Опыт остальных игроков кардинально отличался от того, с чем столкнулся Ши Чжуэ.
Он словно попал в параллельный мир: вроде бы находился в том же самом больничном корпусе, но не встречал ни единой знакомой души.
Гу Юй пояснил, что заподозрил неладное ещё во время прогулки, когда не обнаружил Ши Чжуэ среди пациентов.
В их реальности никакого побоища на выгульном дворе не произошло, поэтому прогулку не стали прерывать раньше времени.
Всех членов группы распределили по разным палатам. Возвращаясь с выгула, они попытались осмотреть остальные помещения, но не то что Ши Чжуэ — даже банально притеснённых или привязанных к койкам больных не заметили.
— Правда, в нескольких палатах стояли ширмы, задернутые плотными шторами, — добавил Юэ Цзэ. — Но у нас было слишком мало времени, чтобы заглянуть за них.
Впрочем, ни одна из тех зашторенных палат не принадлежала Ши Чжуэ.
Вернувшись к себе, игроки оказались в заточении: хотя их никто не связывал, покидать помещения разрешалось исключительно в строго отведённые часы.
За каждым их шагом пристально следили медсёстры в масках сов.
Максимум, что удавалось сделать — это завести разговор с соседями по койке.
В остальном их быт мало чем отличался от повседневности Ши Чжуэ.
Разве что у персонала вместо кроличьих масок, которые запомнились юноше, на головах красовались совиные.
Ужин тоже состоял из вполне обыденной еды, а не высокотехнологичных эликсиров или питательных растворов.
К счастью, с наступлением темноты надзор со стороны «сов» ощутимо ослаб, и игроки, воспользовавшись моментом, выскользнули из своих палат.
Главной их задачей было отыскать Ши Чжуэ.
Его палата располагалась на самом верхнем этаже стационара.
Первым до неё добрался Гу Юй.
Когда тот вошёл, Ши Чжуэ беспомощно лежал на больничной койке, наглухо стянутый фиксирующими ремнями.
Бледный лунный свет, лившийся из окна, очерчивал его силуэт. Обычно связанный по рукам и ногам человек выглядит жалко и беспомощно.
Однако Ши Чжуэ даже в таком положении сохранял безупречную отстранённость — ни тени жалкости.
Гу Юй облегчённо вздохнул.
Слава богу, нашёл.
Вскоре подтянулись и остальные.
Ши Чжуэ был перед ними, но дозваться его не удавалось.
Троица во главе с Юэ Цзэ не рисковала действовать наугад и не прикасалась к ремням, опасаясь подвоха со стороны системы.
Гу Юй и вовсе игнорировал кожаные путы — его взгляд был прикован исключительно к юноше.
Но Ши Чжуэ не просыпался.
Сколько братья Юэ Цзэ и Юэ Ци его ни окликали — всё впустую.
Они порывались прибегнуть к более жестким методам побудки, но даже слепому было ясно: стоящий рядом Гу Юй ни за что этого не позволит.
Он даже не разрешал им прикоснуться к лежащему.
И на этот раз причиной была вовсе не вспыхнувшая ревность или собственнический инстинкт.
Гу Юй видел гораздо глубже, чем смертные игроки.
Он осознавал, что за этим сном кроется нечто большее: Ши Чжуэ не просто заснул — он, скорее всего, находился в иной реальности.
Система всегда изгалялась над Ши Чжуэ с особым изощрённым коварством.
Гу Юй не стал ничего объяснять спутникам.
И действительно — спустя некоторое время юноша пришёл в себя.
Выслушав рассказ Гу Юя и остальных, Ши Чжуэ задумался.
За исключением медсестёр в масках сов, условия у остальных игроков ничем не отличались от режима обычного дурдома.
Ни явной угрозы, ни существенных зацепок, ни выбивающихся из общей картины странностей.
Даже наличие странных масок у персонала легко объяснялось местным колоритом — вроде той же истории с конфетным подкупом.
Да и соседи по палатам, хоть и с приветом (как и полагается пациентам психбольницы), не давали ни малейших зацепок.
У Ши Чжуэ же всё сложилось иначе.
Сопоставив факты, он быстро уловил суть.
Не спеша освобождаться от ремней, Ши Чжуэ повернул голову. На прикреплённой к изголовью карточке пациента на этот раз чётко чернела запись:
[Пациент: Ши Чжуэ]
[Диагноз: Тяжёлая форма нарколепсии]
Тяжёлая нарколепсия практически всегда сопровождается лунатизмом.
А при таком запущенном состоянии, как у него, приступы сновидений наяву неизбежны.
В состоянии сомнамбулизма он мог в любой момент причинить себе вред.
Вот почему его привязывали к кровати.
Ремни фиксировали его не для того, чтобы защитить окружающих, а чтобы сам он, погружаясь в сон, не навредил себе в реальности.
Ши Чжуэ мгновенно сообразил: развяжи его игроки до того, как он проснулся, неподконтрольный лунатизм мог привести к самым плачевным последствиям.
Гу Юй оказался абсолютно прав.
Медицинская карта проявилась у изголовья только после его пробуждения.
И лишь теперь он узнал свой «официальный» диагноз.
Нарколепсия... Неужели всё, что он пережил до этого, было лишь сном?
Ши Чжуэ так не считал.
Ощущения были слишком ощутимыми, слишком живыми.
Даже сейчас голос Чэньло всё ещё эхом отдавался в ушах.
Он кратко пересказал спутникам всё, что с ним произошло.
