Кабина в шахте бесследно исчезла. Взору открывался лишь темный, зияющий провал, до жути похожий на гигантский дымоход.
Едва Ши Чжуэ глянул вниз, как со дна шахты вверх метнулся ледяной порыв ветра. Этот колкий, промозглый сквозняк едва не оцарапал кожу.
Порыв дышал явной угрозой, однако демон остался безучастен. Он скользнул взглядом по бездонному дну, а затем устремил взор кверху.
Верх шахты терялся во тьме: и вверху, и внизу царила непроглядная мгла. Не считая толпящихся неупокоенных душ, обычный человек вряд ли разглядел бы здесь что-то особенное.
С той минуты, как распахнулись створки, из небытия один за другим начали выныривать неупокоенные духи, погибшие в адском пламени. Каждая тварь сохранила страшный, искаженный мукой предсмертный облик. Призраки возникали всё быстрее и за считанные мгновения заполнили собой весь проём.
Сонм погибших душ впился взглядами в Ши Чжуэ. Их глаза оставались мертвыми и пустыми, но неотступно следили за каждым движением демона.
Снова захлопнуть двери было уже не так-то просто. Не найди Ши Чжуэ нужных сведений, эти неупокоенные твари вряд ли отпустили бы его невредимым.
Впрочем, Ши Чжуэ эти сборища душ — бесполезные пока ни на что, кроме запугивания, — совершенно не волновали. Смахнув с внимания лишний шум, он спокойно продолжил осмотр.
Его взор безучастно скользил сквозь прозрачные силуэты, запечатлевшие неутолённую жажду мести. Со стороны эти призраки казались кошмаром наяву, однако демон видел: реальной угрозы в них пока нет.
Их внезапное появление явно перекликалось с тем, что он искал. Ещё подлетая к четвёртому этажу, Ши Чжуэ уловил: местная скверна куда гуще, чем на прочих ярусах. Шанс того, что именно здесь вспыхнул пламень, был практически абсолютным.
Демон бестрепетно перевесился через край проёма, нисколько не опасаясь, будто из тьмы за спиной выскочит тварь и толкнёт его в пропасть.
Дно шахты утопало во тьме, пожар дочиста выжег любые улики. По логике вещи, искать здесь было нечего. Но когда хлынули призраки, Ши Чжуэ переменил замысел: теперь его интересовала вовсе не сама шахта.
Бесплотные, накладывающиеся друг на друга силуэты сливались в единый сплошной массив. Огонь истребил материальные следы, но застывшие в предсмертной агонии духи сохранили самую беспристрастную правду. Именно их демон и подвергал тщательному досмотру.
Большинство одежд составляли пижамы да домашние халаты — обыкновенные жильцы, застигнутые бедой в собственных постелях. Но Ши Чжуэ искал силуэт, разительно отличавшийся от общей массы.
Наконец его взгляд замер у самого подножия шахты.
— Нашёл, — негромко произнёс Ши Чжуэ.
На самом дне, забившись под толщу тел, ютился дух в тёмно-синей спецовке и строительной каске — его облик разительно диссонировал с домашними нарядами остальных. То был один из ремонтников, пришедших чинить лифт. Будь зрение демона чуть менее искушённым, эта тварь так и осталась бы незамеченной.
Хотя Ши Чжуэ проговорил это тихо, а расстояние было внушительным, рабочий словно услышал его. Он нервно дёрнулся и попытался сжаться ещё сильнее, зарываясь под призрачные туловища.
Демон даже не подумывал ловить его лично. Указав пальцем на дно, он звучно обратился к ревущей ораве:
— Схватите его. Это поджигатель.
Эта фраза прозвучала подобно капле студёной воды, упавшей в раскалённое масло. Вся шахта моментально взбурлила. Неупокоенная ярость погибших и без того зашкаливала, а ненависть к виновнику их гибели достигла предела. Единственное слово демона заставило смутные, дурманящие умы призраков мгновенно протрезветь — и вся эта стена тел рванула вниз, вгрызаясь в глубину за негодяем.
Укрыться рабочему не удалось. Десятки злобных призрачных рук сцапали его и волоком потащили кверху, вытолкнув прямо к ногам Ши Чжуэ. Ограничения системы сдерживали их агрессию: даже сгорая от испепеляющей ненависти, духи не могли разорвать поджигателя на куски.
Впрочем, эта безобидность имела жёсткое условие: поджигатель должен был быть указан верно. Ошибись Ши Чжуэ хоть на йоту — и вся эта накопленная веками ярость мгновенно обрушилась бы на него самого. Излюбленная, незамысловатая ловушка Системы.
