Услышав слова Гу Юя, Ши Чжуэ замер, так и не завершив движение, которым собирался оттолкнуть его.
Его зрачки едва заметно сузились — щедрый дар, свалившийся прямо с неба, на мгновение сбил его с толку.
Ослепленный выгодой демон напрочь забыл о личных границах.
Он взглянул на Гу Юя с предельной серьезностью:
— Ты уверен, что хочешь заключить со мной сделку?
Гу Юй не мог не знать, какую цену придется заплатить. Ши Чжуэ неустанно повторял: сделка с ним — это равноценный обмен. Получая одно, ты неизбежно лишаешься чего-то столь же ценного.
Казалось бы, Гу Юй просит снять печать, и для Ши Чжуэ в этом нет ни малейшего риска. На данном этапе вмешаться в работу печати Заточения для него не составляло труда. Но плата за договор определяется не сложностью выполнения услуги, а тем, насколько предмет сделки дорог самому заказчику.
Часть божественной сущности.
Даже без лишних раздумий было ясно, насколько это колоссальная жертва.
Учитывая демоническую природу Ши Чжуэ, тот должен был без колебаний ухватиться за такое предложение.
И все же:
— Я отказываюсь.
Опомнившись от внезапного соблазна, Ши Чжуэ категорично отверг сделку.
Гу Юй вовсе не удивился. Похоже, он заранее предвидел строптивый характер Ши Чжуэ, так несвойственный обычным демонам.
Он слегка наклонил голову, глядя на Ши Чжуэ с затаенной улыбкой в глубине темных глаз. Гу Юй оставался одним из тех редких существ, чьи истинные мотивы Ши Чжуэ никак не мог просчитать. Зато сам Гу Юй знал его насквозь.
Ши Чжуэ терпеть не мог терять контроль над ситуацией — это лишало его чувства безопасности.
Однако Гу Юй не намеревался так просто отступать.
Он молчал, но в его пристальном взоре читался беззвучный запрос: он ждал объяснений. Впрочем, мелочный бог все еще немного сердился, а потому не стал требовать оправданий вслух.
Глядя на него, Ши Чжуэ ощутил странный, неуловимый укол в груди.
Подавив непонятное чувство, он спокойно пояснил:
— Я повидал немало миров, и большинство живущих в них существ вела алчность.
Жадность — это инстинкт.
— Но я не хочу поддаваться жадности, — искренне признался Ши Чжуэ. — Не скрою, мне безумно хочется пойти на эти условия. Сделка кажется честной, но на деле она совершенно невыгодна для тебя.
Правила статичны, а живой разум гибок. Какими бы нерушимыми ни казались принципы договора Ши Чжуэ, в них всегда оставались лазейки. Гу Юй воспользовался одной из них, вот только перенаправил всю выгоду Ши Чжуэ.
Если бы Гу Юй предложил подобное в самый первый день, Ши Чжуэ заграбастал бы куш без раздумий. Но теперь он не мог себе этого позволить.
— Разумеется, я демон и высокими моральными устоями не отличаюсь, — добавил Ши Чжуэ. — Но давным-давно один человек преподал мне урок: никогда не принимай бескорыстных даров.
В конце концов, кто поручится, чем начинен бесплатный пирог — медом или мышьяком?
Но главное — Ши Чжуэ понимал, что в открытом столкновении ему с Гу Юем не сладить.
Не то чтобы он отличался трусостью и отвергал любые подарки судьбы — Гу Юй стал единственным исключением. Будь на его месте кто другой, Ши Чжуэ выжал бы из него все соки, а попытается тот хитрить — устроил бы ему жестокую расправу. Но здесь, здраво оценив расклад сил, он сознавал: против Гу Юя он бессилен.
Прагматичный демон, привыкший отыгрываться на слабых и осторожничать с сильными, мгновенно принял решение: отказать. Немедленно.
Выслушав его, Гу Юй тихо усмехнулся. Доводы Ши Чжуэ не только не разозлили его, но, напротив, подняли настроение.
— Вынес урок, значит, — с улыбкой произнес Гу Юй. — Не переживай. Давай заключим сделку.
Он говорил легко и небрежно, но Ши Чжуэ смущенно нахмурился. Смутное беспокойство не давало ему покоя.
