Лица Цуй Аня и Ся Уфэна, до этого сохранявших сдержанность, наконец дрогнули.
Даже их закалённой выдержки не хватило, чтобы безмятежно созерцать подобное зрелище.
Еда в руках А-Чжуэ только что побывала в лапах настоящего призрака.
«И это вообще съедобно?»
В отличие от побледневших игроков, Гу Юй совершенно не испугался. Напротив, на его губах мельком скользнула редкая, едва заметная улыбка.
Увидев этот легкий усмех, А-Чжуэ мгновенно забыл о недавней досаде. Он смущенно опустил взгляд, а в его глазах вспыхнула сладостная, притягательная нежность.
Ши Чжуэ же мысленно выругался: этот Гу Юй вечно всё портит.
Уровень осквернения, только-только начавший стремительно расти, опять затормозил — и всё из-за единого улыбочного жеста.
Ши Чжуэ с раздражением подумал, что персонаж, которого ему приходится играть, катастрофически безнадёжен.
Ну откуда в нём эта слепая, дурная влюблённость?
Сам демон питал к подобной романтической дурости лишь глубокое отвращение. Любовь в его представлении была не просто бесполезной роскошью, а откровенной помехой.
Впрочем, как бы Ши Чжуэ ни язвил про себя, внешне демон не выдал ни единой эмоции.
А-Чжуэ перестал доводить Ся Уфэна и Цуй Аня. Пряча контейнер с едой за спину, он подошел к Гу Юю.
— До встречи, — шепнул юноша и сразу повернулся, чтобы уйти.
Ещё секунда — и удерживать маску стало бы невыносимо.
Каждое чувство, застрявшее в злом духе, искажалось и разрасталось до невероятных пределов — будь то любовь или ненависть. А-Чжуэ боялся, что нахлынувшая волна обожания затопит его разум и он потянется запереть Гу Юя в клетку, превратив в свою личную игрушку.
Так нельзя.
В его глазах на мгновение вспыхнул алый отблеск.
«Нельзя проявлять к нему такую слабость. Любимого человека нужно убить. Он должен стать таким же привязанным духом, как и я. Тогда он никогда не покинет этот жилой комплекс и навечно останется рядом».
Именно об этой развязке А-Чжуэ грезил больше всего.
Пока юноша поднимался на четвёртый этаж, сжимая в руках контейнер с едой, мрачные мысли без остановки крутились в его голове. Чем сильнее разгоралось внутреннее пламя, тем выше поднималась температура тела, перевалив за сорок градусов.
Внешне его мертвенно-бледная кожа ничем не отличалась от обычной, сохраняя облик живого человека. Но если присмотреться, от плеч юноши тянулся едва заметный белый парок — внутри всё буквально закипало.
Едва А-Чжуэ ступил на площадку четвёртого этажа, женщина, поджидавшая у двери комнаты 401, протянула ему чистое влажное полотенце.
Смутившись, юноша быстро взял холодную ткань. Пропитанное ледяной водой полотенце в конце октября обжигало морозным холодом.
Поставив контейнер, А-Чжуэ развернул его и осторожно приложил к шее. Раздалось тихое шипение. Белый пар над его плечами рассеялся, а температура тела начала быстро падать.
— Спасибо, сестра Мяо, — пробормотал он.
Сняв ткань с шеи, А-Чжуэ закатал рукава и стал протирать руки, чтобы сбить остатки жара.
Женщина, которую он назвал сестрой Мяо, затянулась сигаретой, выплюнула сочное бранное слово и проворчала:
— И чего тебя так развезло?
А-Чжуэ прикрыл полотенцем левое предплечье, где успела пролечь тонкая сухая трещинка.
Губка пропитанной ледяной водой ткани уже сделалась тёплой.
— Больше не повторится, — тихо ответил он, опустив длинные ресницы. — Я буду осторожнее.
Все они были духами, сгоревшими в пожаре, и их материальные тела состояли из огненного естества. При сильном эмоциональном всплеске температура неизбежно ползла вверх, и зазевавшийся призрак рисковал попросту вспыхнуть изнутри.