Ши Чжуэ без труда раскусил традиционный фокус Системы: избитый, заезженный ход, но для рядовых игроков — смертельно опасная подлянка.
Когда связанного духами рабочего притащили к самому порогу, Ши Чжуэ спросил в лоб:
— Кто приказал тебе устроить пожар?
Поскольку Ши Чжуэ неотступно держался подле Гу Юя, а тот числился игроком, Система автоматически причислила демона к той же фракции. Любое его решение считывалось как шаг игрока. В этом и заключался один из его тайных расчётов при делении участников на лагеря.
Услышав этот вопрос, пойманный рабочий мгновенно потерял лицо: в его глазах мелькнула дикая паника. Ши Чжуэ не стал тратить время на расспросы о мотивах, а сразу бьющим в самую суть ударом вскрыл главное.
С трудом совладав с мимикой, рабочий злобно оскалился и рявкнул в лицо Ши Чжуэ:
— Пошёл вон!
Затем он перевёл исполненный лютой ненависти взгляд на Гу Юя:
— Да кто ты вообще такой, чтобы я перед тобой отчитывался?! Максимум — развеете мою душу по ветру, и тогда вы вообще хрен что узнаете!
Злобный дух зашёлся глухим, торжествующим хохотом. В его взгляде проскальзывала фанатичная непреклонность. Пусть его изуродованное огнём лицо перекосилось, а от яростных дёрганий отваливались обугленные куски плоти и сочилась смердящая гнойная слизь, эта фанатичная верность не угасла ни на миг.
Задрав подбородок, он упрямо замкнул губы. Находящиеся рядом призраки изошли такой всепоглощающей яростью, что прозрачная туша поджигателя буквально затрепетала под волнами этой тёмной энергии, причинявшей ему нестерпимые муки.
Виновник трагедии избрал самую глухую и наглую тактику защиты — он просто встал в позу, пробить которую казалось невозможным. Вспыльчивого игрока подобное поведение мгновенно вывело бы из себя.
Но Ши Чжуэ лишь едва заметно улыбнулся.
— Все погибшие в этом пожаре жильцы собрались в этой шахте, — неторопливо произнёс демон. — И только из всей бригады ремонтников здесь один ты.
Его голос звучал ровно, но в нём с каждым словом нарастало такое удушливое, неотвратимое давление, что дух ремонтника против воли сжался от липкого страха.
— Картина вырисовывается простая, верно? Твои напарники отправились на перерыв, а ты воспользовался моментом, вернулся и устроил поджог.
Демон бросил беглый взгляд на висящую мешком спецовку и добавил:
— Одежда тебе явно не по размеру. Ты был чужаком, случайно прибившимся к ремонтной бригаде. Неважно, с какой целью ты туда пролез — ради поджога или просто перехватить пару медяков за смену. Важно другое: ты понятия не имел, что такое «эффект дымохода». А потому, подпалив четвёртый этаж, даже в страшном сне не мог вообразить, с какой чудовищной скоростью разгорится пламя.
Пара сказанных фразок повергла призрака в глубокое оцепенение. Не стоит забывать: перед ним стоял демон, чьё искусство извращать суть вещей и искушать души исчислялось веками. Ши Чжуэ мог с лёгкостью выдать чёрное за белое, а словесный поединок с мелкокалиберным духом казался ему куда проще банального мордобоя. Искусному искусителю хватало лишь пары ядовитых фраз, чтобы заполучить желаемое.
— Позволь угадать: твой кукловод посулил тебе горы золота, слегка надавил на семью и заверил, будто камер нет и всё, что от тебя требуется — это подняться на четвёртый этаж и чиркнуть спичкой?
Ши Чжуэ нанёс финальный, сокрушительный удар:
— И тебе ни разу не пришло в голову спросить себя: если за такую простую работу обещают такие щедрые дары, отчего же её доверили именно тебе? Ты не ведал про эффект тяги, не подозревал, что сам сгоришь в этом аду дотла, и не понимал, что становишься идеальной, навсегда умолкшей жертвой.
Зато тот, кто направил тебя сюда, знал абсолютно всё. Он с самого начала продумал каждый шаг и наглухо обвёл тебя вокруг пальца. Вот почему среди всех сгоревших бедолаг рабочая спецовка оказалась только на тебе одном.
Ши Чжуэ качнул головой и издал тихий, ядовитый смешок:
— Сложить голову за такую тварь, да ещё и беречь ему верность после смерти… Что за верный, послушный пёс.