Заметив это переживание, которого Ши Чжуэ и сам толком не сознавал, Гу Юй снова наклонился к нему.
На этот раз вместо мнимого шепота, рассчитанного на уши Системы, он воспользовался особым способом передачи мысли. Его голос раздался прямо в голове Ши Чжуэ:
"Это не ловушка."
"Сделка выгодна нам обоим."
Гу Юй произнес это с такой неопровержимой уверенностью, что Ши Чжуэ против воли поверил ему.
В глубине сознания Ши Чжуэ вдруг отчетливо прозвучало: согласись. Он почти усомнился, не сглазил ли его Гу Юй — с чего бы вдруг у него возникли подобные мысли?
Пока он колебался, Гу Юй добавил через ментальную связь:
"Если откажешься, мне придется искать другой способ вернуть тебе память."
Гу Юй не планировал раскрывать этот козырь так рано, но с Ши Чжуэ подобные номера не проходили. Не предъяви он веский аргумент, осторожный демон ни за что бы не уступил.
И действительно, услышав о памяти, Ши Чжуэ замер. Он и вправду чувствовал, что упустил нечто важное из своего прошлого.
— Ладно, — выдохнул Ши Чжуэ.
Гу Юй убедил его. Сделка состоялась.
В тот же миг Гу Юй снял ментальный блок, закрывавший их от Системы.
Он прекрасно знал, в каком нетерпении та билась. Знал, что Система ни за что не допустила бы их встречи, а уж тем более — их тайного сговора.
И именно поэтому он поступил по-своему.
Гу Юй сдержал торжествующую ухмылку. На глазах у беспомощной Системы он шаг за шагом склонил Ши Чжуэ к сотрудничеству. В конце концов, он оставался самым коварным из богов Тьмы. Видеть, как Система пылает от бессильной ярости, доставляло ему истинное удовольствие.
* * *
Заключив договор, Ши Чжуэ и Гу Юй вернулись в жилой комплекс «Счастье».
Еще с того момента, как Ши Чжуэ засек подслушивающих игроков, он не спускал глаз с Цзянь Мяо. В отличие от людей, простая металлическая дверь не мешала его восприятию, как не мешала и поддерживать разговор с А-Ланем. Каждый раз, когда в беседе всплывала комната 401, Цзянь Мяо заметно нервничала.
Именно поэтому Ши Чжуэ решил вернуться.
Два абсолютно одинаковых жилых комплекса.
Из-за зловещей атмосферы Зеркального жилого комплекса легко было принять его за фальшивку, тогда как ЖК «Счастье», куда игроки попали с самого начала, казался настоящим.
Но на деле именно Зеркальный жилой комплекс являлся реальностью.
Вскоре Ши Чжуэ и Гу Юй снова стояли на территории комплекса «Счастье». Полуденное солнце висело высоко в небе, но его лучи не давали ни капли тепла.
Ши Чжуэ повел Гу Юя к многоквартирному дому №4. Поднявшись на пролет второго этажа, он ненадолго задержался.
Закрыв глаза, Ши Чжуэ ощутил пространственные колебания — здесь явно кролась аномалия. Призрачный тупик, с которым столкнулись Цуй Ань и Ся Уфэн, служил узлом, связывающим два корпуса.
Зафиксировав эту деталь, Ши Чжуэ не стал тратить время на расследование и поднялся к комнате 401.
Дверь оказалась незаперта. Уходя, Цзянь Мяо лишь прикрыла ее, не повернув ключ в замке.
Ши Чжуэ потянул ручку на себя. Внутри обугленного помещения царил непроглядный мрак. Окинув взглядом узкую прямоугольную комнату, просматривавшуюся насквозь, Ши Чжуэ, внезапно осененный, произнес:
— Гу Юй, посмотри. Тебе это ничего не напоминает? Скажем, тюремную камеру?
И дело касалось не только 401-й — все помещения в этом здании до странности походили на тюремные казематы. В тесных каморках едва помещались кровать да пара самых необходимых вещей, а совмещенный санузел был донельзя зажат. Каждая комната выглядела как крошечная клетушка.
Стоило Ши Чжуэ произнести это вслух, как весь дом содрогнулся.
Штукатурка посыпалась со стен, перекрытия заходили ходуном. В мгновение ока здание преобразилось. Обветшалая, темная многоэтажка сделалась еще более мрачной и зловещей.