Испытание только началось, и распугивать новых жильцов раньше времени не входило в его планы.
Сестра Мяо потушила едва начатую сигарету и серьезно посмотрела на юношу:
— А-Чжуэ. Ты ещё совсем юн и многого не видишь, но не стоит так слепо верить мужской фальши.
Сестра Мяо была чертовски хороша собой: утончённые черты лица, зрелая, томная грация, проступавшая в каждом движении, даже когда она просто стояла у косяка с сигаретой. На фоне обшарпанной многоэтажки она выглядела чужеродным изысканным цветком.
А-Чжуэ знал лишь, что она въехала в комнату 401 буквально накануне трагедии. Кто же мог подумать, что уже через несколько часов глубокой ночью вспыхнет смертоносное пламя?
Все они сгорели дотла.
В памяти А-Чжуэ сестра Мяо осталась очень добрым человеком.
Большинство погибших в том пожаре довольно быстро исчезли. Одинокий дедушка из соседней квартиры говорил, что у тех счастливчиков не осталось тяжелых обид и недосказанностей, поэтому они без лишних мучений отправились в колесо перерождений.
Здесь же застряли лишь те, кого держала глубокая, неисцелимая скорбь.
Хотя ни А-Чжуэ, ни другие призраки не до конца понимали слова старика, считая свое заточение лишь привязанными к месту духами.
Со временем оставшиеся нежильцы притерлись друг к другу. Мало-помалу, спасаясь от беспросветной скуки, злобные духи начали общаться. Под влиянием гипертрофированных чувств даже молчаливый, замкнутый А-Чжуэ однажды обмолвился о своей прошлой жизни — а точнее, о той жгучей смеси любви и ненависти, которую питал к бывшему парню.
А вот сестра Мяо о своем прошлом не обмолвилась ни словом. Лишь по косвенным признакам А-Чжуэ догадывался, что и её неразорванная цепь привязана к несчастной любви.
Она искренне привязалась к юноше и относилась к нему с сестринским теплом. Особенно теперь, когда в дом заселился Гу Юй со своими спутниками: сестра Мяо стала опекать А-Чжуэ еще усерднее, будто до смерти боялась, что тот наступит на её же грабли.
Ши Чжуэ отлично понимал: почти все NPC в этом данже были обычными наёмными функционерами системы. Все, кроме сестры Мяо. От неё веяло первозданной, подлинной природой здешнего мира.
Потому демон ни на секунду не снимал перед ней свою маску.
А-Чжуэ серьезно кивнул:
— Не волнуйся.
Верный своему мрачному замыслу, юноша упрямо наклонил голову:
— Сестра Мяо, я не собираюсь быть милосердным.
Он ведь злобный дух.
Женщина отвесила ему легкий щелчок по лбу и сердито буркнула:
— Да при чём тут это?!
Ей лишь хотелось, чтобы этот глупый мальчишка отпустил прошлые обиды и спокойно ушел в перерождение, вместо того чтобы гнить в этой дыре.
Впрочем, она и сама всё ещё торчала здесь — кого ей учить?
А-Чжуэ даже не шелохнулся, покорно приняв щелчок.
Ши Чжуэ вернул ставшее горячим полотенце и искренне поблагодарил:
— Спасибо, сестра Мяо. Я пойду к себе.
Подняв контейнер, он ненадолго заколебался и добавил:
— Тебе тоже не обязательно быть доброй. Если потребуется помощь — зови.
А-Чжуэ отличался крайним равнодушием к окружающим, и добиться от него предложения о помощи было почти невозможно.
Сестра Мяо лишь закатила глаза и нетерпеливо махнула рукой:
— Иди уже, благодетель.
С той самой минуты, как игроки переступили порог дома, привязанные к месту духи уже ощутили появление связанных с ними смертных. Человек, имевший отношение к сестре Мяо, тоже находился в этой многоэтажке.
После роковых телефонных звонков остальные духи начали действовать, и лишь сестра Мяо почему-то медлила.
Ши Чжуэ развернулся и направился к комнате 404, обдумывая эту деталь.
Вернувшись в комнату 404, он принялся за приготовительные работы.