Переломный момент наступил во время прогулки.
В его «сне» из-за стычки Чэньло с другим больным медсёстры закончили выгул раньше срока.
В реальности же остальных игроков, хоть Ши Чжуэ и числился в двухместной палате, соседняя койка пустовала.
Различался и персонал: у него были «кролики», у них — «совы».
Выслушав его, игроки тоже не усомнились: всё произошедшее — далеко не галлюцинация.
— Разница между двумя мирами упирается в фигуру Чэньло, — подвёл итог Юэ Цзэ.
Теория о проверке реальности мира с помощью числа Пи производила сильное впечатление, а колоссальный объем вычислений, проделанный вручную, доказывал невероятное упорство этого персонажа.
Подобные идеи и действия никак не вязались с образом пустякового, шаблонного NPC.
Напротив, Чэньло, скорее всего, являлся ключевой фигурой всего данжа.
С самого момента погружения система не дала ни единой подсказки.
Оставшись без привычных системных ориентиров, игрокам приходилось действовать наощупь.
Благодаря богатому опыту, все присутствующие интуитивно понимали: метод проверки через число Пи, предложенный Чэньло, критически важен.
Как ни крути, если удастся доказать иллюзорность этого мира, структура данжа — даже если не разрушится полностью — получит колоссальный урон.
Сложилась непростая ситуация: только Ши Чжуэ мог проникать в мир, где находился Чэньло, но во время этих погружений его тело в реальности погружалось в глубокий сон.
Единственный выход — действовать сообща.
Ши Чжуэ не мог бесконечно оставаться привязанным к койке.
А ведь с течением времени опасность в данже будет лишь нарастать.
Каждое его последующее погружение в «сон» и контакт с Чэньло означали, что в реальности его тело охватит неуправляемый лунатизм.
В таком состоянии он не просто лишался боеспособности, но и рисковал превратиться в обузу для всей группы.
И всё же упускать нить, ведущую к Чэньло, они не имели права.
Юэ Цзэ и его товарищи были бывалыми игроками и всегда действовали как единое целое.
Как лидер группы, Юэ Цзэ озвучил их общее решение:
— Да, это усложняет задачу, но спасовать мы не имеем права.
Бросать Ши Чжуэ они не собирались.
Даже если в итоге затея с Чэньло окажется лишь ложным следом, подставленным системой, они не станут жертвовать союзником ради собственной выгоды.
В этом заключалась позиция их отряда.
Услышав слова Юэ Цзэ, Гу Юй слегка улыбнулся.
Обычно он держался с ними подчёркнуто холодно и отстранённо, не выражая никаких эмоций.
Эта редкая улыбка заставила ветеранов замешкаться — они даже подумали, не ляпнули ли чего лишнего.
Но всё было в порядке.
Гу Юй действительно испытал скупую радость.
— Обузой он не станет, — спокойно произнёс он. — Напротив, нам стоит радоваться, что система избрала именно А-Чжуэ.
Гу Юй знал юношу слишком хорошо.
Окажись на его месте кто-то другой, ситуация зашла бы в тупик.
Но Ши Чжуэ обязательно найдёт решение.
Заметив, как тот подтверждающе кивнул, игроки заметно расслабились.
Как и было оговорено в их сделке, Ши Чжуэ и Гу Юй принимали на себя основной удар и агро системы.
Теперь задача группы сводилась к тому, чтобы помочь Чэньло завершить вычисления числа Пи.
В реальности их поддержка в расчётах мало чем помогла бы, поэтому им следовало сосредоточиться на раскрытии тайн самой психбольницы.
Ши Чжуэ брал на себя контакты с Чэньло в мире снов, давая знать, если потребуются действия в реальности.
Обрётши четкую цель, игроки избавились от гнетущего чувства растерянности, преследовавшего их с самого утра.
Теперь оставалось лишь шаг за шагом распутывать этот клубок.
Настоящий перед ними ключ или дымовая завеса системы — покажет время.
Для начала следовало провести ночную разведку лечебницы.
И параллельно выяснить, как именно проявляется лунатизм Ши Чжуэ, когда тот засыпает.
Сам же Ши Чжуэ должен был вновь погрузиться в сон.
Заодно попытаться уловить закономерность приступов нарколепсии.
Ведь проявления болезни накатывали спонтанно.
Ему пока рано было освобождаться от ремней и присоединяться к ночному рейду.
Необходимо сначала распознать предвестники накатывающего забытья.
В реальной жизни у таких болезней редко бывает четкий график, но это ведь не реальность, а пространство данжа, изобилующее системными сбоями и условностями.
Идея имела все шансы на успех.
Ши Чжуэ закрыл глаза, пытаясь снова погрузиться в сон.
— Кстати, — неожиданно распахнул он глаза. — Чуть не забыл...
— Я ведь проснулся не сам.
Только смыкая веки, он вспомнил одну ускользавшую деталь.
Его вывела из комы медсестра в маске кролика, вколов какой-то странный препарат.
— Помню, Чэньло еще что-то сказал в тот момент...
Перебрав воспоминания, Ши Чжуэ наконец воспроизвёл его слова:
— Он удивился, что медсестра применила столь мощное средство. И добавил, что я вовсе не похож на буйного или тяжелобольного.
Ши Чжуэ нахмурился.
У него всегда была феноменальная память — он помнил мелкие детали событий многолетней давности. С чего бы ему напрочь забыть то, что случилось полчаса назад?
Это казалось крайне подозрительным.