Стены коридоров покрылись холодным, жестким металлом с тусклым отблеском, а обычные входные двери сменились массивными стальными плитами с небольшими смотровыми окошками. Привычные замки исчезли — вместо них подле каждой двери появились хайтековые цифровые панели.
От прежнего жилого дома не осталось и следа. Место пропиталось духом суровой, ледяной строгости.
Ни Ши Чжуэ, ни Гу Юй не выразили удивления. Раз уж данж именовался тюрьмой, здесь обязаны были находиться камеры. Ши Чжуэ с самого начала подозревал нечто подобное.
Теперь и комната 401 явила свой истинный облик. Она больше походила на кабинет, переоборудованный из тюремного бокса. Помещение служило Цзянь Мяо не столько личной комнатой, сколько рабочим местом. Обстановка отличалась крайней аскетичностью: лишь самый необходимый письменный стол и одинокий стул.
Зато на столе стоял компьютер — усовершенствованная модель, значительно опережавшая человеческие технологии. Простая мебель соседствовала с продвинутым тюремным оборудованием, создавая сюрреалистичный контраст между футуристичным прогрессом и нищетой.
Едва войдя, Ши Чжуэ заметил на столе чертеж всей тюрьмы. Что интересно — выполненный на обычной бумаге.
Словно Цзянь Мяо намеренно оставила его на виду.
Не вдаваясь в рассуждения, Ши Чжуэ взял план и принялся изучать структуру.
Хотя здание целиком отвели под тюрьму, из схемы следовало, что весь четвертый этаж не предназначался для содержания заключенных.
Первый ярус и подвал отводились под особо опасных преступников.
На втором и третьем содержались обычные арестанты. При этом на втором этаже располагался проход во внешний мир, из-за чего тот находился под усиленным контролем надзирателей.
Четвертый же этаж занимал персонал и охрана. Поскольку все сотрудники являлись призраками, комнатам отдыха не требовались спальные места — их превратили в чистые кабинеты.
Этажами выше находились камеры для легких и рядовых категорий заключенных.
Разумеется, ни один узник этой тюрьмы не мог рассчитывать на освобождение. Подобное деление лишь отражало уровень угрозы: мелким нарушителям полагались ежедневные прогулки, обычным — редкие выходы на воздух, а для особо опасных режим исключал даже надежду покинуть камеру.
Ши Чжуэ подметил еще одну деталь. Для жилого дома квартир здесь казалось много, но для тюрьмы подобного масштаба вместимость выглядела ничтожной. Свободных мест не хватало, а о такой роскоши, как одиночное размещение, не шло и речи.
Ши Чжуэ уже видел этих «мелких нарушителей» во время прогулки — теми тенями, что заполняли двор ночью, оказались именно они. И весь этот сонм ютился на двух самых верхних этажах. Число узников превышало любые ожидания.
На этом фоне подвал, предназначенный всего для одного-единственного особо опасного узника, выглядел более чем красноречиво.
Ши Чжуэ ткнул пальцем в подвальное помещение:
— А найти-то оказалось проще простого.
Не трудно догадаться, что именно там запечатали часть сущности Гу Юя. Только он мог удостоиться такой «чести».
И то, что останки Цзянь Мяо тянулись сюда, выглядело закономерно. Исполняя обязанности начальника тюрьмы, она проводила в 401-й больше всего времени. А мертвые тела неизменно возвращаются туда, где долго пребывала их душа. Вполне логично.
Ши Чжуэ осмотрел остальные помещения. Комната 404 тоже превратилась в рабочий кабинет.
У него не сохранилось никаких воспоминаний о том, как он управляет тюрьмой. Однако в памяти всплыло то, чем его персонаж, А-Чжуэ, занимался каждый вечер — звонками по телефону.
Каждый призрак с четвертого этажа делал то же самое. Все они являлись надзирателями.
Цзянь Мяо даже предостерегала А-Чжуэ, чтобы тот после смерти не слишком увлекался болтовней со своим парнем из сети. Похоже, эти звонки напрямую связывались с тюремными обязанностями.
Прежде А-Чжуэ лишь смутно догадывался о существовании других монстров в здании, но Цзянь Мяо успокаивала его:
«Мы все сгорели заживо и стали свирепыми духами. Это они должны нас бояться».