Эти слова безжалостно вскрыли давно затянувшиеся раны в разуме духа. Нахальное упрямство на его морде сменилось нечеловеческой мукой; в конечном счёте поджигатель издал надрывный, полный отчаяния вопль и окончательно обмяк.
Повесив голову, он некоторое время молчал, но барьер его упрямства наконец дал трещину.
— Не ради денег… — прохрипел призрак. — Он ничего мне не дал.
— Меня зовут А-Лань, — тихо произнёс ремонтник. — Старая тюрьма дала сбой. Чтобы сдержать тварей, рвущихся из ■■, требовалось заложить фундамент новой обители… А для её создания требовалась сильнейшая предсмертная злоба шестидесяти шести смертных.
На ключевом слове его речь исказилась цензурным заглушением Системы. Ши Чжуэ лишь слегка вскинул бровь, с лёгкостью проигнорировав эту аномалию. Надо же, а ведь он принимал этого духа за проходного NPC… Неужели на крючок попалась крупная рыба?
Впрочем, Ши Чжуэ не ведал: примени игроки грубую силу, А-Лань точно так же выдал бы имя заказчика. Однако подлинная подоплёка этой трагедии так и осталась бы погребена навеки.
— Это место идеально подходило под требования ■■■■ для возведения новой тюрьмы, — сбивчиво продолжал А-Лань. — Я знал, что приносить в жертву невинных людей — чудовищный грех… Но тюрьма должна была быть построена любой ценой!
Вначале А-Лань был слепо убеждён в правоте своего дела: он сознавал всю мерзость содеянного, но свято верил, что приносит необходимую жертву во благо.
— Не успей мы в срок, разрушения от прорвавшихся тварей стали бы катастрофическими! Весь этот мир сошёл бы с ума, исказившись до неузнаваемости!
Запнувшись, ремонтник попытался взять себя в руки:
— У меня… не оставалось иного выбора.
Воздвигнуть бастион на безудержной злобе шестидесяти шести невинных душ.
— До этой самой минуты я был свято уверен, что спасаю мир…
Взор А-Ланя потускнел, огонь верности погас — теперь его глаза казались такими же мёртвыми и пустыми, как у прочих висящих в шахте призраков.
— Я и впрямь не знал ни про какой «эффект дымохода»… Он с самого начала жаждал моей гибели. Так вот какова подлинная правда…
Причина, по которой речи Ши Чжуэ вдребезги разбили рассудок А-Ланя, кропалась в самом ритуале: для постройки бастиона требовалась ярость строго шестидесяти шести человек. Ни больше, ни меньше. И его собственная гибель с неизбежностью искажала этот сакральный баланс.
— Чтобы строго отмерить число жертв, мы… мы обзвонили каждую квартиру! Мы вымеряли всё до человека, дабы в момент поджога в доме оставалось ровно шестьдесят шесть жильцов!
Зажмурившись, А-Лань проговорил с глухой мукой:
— Умерев, я до ужаса боялся, что моя собственная гибель порушит работу новой тюрьмы… А потому забился на самое дно шахты и не смел показаться.
Всё это время он скрючившись ютился на самом дне, каждую секунду дрожа от мысли, что из-за его присутствия бастион даст сбой. Он не смел позволить себе ни капли злобы: ломал собственное естество, заталкивая внутрь вину, раскаяние и слепую веру. Он позволил себе тонуть в стыде и сожалениях, но под страхом смерти запрещал испытывать ненависть. И с этой отчаянной дуростью цеплялся за существование до сего дня.
Но едва Ши Чжуэ открыл ему глаза, показав, что кукловод с самого начала посылал его на верную смерть, эта хрупкая иллюзия рассыпалась в прах.
Вывод напрашивался сам собой: либо точное число погибших не имело для ритуала ни малейшего значения, либо тот, кто вложил факел в руки А-Ланя, изначально чихать хотел на постройку этой тюрьмы.
— Человека, приказавшего мне устроить поджог, зовут Чэньло, — прошептал А-Лань. — Я не знаю, что теперь делать… Но до сегодняшнего дня я свято верил, что сжигаю дом именно ради спасения мира.
Договорив, А-Лань смиренно зажмурился, готовясь отдаться на растерзание клокочущей ораве духов. Он совершил ужасное зло — и был готов расплатиться за него сполна.
Однако Ши Чжуэ вмешался, сорвав его попытку самоуничтожения. Что за дурацкая привычка у местных призраков — чуть что, сразу развеивать собственную душу?
— С чего ты вообще взял, — бросил Ши Чжуэ, усмехнувшись, — будто в этой гигантской, забитой до отказа шахте наберётся всего шестьдесят шесть душ?