Разумеется, вовсе не для того, чтобы с радостным трепетом встречать гостей.
Ши Чжуэ достал четыре желтых талисмана и закрепил их по углам помещения.
Эти артефакты достались ему больше века назад, когда он вел торговлю в ином мире. Тогда в Сон Айэньта заглянул молоденький, но седой как лунь даосский наставник.
Тот заклинатель заключил с Ши Чжуэ несколько сделок, и расплатой за одну из них стали все написанные им желтые талисманы.
Пользоваться ими оказалось проще простого: пары коротких объяснений даоса хватило, чтобы демон освоил ритуал. И хотя Ши Чжуэ время от времени пускал их в ход, в его лавке всё ещё пылились тысячи нерасходованных желтых талисманов. К счастью, срока годности они не имели.
Закрепив желтые талисманы по углам, Ши Чжуэ сложил пальцы в особый ритуальный жест.
Демоническая сила мгновенно устремилась через созданный пасс, вступив в тонкое резонансное соединение с талисманами. Сколько бы Ши Чжуэ ни прибегал к даосской магии, он всякий раз испытывал искреннее восхищение тем, как изящно заклинания сплетали древние знаки с чистой энергией.
Талисманы вспыхнули. Тесная однокомнатная квартира, словно зажатая между четырьмя гигантскими зеркалами, мгновенно разрослась в десятки раз.
Огромный, опустевший зал рассекся на бесчисленное множество абсолютно идентичных крошечных комнат 404.
Исходное помещение превратилось в импровизированный обеденный зал с одиноким столом посередине. Однако металлические двери на всех четырех стенах теперь вели в новые четыре комнаты 404, в каждой из которых снова имелось по четыре точно таких же двери.
Без знания ключа человек был обречен блуждать по замкнутому кругу этого пространственного лабиринта.
Но самое интересное крылось в глубине: чем дальше путник продвигался к центру, тем отчётливее проступали черты настоящей реальности.
А реальностью являлись обугленные стены и следы пожирающего пламени. В самом сердце лабиринта затаились лишь испепеленные руины.
И чтобы добраться до истинной комнаты 404, гостям предстояло пройти сквозь адский огонь.
Ши Чжуэ без лишних раздумий скроил собственное смертоносное испытание для игроков.
Он вынул из контейнера припасенные блюда и аккуратно расставил их на единственном столе у входа. Еда источала аппетитный аромат, над тарелками вился легкий парок.
Закончив с приготовлениями, демон ощутил привычный приступ одолевавшей его по утрам лень-немочи. Поставив будильник, Ши Чжуэ зашел в случайную комнату лабиринта и рухнул на кровать.
Расслабившись, он мгновенно погрузился в сладкий сон.
* * *
Тем временем у игроков обстановка складывалась совершенно иначе.
Пятно сажи на спине Цянь Сяохао расползалось всё шире. Поднявшись на четвёртый этаж, он навестил оставшихся старожилов, которых не успел обойти накануне.
Взгляды всех местных жителей казались ему липкими и ненормальными: NPC неотрывно смотрели на него, словно целясь в область талии или живота.
Едва наладив поверхностный контакт, Цянь Сяохао поспешил сбежать к себе.
Заперевшись, он первым делом задрал футболку и внимательно осмотрел живот, но ничего подозрительного не обнаружил. Тогда он сбросил серую куртку — и обомлел.
— Чёрт! — не удержавшись, выдохнул Цянь Сяохао.
На спине куртки темнело размазанное черное пятно сажи.
Развернув ткань, он разглядел расплывчатый, но совершенно отчётливый силуэт черепа.
Лицо Цянь Сяохао мгновенно потемнело. Выхватив оружие, он сжал рукоять до побелевших костяшек и замер в полной готовности.
Стало очевидно: нечисть оставила на нём свою метку.
Он весь напрягся, зная, что за меткой неизбежно следует атака.
И ровно в тот миг, когда нервы натянулись до предела, раздался стук в дверь.
