладил А-Чжуэ по макушке, после чего наконец увёл его в съёмную квартиру.
И Гу Юй, и Ши Чжуэ отчётливо ощущали, что в обителях остальных троих участников царит глубокое смятение — эта ночь обещала стать для них поистине бессонной.
Оба, проявив молчаливое единодушие, совершенно не заботились о метаниях жильцов.
Гу Юй собственноручно расстелил для Ши Чжуэ постель и ласково усадил его на кровать.
— Набирайся сил. Завтра они тебе понадобятся для веселья.
Он словно совершенно позабыл, что демонам отдых не требуется вовсе.