Тогда А-Чжуэ еще не вернул память и ничего не знал о ритуале жертвоприношения. Теперь же становилось понятно: страх прочих тварей был лишь трепетом слабых арестантов перед тюремщиками. А вот сильные монстры вроде Чудовища №47 питали к персоналу не страх, а лютую ненависть.
Обрыв мысли привел Ши Чжуэ обратно в 404-ю, где он решил проверить догадку.
На столе стоял старый проводной аппарат. Он выглядел чужеродно рядом с ультрасовременным компьютером.
Ши Чжуэ помнил номер Гу Юя наизусть. Сняв трубку, он набрал комбинацию.
Ожидаемого звонка смартфона в кабинете не раздалось — Гу Юй всегда носил свой мобильный при себе. Тот хранил молчание, но дисковый телефон в руках Ши Чжуэ уже соединился с линией.
Даже без громкой связи Гу Юй отчетливо услышал донесшийся из динамика голос:
[Пожалуйста, введите команду.]
Ши Чжуэ же услышал мягкий голос Гу Юя:
— Добрый день.
Они переглянулись, мгновенно раскусив суть происходящего. Видеть человека прямо перед собой и одновременно слышать его из трубки казалось диким, но чертовски любопытным опытом.
Гу Юй попытался заговорить вслух, но его голос тут же заглушила система. Сработали ограничения данжа. В отличие от вставлявшей палки в колеса Системы, это являлось стандартной механикой испытания для игроков.
Гу Юй не стал измысливать сложные пути и просто заговорил одними губами. Ши Чжуэ мгновенно счел его слова.
Подигрывая ситуации, Ши Чжуэ сладко проговорил в трубку:
— Братчик, ты скучал по мне? Я так скучал.
Гу Юй стиснул зубы. Даже сознавая, что это лишь имитация данжа, мелочный бог чувствовал укол ревности.
— Братчик тоже скучал. Ты уже поел?
Пока Ши Чжуэ слушал из динамика исполненные нежности расспросы, взгляд его следил за губами Гу Юя, повторявшими системный текст:
"Команда активируется..."
Ши Чжуэ беспечно поддерживал беседу, делясь житейскими мелочами. Он виртуозно подделывал эмоции — его слова звучали настолько искренне, будто он и вправду пылал любовью, а голосок в трубке кротко вторивал каждому слову.
Но Гу Юй продолжал транслировать сухой текст:
"Команда активируется..."
"Команда активируется..."
"Команда активируется..."
Раздраженный этим балаганом, Гу Юй умолк, дожидаясь смены реплики. Наконец, спустя десять минут терпеливой болтовни Ши Чжуэ, Гу Юй прочитал новые слова.
"Порог улавливания эмоций достигнут. Команда успешно активирована."
Едва Гу Юй передал эту весть, как голос в трубке поинтересовался:
— Хочешь чего-нибудь вкусненького?
Гу Юй же прочитал совсем иное:
"Текущее время: 13:43. Доступна команда: Выдача пищи."
Ши Чжуэ осенило.
В прошлых разговорах с Гу Юем неизменно всплывали ситуации выбора. В этом не было чьей-то вины — они просто свободно общались, беседы затягивались, и обойти подобные темы казалось немыслимым.
Стоило возникнуть выбору, а эмоциональному фону А-Чжуэ достичь нужной отметки, как любая его реплика автоматически превращалась в административный приказ для тюрьмы.
Поняв это, Ши Чжуэ проверил догадку:
— А-Чжуэ хочет мяса...
"Выбор категории пищи завершен."
Система даже не уточнила, какое именно мясо выбрано.
Хотя голосок в трубке продолжал безупречно подражать ласковым интонациям Гу Юя, Ши Чжуэ потерял к нему всякий интерес. Назвав первую попавшуюся причину, он повесил трубку.
— Пошли, — бросил Ши Чжуэ Гу Юю.
Неудивительно, что Цзянь Мяо твердила ему урезать время звонков.
Ши Чжуэ отчетливо ощутил, как после отправки команды на него накатила легкая усталость. Ощущение было едва уловимым — призраки легко списали бы его на духовное истощение от бурных чувств во время беседы. Кому придет в голову, что тюремная система попросту сцеживает их эмоциональную энергию для отдачи приказов?