Шумоизоляция в доме оставляла желать лучшего, однако никаких шагов за дверью не прозвучало. Более того, Цянь Сяохао вдруг осознал: с той минуты, как он зашел в комнату, вокруг воцарилась гробовая тишина. Пропал даже привычный щебет птиц за окном.
Едва он успел осознать эту жуткую деталь, как ровно три удара отзвучали.
— Парень, ты лег на мою кровать, — проскрипел дребезжащий старческий голос.
Звук раздался вовсе не из-за двери. Он прозвучал у самого его уха.
Цянь Сяохао резко обернулся и едва не уткнулся носом в изрезанное глубокими морщинами и старческими пятнами лицо.
С потолка головой вниз свисала старуха, и в нос игроку ударила тошнотворная гарь.
* * *
Цуй Ань и Ся Уфэн попрощались с Гу Юем и быстро ушли. После утренней встряски возвращаться в корпус они не спешили, предпочтя уединиться в глухом уголке жилого комплекса «Счастье».
Убедившись, что поблизости нет посторонних глазастых жильцов, Цуй Ань недоуменно спросил:
— Зачем ты согласился на этот обед? Ты разве не видел, что А-Чжуэ готов нас сожрать от ненависти?
Ся Уфэн жестом призвал спутника к спокойствию:
— Не кипятись. У меня есть важные соображения. Не думаю, что это банальный гибридный данж из нескольких личных сценариев.
— И какие доказательства? — нахмурился Цуй Ань.
— Я посчитал тайминг, — спокойно пояснил Ся Уфэн. — От момента, когда мы покинули закусочную, до попадания в мороку на втором этаже и внезапного спасения прошло ровно десять минут и двадцать одна секунда. Я всё думал, с чего бы смертельной ловушке давать сбой. Система не знает милосердия, да и опасности на пустом месте не возникают. Посчитав скорость ходьбы А-Чжуэ, я пришел к единственному логичному выводу. Что, если всю эту чертовщину на нас натравил именно он?
Ещё на втором этаже Ся Уфэн мельком заметил пакетик молочных конфет, торчавший из кармана юноши.
Ся Уфэн обладал цепким умом: если логическая цепочка выстраивалась идеально, он был готов поверить в самую безумную гипотезу. Именно эта черта когда-то помогла ему выжить в Бесконечном мире, будучи новичком.
Цуй Ань мгновенно уловил мысль:
— Значит, аберрация спала из-за Гу Юя! А-Чжуэ встретил любимого человека или Гу Юй попросту сбил его с толку!
— Именно, — кивнул Ся Уфэн. — Нападение прекратилось, и мы вырвались из западни. После этого мы ещё какое-то время приходили в себя. От момента затишья до того, как раздались их шаги, прошло восемь минут и десять секунд. А-Чжуэ шагает быстро, путь до дома занимает у него около семи минут. Добавим минуту на разговор с Гу Юем — секунда в секунду! именно из-за этих расчетов я и принял приглашение. Конечно, тут есть доля риска, — признал он. — Но Гу Юй не похож на подлого интригана. Одиночке вроде него нет никакого смысла насильно тащить нас на обед, только чтобы навлечь наш гнев. Он пошел наперекор NPC и позвал нас не просто так. Тут скрыт особый расчет.
Ся Уфэн умолк и взглянул на спутника. Они переглянулись и одновременно произнесли:
— А-Чжуэ — БОСС этого данжа.
Их догадки слились в одну. Данж вовсе не являлся мешаниной из пяти изолированных историй. Главное задание у всех общее — раскрыть тайну многоквартирного дома, и никто не требовал от них копаться исключительно в личных предысториях.
Оба давно дослужились до ранга B и переросли детскую привычку слепо полагаться на шаблоны.
— Мой анализ точен процентов на восемьдесят, — добавил Ся Уфэн. — Но главное — у нас есть надежная страховка.
Он не бахвалился: в Зоне B Ся Уфэн славился редким умом и хладнокровием.
— Ты о чем? — уточнил Цуй Ань.
— Да о Гу Юе, — ухмыльнулся стратег. — Пока этот А-Чжуэ еще держит себя в руках, самое время проверить его на прочность и выведать обстановку.