Каждый призрак на четвертом этаже испытывал навязчивое желание звонить. Даже Цзянь Мяо, понимавшая губительность процесса, не могла отказаться — звонки оставались ее единственной связью с внешним миром, единственным шансом отыскать Чэньло и обрести свободу.
В этом и заключалось коварство тюрьмы. Каждая ее команда исполнялась безукоризненно.
А ведь эмоции неразрывно связаны с тремя высшими и семью низшими духами, составляющими основу души. Затяжная утрата чувств неизбежно вела к разрушению духа. Человек без души впадал в кому или умирал, а призрак — безвозвратно рассеивался. Если духи на четвертом этаже так и не разгадают эту тайну, их ждет лишь окончательная гибель.
«Смертельный звонок» — поистине меткое название для данжа.
Взгляд Ши Чжуэ потемнел. Он проследил за черным проводом, тянувшимся от аппарата.
Длинный шнур уходил к розетке в углу, словно паутинная нить. Подобные телефоны стояли в каждой комнате, сплетая тотальную сеть контроля над всей тюрьмой.
Ши Чжуэ подошел к углу и потянул за вилку — обычные телефонные кабели так не монтируют.
Первая попытка провалилась. Несмотря на приложенную силу, банальный на вид провод не поддался.
Тогда Ши Чжуэ взялся за дело всерьез. На его пальцах вспыхнули мягкие язычки пламени с нежным розовым отсветом — изящные, но смертоносные.
Обхватив шнур охваченными огнем пальцами, он заставил изоляционную оплетку задымиться. Раздалось влажное шипение, похожее на звук прижигаемой плоти.
Ши Чжуэ рванул провод на себя, и тот наконец выскочил из стены.
Однако то, что предстало взору Ши Чжуэ и Гу Юя, заставило обоих насторожиться.
Из отверстия розетки потекла густая темно-красная кровь, вслед за которой вытянулись клочьяжно-розовые обрывки живой ткани. Оторванный конец провода обнажил две жилы — красную и синюю, напоминавшие нервные волокна. Они судорожно пульсировали на воздухе.
Это был не кабель. Перед ними находился фрагмент живого организма.
Ши Чжуэ прежде не встречал подобных тварей. Неужели сама тюрьма является живым существом?
Он настороженно огляделся. Гу Юй, разгадав его мысли, негромко произнес:
— Нет. Тюрьма не живая.
Часть его запечатанной сущности находилась здесь, сохраняя сильную ментальную связь с оригиналом. Будь тюрьма живым организмом, Гу Юй знал бы наверняка.
Услышав это, Ши Чжуэ еще больше заинтересовался природой этих аппаратов.
Он выдернул кабель и из самого телефона. Со стороны аппарата провод поддался без труда, словно уже отмер. Это позволило Ши Чжуэ детально изучить его строение.
Лишь сняв оплетку, можно было разглядеть истинную природу конструкции: две тонкие нервные нити, красная и синяя, сплетались в уродливый жгут под слоем резины.
А внутри стеновой розетки просматривалась пульсирующая красная плоть. На ней выделялись две углубленные точки, точь-и-точь совпадавшие со сдвоенным нервом на конце провода. Мембрана едва заметно мерцала, будто дышала.
От нее явственно веяло дыханием живой твари — тошнотворной и отталкивающей.
Ши Чжуэ щелкнул пальцами. Крошечная искра метнулась прямо в розетку. Раздалось глухое шипение, завершившееся влажным хлопоком глубоко в стене.
После хлопка розетка обуглилась. Телефон окончательно умер, потеряв всякий намек на присутствие жизни.
Ши Чжуэ вышел из 404-й и направился к соседним кабинетам. Он не стал вырывать провода в остальных комнатах — уничтожив их все, он лишился бы возможности выманить крупную рыбу, стоящую за всем этим.
Вместо этого он сосредоточился на схеме расположения кабелей.
Будь то комнаты игроков или кабинеты призраков, телефоны стояли везде. Однако местоположение розеток на стенах варьировалось от помещения к помещению.
Сопоставив расположение всех гнезд в уме, Ши Чжуэ уловил закономерность.
Он тут же повернулся к Гу Юю, и в его глазах блеснул огонек:
— Я знаю, как снять твою печать.